A life long rain

Для Цунаде месяц пролетел совершенно незаметно. К великой радости её ученицы, Яхико быстро оправился, на удивление быстро забыв былую обиду на друга, и Конан, счастливо смеясь, скрывала непроизвольные зевания от постоянного недосыпания. В ней девушка узнавала себя: такое же самопожертвование и неиссякаемая вера в собственные силы. Только в отличии от юной, но законной жительницы Амегакуры, у Сенджу было счастливое детство. Родство с основателем Конохи подарило ей безнаказанность и вместе с тем полную свободу действий, но не огородило от несчастий. После ухода из жизни дорогих ей людей она решила, что всех, кого она любит, постигает смертельная участь и на долгие пять лет была погружена в бесчувственный траур. Хаюми же повзрослела очень быстро, а вот сама Великая Отшельница до сих пор сомневалась в своей самостоятельности, особенно в принятии решений. Цунаде, проснувшись совсем недавно и догадавшись, что дома никого нет, подошла к умывальнику и окунула руки в стоявшее на стуле ведёрко с водой и задумчиво посмотрела на своё дрожащее от колебаний расходящихся кругов отражение. Глаза мутными потухшими искрами апатично наблюдали за ней, оттянутые лилово-синими отёками. Около губ появились тонкие морщинки, отнюдь не от частой улыбки. Кожа поблёкла и лоснилась нездоровой серой желчью. "До чего же я стала себе неприятна!" - не скрывая презрения, подумала девушка. - "Здесь я абсолютно перестала ухаживать за своим внешним видом, забывшись в трудовых днях - и на тебе! Такое ощущение, что мне не тридцать два, а все сорок!" Сенджу набрала в сложенные кувшинкой ладони прохладную жидкость и ополоснула ею лицо, зажмуриваясь и ощущая влажную тяжесть на ресницах. Объятие нежной материи полотенца смыло последние намёки на возможное загрязнение. "Смыть бы и с этим весь негатив", - пожелала она. Блондинка, окончательно проснувшись, подошла к столу, где её ждал уже заранее приготовленный завтрак, сервированный с такой аккуратностью, что непроизвольная, но тёплая улыбка мягкой мимикой осветила её грустное лицо. Присев у самого краюшку, она завела выбившиеся пряди за ухо и, отерев пальцы друг о друга, ощутила сухой маслянистый налёт. Неухоженность редко волновала синоби, но Сенджу, как всякая девушка, не входила в их число. После кончины Дана она свято сохраняла роль вдовы, хоть их отношения так и не были скреплены брачными узами, и воспоминания о нём постепенно забывались, как будто он на самом деле не существовал, а просто был плодом её воображения, сгустком желаний иметь возлюбленного, преобразовавшегося в фантом. В этих сомнениях об ушедшем и есть вечное проклятие человеческой памяти. Мысль о детях не раз приходила в её голову. Призор Шизуне был воплощением этой идеи и эритроцитной жёсткой коркой, прикрывшей глубокую рану на сердце, которая до сих пор гноилась и ныла. Зачем она пошла за Джирайей в эту тьмутаракань? Что тогда управляло её разумом? Не противоречивое ли чувство опустошённости и безысходной привязанности? А ведь сердце давно знало ответ, но не проявляло его в мысленной форме, упорно строя с рассудком стену непонимания и запрещая говорить. Друг детства был единственным человеком, который по сей день ценил её присутствие, нескрываемо радовался и заботился о ней, потакая малейшим капризам. От внезапно нахлынувшей сентиментальности и чувства благодарности защипало в глазах. Она грубо протёрла уголки очей и всхлипнула, чувствуя себя запертой в тёмном чулане сознания и давно всеми забытой. Только паутина, коей её облепляли пауки фобий и страхов стала более гуще и плотней. Пора найти выход и вырваться оттуда на свет, что так приветливо мигает путеводным огоньком из маленького окошка вверху стены, а то так она совсем задохнётся в этом вакууме одиночества и потерянности. Прямо рядом с ней находилось, возможно, последнее следствие аксиомы женского счастья. Хватит. Душа сильно огрубела в закоптелой скорби и обуглилась. Тело отвыкло от прикосновении лиц противоположного пола. Если не предполагать, что взгляд имеет свой материальный вес.Однако и долго пялиться на блондинку ещё не удавалось никому. Сенджу старела. Достаточно быстро. Тяжёлый по своему моральному бремени амулет, доставшийся ей ещё от первого, причинял истощение и усталость. Родившаяся где-то на задворках её женского начала настойчивая потребность к мужскому вниманию, скреплённая располагающимся положением, забросила доминирование во снах и изъявила желание быть приведённой в действие. Цунаде подавляла эти отчаянные порывы, но понимала, что дыма без огня не бывает. Джирайя пришёл совсем неожиданно, какой-то замурзанный и жутко голодный. - Я отвёл детей в город, - сразу предупредил он девушку, предугадывая вопрос. - Они остались там, пообещав, что вернутся не раньше, чем через час. Шизуне вроде хотела что-то прикупить, а ребята с радостью согласились составить ей компанию. Как ты понимаешь - я не мог им отказать, - как бы извиняясь, закончил объяснения он. - А ты оставил их на произвол судьбы, - издевательски непринуждённо добавила она. - Не забывай, - мужчина опёрся локтём о косяк двери, балансируя на одной ноге, снимая непригодную для ходьбы по дому обувь, - что они синоби. А, значит, орудия убийств. Я совершенно не умею и не хочу внушать им ненависть ко всему живому и делать бездушными карателями, именно поэтому чувствительность - их возможный единственный недостаток. В каждом скрыт большой потенциал, но не все пока ещё раскрыли его. Признаться честно, меня очень удивило, что Конан изменила своё первоначальное мнение изучать ниндзюцу и перешла к медике, однако, считаю, что подтолкнули её к этому вовсе не свои размышления... - И теперь ты будешь всю жизнь винить меня в том, что я никогда не делала, - от души фыркнула Цунаде, возводя глаза к потолку. - Об этом нужно спрашивать её, а не меня. К тому же, если ты не знаешь, она уже передумала, ревнивый ты наш, - не преминула съязвить она. Совсем некстати ей подумалось о том, будут ли её будущие дети синоби. Наверно, нет. Но к чему эти глупые догадки?! Сенджу поджала под себя ноги и, подперев сложенными пальцами щёку, ловко подцепила сёмгу, подчёркивающую рассыпчатое возвышение зернистой белоснежной горки риса, принявшись неторопливо есть. Джирайя присел рядом, а не напротив, как она предполагала, отчего выровненный пульс снова участился. "Ну уж не-ет", - горько усмехнулась девушка. - "Не хватало мне ещё влюбиться в этого старого извращенца! Однако, я знала, на что шла. В конце концов, если я не утрачу решимость говорить "нет" на его предложения погулять, он всё равно будет пытаться сойтись со мной, ценой не одних только сломанных рёбер. Нужно быстрее во всём разобраться, пока не стало слишком поздно, и я либо отпустила его или потеряла бы навсегда". Подлое сердце защемило, а скулы странно заболели. Джирайя первым нарушил молчание. - И как тебе у нас живётся? - поинтересовался он, делая глоток терпкого зелёного чая, в который он никогда не клал сахар. - Не надоело ещё? - он хитро прищурился. - В любом случае, я - ниндзя, и не имею права возмущаться неудобными условиями жизни, - сухо ответила та. - Умеешь ты ввернуть своё звание, - хохотнул он. - Эта сфера обитания плохо на меня влияет. Я гнию, как растение, получившее избыток воды в этом пасмурном и проклятом не одним поколением крае! Оно давно потеряло лучших своих поселенцев и потеряло бывший блеск, повязнув в этом омуте боли и страданий. Я не знавала деревню с печальнейшей судьбой, чем эта. Лучше быстро стереться с лица земли, чем долго и мучительно исчезать, подключая к этому ещё только-только родившихся младенцев. И поделом им, - несколько злорадно изрекла Цунаде. - Какой драматизм! - наигранно развёл руками Джирайя. - Я тут стараюсь, трачу последние остатки денег на твой комфорт, а ты... - Дурак, - привычно отозвалась она и только сейчас это ощутимо полоснуло чувства. - А насчёт денег... Пора начинать ходить на миссии, но я не представляю возможности это сделать. Конан с Шизуне знают медицину на вполне сносном уровне. Да и мальчики могут себя прокормить. Ты не считаешь, что их обучение немного, - она сделала весомое саркастическое ударение на этом слове, - затянулось? - Ничуть, - он нахмурился. - Взять бы того самого Нагато... В нём много неизвестного и загадочного... - Купился на красивую сказку о ринненгане? - ухмыльнулась Сенджу. - Ну-ну. Как бы он не навредил тебе. Судя по всему, мальчуган абсолютно не умеет контролировать свои эмоции. Я поражаюсь, как Яхико вообще смог выжить после такого, - она погрузилась в невесёлые думы, со стыдом вспоминая момент слабости, когда боязнь крови вновь дала о себе знать. Тогда она была в состоянии, близком к нервному срыву. Хорошо ещё Джирайя оказался рядом и успокоил её, иначе блондинка совсем бы сошла с ума. - Я полностью уверен, что Нагато - дитя пророчества, чью встречу со мной предрёк ещё Жабий Мудрец, - с благоговением и неким самодовольством произнёс сенсей. - Для тебя всемирная известность и почёт, вследствие звания учителя наследника ринненгана, дороже дружеских связей? - с каким-то кислым отчаянием вырвалось у неё. То, что она сморозила глупость, Цунаде поняла по изменившемуся выражению лица друга. Это она сказала точно зря. Он единственный ещё не отвернулся от неё, не махнул в сердцах рукой из-за неуживчивого вредного характера и гордой твёрдости злых слов. Сенджу знала себе цену, и это позволяло ей отказывать всем встречным без малейших угрызений совести. Но Джирайя был самым настойчивым - до сих пор не оставлял надежду на их совместное будущее. - Конечно же нет! - отрезал мужчина. Цунаде отодвинула от себя тарелку с недоеденными остатками трапезы. - Кстати говоря, - он решил перевести разговор на другую тему, считая, что безмолвие девушки говорит о скуке продолжать бессмысленные дебаты. - Миновал ни много ни мало целый год, а то и больше. Не замечал за тобой такую покорность и согласие... Тебе всегда нравилась роскошная жизнь, а здесь ты даже оставила свои азартные игры. Почему ты осталась с нами? - С какой это стати я должна тебе говорить об этом? - уголок её рта насмешливо дёрнулся. - Хотя бы потому, что ты мой гость, - быстро нашёлся он. - Пф-ф, - повела плечом она. - Вы проживаете здесь незаконно. - Отнюдь. В этой деревне существует только один закон - каждый сам за себя. - Хорошо, - вздохнула Цунаде. - Я расскажу тебе, только без саке, - она брезгливо поморщилась при виде водки, которую ей уже любезно предлагал Джирайя. - Не думай, что оно развяжет мне язык как в прошлый раз. Мужчина вымученно улыбнулся и безропотно поставил то обратно под стол, на всякий случай отодвинувшись от собеседницы. - Помнишь я говорила, что Орочимару тайно проводит эксперименты? Так вот, он предлагал мне добровольно принять участие в одном из них, как никак гены Первого у меня отчётливо присутствовали. Естественно, я отказалась. Я всегда догадывалась, что он неспроста пропадает где-то целыми днями, и очевидцы загадочных убийств вспоминали подозрительную фигуру с длинными тёмными волосами... - она хрустнула пальцами. - Мне стало жутко любопытно, и я однажды решила незаметно проследовать за ним, к тому же подвернулся удобный случай - мне удалось подмешать в его напиток один препарат... И, спустившись по длинным путям, ведущим в подземелье, увидела, что все помещения буквально усыпаны трупами. Кислый и мерзкий запах разложения крепко ударил мне в нос, и я была вынуждена покинуть это место, догадавшись, что зашла уже слишком далеко. Тогда я поняла, что совершенно не знаю человека, с которым была знакома два десятка лет и который был моим близким другом, хоть равнодушным и жестоким. - Только ли? - наконец промолвил слушатель. - Теперь уже нет. Он меня здорово испугал, хотя я за всю свою жизнь насмотрелась всякого. Как я слышала краем уха, он захотел создать дзюцу Бессмертия, приступив к этому сразу после смерти родителей. Эта трагедия сломила его. - Вполне похоже на Орочимару, - согласился он. - Но не будет же он преследовать тебя после этого вечно? Я не думаю, что ты настолько глупа и нерассудительна, что испугалась до такой степени, сбежав в другую деревню. Сенджу хмуро промолчала оскорбленная непониманием. Ему вечно было не до её помыслов и чувств, главное - похвастаться очередным геройством и достижением. Она почувствовала себя так паршиво, словно её исполосовали тёртой гнилью. - Ладно, - обречённо произнесла девушка. - Ты - ещё один пункт в алгоритме, так сказать, почти основной. Это всё, что ты хотел услышать? - язвительно прошептала она. - Доволен? - блондинка непроизвольно повысила тон голоса. - Как я вижу, ты слишком плохого мнения обо мне, - хмыкнул тот. - Мне одиноко, понимаешь? - тихо спросила она, уже не питая никакой надежды. - Будь спокойна, - ободряюще заверил мужчина. - Если что - я всегда к твоим услугам, моя госпожа, - подтрунил он её озорным обращением, из-за чего чуть не лишился нижнего ряда зубов. - Те неприятные слова, которые я сказал тебе... Извини, я не хотел тебя обидеть. Просто сказывается усталость, и нервы уже на исходе. Быть учителем - дело не из лёгких! Я представляю, как мучился Сарутоби-сенсей, постоянно разнимая нас в перепалках. - Это ты меня прости, - виновато отвела взгляд в сторону она. - Вешаю тут на тебя свои проблемы. У тебя и своих дел по горло. - Какие разговоры, - добродушно сказал он. - Интересно узнать, ты с кем-нибудь встречаешься? - неожиданно для самой себя задала вопрос Цунаде. - Если уж дело пошло до откровений... - Джирайя многозначительно приподнял палец и постучал им по виску, - то у меня никого нет. Не было. И не будет... - И даже я? - дерзко спросила Сенджу. - Как видно, ты до сих пор против моего общества. - Да ну, - неверяще усмехнулась девушка. Казалось, вены скрутило, и кровь, взбурлившись, больно била по коже. Подобное с ней происходило вследствие употребления сто граммов алкоголя или после того, как она ставила на кону все фишки, что пришли ей за игру. То чувство приятного азарта и предвосхищения томительного ожидания перед чем-то неизбежным и неизвестным. - Тогда вразумительно объясни мне - зачем я сейчас нахожусь здесь? Мужчина перестал есть и, посерьёзнев, встал из-за стола. - Что ты задумала? - он испытывающе вперил в неё взгляд. - Это на тебя не похоже. Прекращай издеваться над... - Вот почему ты во всём находишь подвох? - с раздражением вопросила та, сразу потеряв интерес к такому невинному заигрыванию. - Потому что знаю тебя, как облупленную, - слегка нахмурился тот, а потом обеспокоенно прижал ладонь к её лбу. - Ты, случаем, не заболела? Цунаде перехватила его запястье и мягко отвела в сторону, слегка сжав. - Да, похоже, именно так. Такой странной привязанностью, что мне не по себе. Джирайя переплёл её пальцы со своими и подвинулся ближе, не сводя глаз с её лица. Сенджу опустила очи, борясь с сильным психологическим чувством, что сковало её по рукам и ногам, похожим на аффект. От такого простого прикосновения её пробрала дрожь. В сердце знакомо забилось что-то тревожное и хрупкое. Слух подвергся временной глухоте, заменив шуршащий фон дождя на монотонный тонкий писк от резкого понижения артериального давления. Даже упругие удары пульса полностью потонули в этом скрипящем безмолвии. Всё холодное пространство четырёхстенной обители сжалось до крохотных импульсов, которые покалывающим теплом на подушечках пальцев не на шутку взволновали девушку. "Мы уже не малые дети", - попыталась успокоить бешено колотящуюся сердечную мышцу Сенджу. - "К тому же, я знала на что шла". Тут же её талия оказалась в тесных объятиях мужчины. Цунаде внимательно посмотрела в его глаза, которые надёжно приковывали к себе взгляд. В них был отражён весь тот сумбур, что творился сейчас в мыслях Джирайи. Сейчас эти зеркала души могли делать то, что и лунное светило - хлынули в берега рассудка мощной волной чувств, полностью захватив сбалансированный контроль девушки. Она и подумать не могла, что взор друга детства, такого смешного и несерьёзного, направленный, казалось, на всё тело сразу, может стать причиной режущей сухости в горле и головокружения. На мгновение Сенджу увидела в нём черты Дана мутным проблеском, поэтому испуганно сомкнула веки, погружаясь в многогранную бесконечность темноты. Тепло, исходящее от его тела, подействовало как снотворное вещество. Оно грело ярче июльского солнца, но вместе с тем вгоняло в мерзлоту арктического холода. Чуткие нервные рецепторы кожи шеи уловили, как что-то контрастно выше температуры воздуха приблизилось к ним, вызывая обжигающий жар. Деятельность мозга полностью блокировалась, когда от повышенной чувствительности её лёгкие словно наполнились раскалённой лавой. Трепетно и кротко отвечая на внезапный поцелуй, нежно накрывший её уста, Цунаде наконец раскрыла глаза и обвила ногами напряжённый торс Джирайи, скрещивая вытянутые ступни. Он требовательно надавил на затылок девушки ладонью и спустил резинки, разделяющие два хлёстких хвостика, путаясь в светло-медовых волосах. С тихим шелестом с плеч блондинки спали рукава кофты, оголяя судорожно вздымающуюся грудь. Непосредственная близость и дерзкая непотребность подействовали ровно наоборот, чем, возможно, могли закончиться ещё несколько лет назад. Сенджу, ещё целостно не осмыслившая то, зачем она это делает, решила на время отправить аналитику куда подальше, желательно в один конец, и забыться в приятном диапазоне чувствительности. От тактильного контакта с мужчиной её органы восприятия буквально взрывались искрами амфетаминов. Наконец осязательные ощущения, остро реагирующие на каждый желанный поцелуй, сменились интроцептивными. Цунаде, не ожидавшая внезапного проникновения, испуганно прижалась к нему, уткнувшись носом в ключицу и прикусив нижнюю губу. Она подпустила его к себе слишком близко, и теперь хотела удержать во что бы то ни было. Девушка крепко сжала плечи мужчины, чувствуя, как натянутые мышцы сковывает от непривычки. Джирайя подхватил её за бёдра и ускорил частоту поступательности, срывая с уст блондинки первый протяжный жалобный звук. Приток крови к коже усилился, отчего щёки Сенджу запылали алым. Теперь в её вены, подобно кипящему маслу, вливался другой жар - уже внутренний и непоколебимо направленный на достижение удовольствия. Проведя в бессознательном состоянии, когда тело рефлекторно поддавалось навстречу, ещё квант безвременья, она прекратила кинестезию и, захлёбываясь нахлынувшими эндорфинами, бьющими в мозг тугими жгутами, начала активно поглощать живительный кислород, обессилено прильнув к мужчине. Своевременная потеря ощущения пространства на несколько минут лишила обоих адекватного восприятия реальности. Девушка, покоясь в объятиях Джирайи, отрывисто и тяжело дышала, чувствуя лишь громкий надрывный стук сердца и умиротворённую расслабленность. Усталость накатила совсем неожиданно после того, как сошла пелена, затмившая сознание. Однако, девушка поспешно села, повернувшись спиной от мужчины и стала торопливо одеваться, боясь, что дети, которые должны были прийти с минуты на минуту, объявятся сейчас же. После того, как её тело было вновь обличено в одежду, она, ни говоря ни слова, вышла на улицу, старательно не встречаясь взглядом с Джирайей. Он задумчиво смотрел в потолок и молчал. * * * Сенджу ушла в себя на весь день, что не могло быть не замеченным, особенно со стороны детей. Слава Богу, они не догадались в чём была настоящая причина её смятения и поэтому как ни в чём ни бывало продолжали тренировки. Конан окончательно забросила медицину и теперь, как и раньше, продолжала обучаться ниндзюцу, постепенно вспоминая давно забытое. Случившееся являлось переломным моментом саморегуляции девушки, и сейчас она терзала себя возможной ошибочностью решения. При таком состоянии её сознание обратилось внутрь, неподвижно находилось вне времени, направляемое к единственному центру внутреннего света. Она не хотела признавать, что согласилась на это, пытаясь объясниться нелепыми оправданиями, но ни находила ни одного более-менее логичного. Несомненно, этот поступок нёс за собой серьёзные последствия, и ей всё равно когда-нибудь придётся за них ответить. Парадокс, но блондинка, вопреки суждениям о том, что мужчина обычно в этом случае становится духовно ближе, осознала, что их разделяет несоизмеримо огромная пропасть непонимания. Однако, вечером, тщательно всё осмыслив, она поняла, что волнения были пустячными и, вопреки сухому закону, всё же, не удержавшись, выпила чарочку саке, мигом развеселившись. На следующий день в дом пришли нежданные гости - шиноби из Суны. Однако, их нехорошие намерения, как поначалу тревожно подумала Конан, не оправдались - как оказалось, они хотели попросить помощи у известного на весь мир шиноби лекаря - Цунаде, уму непостижимым способом узнав её место проживания. Казекаге был серьёзно болен.