Жизнь как грёза
29 ноября 2013 г., 22:43
Деревенька Умида, одно из этих, модных нынче экологических поселений, славилась тремя вещами: жареными осьминогами, мочалками из акульей шкуры - и бабушкой Май, настоящей старой ведьмой.
Маленькая и сухонькая, похожая на морщинистого мальчика-подростка, бабушка Май красила волосы и ходила в майке и бриджах, вместе с рыбачками чинила сети и чистила рыбу, предсказывала погоду, гадала на любовь и иногда помогала полицейскому Такигаве с раскрытием преступлений.
На стене у нее висела благодарственная грамота от районного отделения полиции, а на комоде лежал целый альбом газетных вырезок - «Японская мисс Марпл», «Пожилая гражданка определила вора по следам», «Невероятные способности пожилой дамы из экопоселения»...
- Мисс Марпл, тоже мне, - говорила сама бабушка Май, если её кто-нибудь спрашивал. - Дурачье эти ваши журналисты. Вовсе я не сыщик, я так... - и, вздохнув, махала рукой.
Ну не объяснять же этой ни во что не верующей молодёжи, что ей обычно рассказывают о своих убийцах сами жертвы, а там дальше дело только в том, чтобы подогнать улики под ответ. Хорошо, последние годы покойники приходят и говорят, а не как раньше - переживай заново чужую смерть и не вякай.
А в деревеньке Умида ни преступников, ни преступлений вообще не водилось. Так что можно было жить, работать и не бояться спать по ночам, вот только...
Вот только пару раз в году бодрая бабушка Май, в остальное время весёлая и всегда чем-то занятая, становилась печальна и садилась на завалинке - пить холодный чай и грустить о том, как быстро летит время.
Никто не знал, почему, и какая такая беда заставляет её огорчаться; в подобные дни её избегали навещать - никому не хотелось слушать, как женщину уродует старость.
А бабушка Май сидела допоздна, боясь прилечь уснуть.
Потому что он придёт и увидит её... такой.
С закрашенной сединой (немного в зелень - краска дешёвая), с морщинистым лицом и старческими узловатыми пальцами.
- А я вообще покойник и почти разложился, - говорил он ей в ответ на её сетования. - Послушай, уж кто-кто, а я люблю тебя вовсе не за то, что у тебя с лицом или с чем-то ещё. Я люблю твою душу - а душой ты всё та же пацанка из агентства Сибуя. Смелая, верная и бешеная.
Бабушка Май качала головой, но почти верила.
- Знаешь, Такигава-сан недавно умер. От старости. Мне его внук писал, наш участковый. Скоро и я, наверное...
- Так это же здорово! Мы тогда будем насовсем вместе, нет?
- Но я ведь... такая...
- Здесь ты такая, какой хочешь быть, - убеждал он.
Май верила и этому.
Но однажды он перестал приходить. Шли недели, месяцы... год прошел, а его как не бывало.
Потом ещё год. И ещё. И ещё...
Бабушка Май словно враз одряхлела; всё реже её видели за работой, всё чаще она сидела на завалинке и смотрела прямо перед собой.
Она ещё иногда гадала - на любовь или на счастье - но только изредка и по особой договоренности, а преступников ловить окончательно перестала.
Но однажды она согласилась нарушить свой полу-затвор: слишком жаль ей стало молоденькую маму, отчаянно просившую найти её пропавшего сына.
***
- Ты кто? - спросил плотно привязанный к стулу мальчик у странной старушонки, ловко пролезшей в подвал через маленькое окошко и теперь орудовавшей ножом, разрезая путой. - Май, - ответила та. - Бабушка Май. - А, - мальчик приветливо улыбнулся. - А меня зовут Джин. Сибуя Джин. Так и подружились - сразу и навсегда. Но однажды бабушка Май всё-таки умерла. А на другой день Сибуе Джину приснился странный сон...
