Two fingers crossed, hope it's not a grave

Wake Up, Open The Door And Escape To The Sea Ноябрь 1977-го. Лондон–Борнмут–Лондон – Джонни, ты должен его найти! – кричала София, расхаживая по кабинету. – Мы не можем сейчас взять нового басиста. Но и простаивать дальше убийственно! Малькольм звонил из Нью-Йорка, я пока ему ничего не рассказала, но его неведение не продлится долго. – Я всё понимаю, спасибо, – устало отвечал Роттен, сидя в глубоком кресле с цветастой обивкой, – Но почему искать его должен я? – Ты его лучший друг. – Его лучшие друзья – это Нэнси и героин, – зло бросил Джон. – Он наверняка у неё. Но я туда не пойду, и не проси. Девушка села на письменный стол, предусмотрительно сдвинув в сторону бумаги. Вгляделась в глаза собеседника и вздохнула: – Хорошо. Я сама попробую. Спасибо за наводку. *** Было уже почти утро, когда Нору и Джона разбудил звонок в дверь. Конечно, с постели Роттен поднялся не сразу, но когда это всё же произошло, на крыльце он обнаружил Софию. Злая как чёрт секретарша молча отодвинула Джонни с дороги и прошла внутрь. Ничуть не удивлённая Нора указала гостье на кухню и отправилась варить кофе. Джон задумчиво посмотрел на улицу – там начинался дождь, – хмыкнул, запер дверь и сел за стол напротив Софии. – Мм.. Доброе утро, – начал он. – Да какое оно, к чёрту, доброе, Джон?! – взорвалась девушка. – Этот придурок послал меня, сказал, что не может со мной говорить. Эта грёбаная американка потребовала от меня денег, якобы зарплату Сидни! Позвонил Малькольм, он узнал, что у нас проблемы с Сидом. Наорал на меня – он устроил вам тур куда-то в Европу, не расслышала куда. А я тут не могу удержать вас вместе! Он сказал, что если тур сорвётся, он лишит меня зарплаты. Я-то в чём виновата?! Какого чёрта все орут на меня?! – она всплеснула руками и затихла. Подошедшая Нора успокаивающе положила руку ей на плечо, подала кофе. София благодарно улыбнулась. Роттен мысленно выдохнул – он чувствовал, что девушка готова расплакаться от обиды, но Нора успела разрядить обстановку. – Мм… Если я правильно понял, – вкрадчиво произнёс Джон, – ты была у Нэнси? – Точно, – София успокоилась и взяла себя в руки – пора было решать проблемы. – Они там все обдолбанные. Разговаривать с ними бесполезно – несут какую-то чушь, просят денег. Сид отказался со мной идти, треплет, что не может оставить Нэнси одну. А то, что в квартире ещё десяток человек помимо них, его не волнует. София замолчала, выжидательно глядя на Лайдона. Но тот не спешил отвечать, грел руки о чашку с кофе, погружённый в собственные мысли. – Джон, – продолжила уговоры секретарша Pistols, – я не знаю, что там между вами произошло, но он нам нужен. Даже если вы серьёзно поругались – это ещё не повод бросать всё предприятие. – Так дело-то в том, что мы не ругались, – пробормотал Джон. Его взгляд бегал по столу. – Хм… Но, в любом случае, мне нужна твоя помощь. Прошу тебя, попробуй вытащить его. Только у тебя может это получиться. – Нет, я… – Он погибнет там, Джон, – София поймала взгляд Роттена, и он уже не мог отказаться. – Я не знал, что ты такая жестокая, София, – Лайдон усмехнулся. – Я попробую. Но, сама понимаешь, ничего не обещаю. *** Ближе к обеду Джон вылез из такси рядом с домом, в котором жила Нэнси. Из машины ему ободряюще кивнула София, перед тем как умчаться в офис. Конец ноября выдался прохладным. Лайдон кутался в плащ непонятного цвета, курил на крыльце дома. Сигарета за сигаретой тлели в его руках, но решение так и не приходило. Начал накрапывать дождь и кончились спички. К Джонни привязалась маленькая собачонка, хозяин которой – мальчишка лет девяти, – пялился в витрину магазина на противоположной стороне улицы. Пришлось её потискать, заодно погрел руки в шерсти. Паренёк перестал гипнотизировать пирожные в витрине, грустный, перебежал улицу. Увидел Роттена, округлил глаза и улыбнулся – узнал. – Здрасте. – Привет, – Джон достал из кармана пару фунтов, протянул, – держи, – и кивнул в сторону булочной. Мальчишка, удивлённо раскрыв рот, схватил деньги, поблагодарил и убежал, к счастью, не забыв сграбастать в охапку собачонку. Лайдон решил, что не зря расстался с деньгами – мальчишка подкинул ему самое гениальное в своей простоте решение – схватить за шкирку и утащить. И как это Джонни раньше не догадался? Он решительно поднялся со ступеней и, не обращая внимания на холод, направился вглубь кварталов. Через двадцать минут он стоял у входа в квартиру одного из своих многочисленных знакомых. Когда дверь открылась, и на пороге появился хозяин, Джон требовательно протянул руку: – Джо, дай мне ключи от твоей машины. Пожалуйста. Паренёк пожал плечами. Судя по его виду, спать он лёг совсем недавно, а ночка выдалась развесёлой. Джо молча удалился за ключами и так же молча их принёс. – Спасибо. Я верну, – брякнул Лайдон и быстро ушёл, почти убежал. Джо снова пожал плечами и закрыл дверь. За машину он не очень-то переживал. Это же Джонни Роттен, в конце концов. *** Вернувшись к подъезду злосчастного дома, Лайдон приметил поднимающуюся на крыльцо хрупкую фигурку. Джон нахмурился и взлетел по ступеням, преграждая девчонке путь. – Ну и что ты опять здесь делаешь, Ари? – строго спросил он. – Всё то же, – она устало кивнула на пакет еды в своих руках, – Привет, Джонни. Ари Ап выглядела замученной, но в её глазах Роттен видел знакомое упрямство. Арианна действительно сильная девочка, вся в мать. – Зачем тебе это? – поинтересовался он, забирая из её рук тяжёлый пакет. – Жалко их, – Ари Ап нахмурилась. – Этот грёбаный героин их убивает. Они мыслят как дети, ведут себя как идиоты. Но многие из них были моими друзьями. Да и твоими тоже, – многозначительно протянула она. – Я уверена, что ты здесь именно поэтому. Лайдон не нашёл повода возразить. Конечно, она права. – Знаешь, я рада тебя видеть, – Арианна улыбнулась. – Я знаю, за кем ты пришёл и уверена, что у тебя всё получится. – Спасибо, – смущённо пробормотал Джон. Слова девушки добавили ему уверенности в себе. *** В квартиру Нэнси Роттен ворвался ураганом, совсем не то, что в первый раз. В поисках Сида он распахивал все двери, заглядывал во все углы. Неизвестно чему улыбавшаяся Ари всюду следовала за ним. Они расталкивали местных обитателей, неспособных даже понять, кто перед ними. Вишеса они обнаружили сидящим на подоконнике в одной из комнат. Окно было распахнуто, и Сидни болтал ногами над городом на высоте третьего этажа. Нэнси была тут же – спала на полу, кутаясь в косуху Сида. Больше никого в комнате не было, только хлам разных сортов. Джон повернулся к Арианне, приложил палец к губам. Та понятливо кивнула и выскользнула за дверь. Роттен обошёл спящую американку, крадучись приблизился к своему лучшему другу. Секунду подумал и обхватил Сида за плечи, одновременно шепнув в ухо: – Тихо, это я. Вишес вздрогнул и не свалился вниз лишь благодаря предусмотрительности Лайдона – тот смог удержать его. – Джонни? – Сид хрипел, выталкивая слова из сухих губ. – Что ты тут делаешь? Роттен напрягся и втащил Сида внутрь, поставил на ноги и развернул к себе лицом. – Я уже ухожу. И ты идёшь со мной, – твёрдо прошептал он, оглядывая собеседника. Тот ничуть не изменился за те две недели, что они не виделись. И, как ни странно, смотрел на Джона ясным, трезвым взглядом, хотя и выглядел живым мертвецом, ещё более худой и бледный, чем раньше. Он был растерян и испуган. – Но я не могу, Джон, – Вишес уставился на собственные босые ноги, ёжась от ветра, толкавшего его в голую спину. – И почему же? – Она видела нас тогда, – нехотя буркнул Сид. – И расскажет об этом журналистам, если я смоюсь. Джон понимающе сощурился. – Так вот почему ты сбежал от меня. Повисла тишина. Роттен напряжённо думал, устремив взгляд в окно. А Сид жадно разглядывал его, не в силах ни о чём думать. Ведь бывает же так – мечтаешь о ком-то дни напролёт. В пьяном угаре, в бреду ломки, в эйфории героина. И, конечно, в редкие часы ясного сознания. И не понятно, от чего ломает больше – от недостатка наркотика или человека. И эта истеричная американка раздражает каждую секунду. Иногда хочется выкинуть её в окно, как когда-то сделал Джон. А иногда – выпрыгнуть самому. Но только соберёшься это сделать, сожмёшь в кулак всю свою решимость, последние силы, всю волю и разум, растоптанный зависимостью… И тут он приходит, в одну секунду разбивая стеклянный замок, выстроенный тобой вокруг сознания. Это бред, это сон, абстинент. Стоишь и хлопаешь ресницами, безоружный, растерянный. Радоваться? Чему? Новому приступу боли в расшалившемся сердце? А суставы начинает ломить и сохнет в горле… Джон что-то решительно шептал о том, что «плевать» и «кто ей поверит?», долго говорил, больше сам с собой. А Сид терял последние крохи разума, не слыша ничего, кроме стука собственного сердца. Роттен осёкся на полуслове, обнаружив, что Вишес его всё равно не слушает. Он обхватил басиста Pistols за плечи и потащил к выходу. – А… моя куртка? – запнувшись, пробормотал Сид. – Забудь, – отрезал Лайдон, – Я не собираюсь будить это чудовище ради твоих шмоток. Ари Ап встретила ребят у выхода, помогла Сиду надеть ботинки. Они с Роттеном вместе вывели его на улицу. Холодный воздух ноября оглушил Сида, и он успел совсем продрогнуть, пока Джонни тащил его к стоящему неподалёку раздолбанному фургону. Хорошо, что Арианна оказалась внимательнее Лайдона – ойкнув, она метнулась обратно в квартиру, а вернувшись, закутала всё ещё голого по пояс Вишеса в принесённое шерстяное одеяло. Сида запихнули на пассажирское сиденье, и он сразу вырубился, оказавшись в относительном тепле и покое. – Ари, уходи отсюда, прошу тебя, – прощаясь, проговорил Роттен. – Когда Нэнси не найдёт этого придурка, здесь начнётся ад. Да и нечего тебе тут делать. – Хорошо, Джон, я обещаю, – девчонка улыбнулась. – Куда вы сейчас? – Есть одно местечко. Если не трудно, скажи Норе, что я сегодня не вернусь. – Ладно, скажу. Вот, возьми с собой, – она передала Джону тёплый свёрток, – здесь еда, на сегодня-завтра хватит. – Спасибо. Перед тем, как разойтись в разные стороны, Арианна крепко обняла Лайдона. Её хитрющие глаза будили в Джоне смутные подозрения, но он знал, что опасности с этой стороны быть не может, и гнал их вон. *** Через два с половиной часа Сид открыл, наконец, глаза. И первым, что он увидел сквозь лобовое стекло фургона, оказались раскатистые волны Ла-Манша. Поросший травой берег переходил в песчаный пляж, на который накатывали пенные буруны. Там, у самой воды, замерла на песке фигура в плаще непонятного цвета. Вишес долго не мог поверить своим глазам. Он почти выпал из машины, торопясь к Джону, волоча за собой одеяло. Почти бегом добрался до воды и рухнул, как подкошенный, на песок рядом с Роттеном. – Где мы? – выдохнул Сидни. – Борнмут, графство Дорсет, – ответил Джонни, не отводя взгляда от воды. – Я не был здесь. – Это не удивительно, – мрачно проворчал Джон. – А если не завяжешь с героином, то нигде и не побываешь. На это Сиду возразить было нечего. Ребята молча наблюдали, как солнце начинает двигаться к горизонту. – Я бы пожрал чего-нибудь, – пробормотал Вишес спустя полчаса. – У нас нет пиццы, – съязвил Лайдон. – Сойдёт что угодно, – горячо заверил его друг. – Приедем домой, скажешь Арианне «спасибо», – Роттен поднялся с песка. *** – Кстати, а когда мы вернёмся в Лондон? Солнце давно село, луны тоже не было видно. Шумел ночной лес, ветер тяжело перекатывал волны и шевелил высокую траву. Рядом с боком фургона почти уснул Джон, вытянув ноги к ярко пылающему костру. Рядом сидел Сидни в рваном зелёном свитере, найденном в машине, и, пачкаясь в саже, грыз запечённую в костре картошину. – Хотел бы я туда никогда не возвращаться, – сонно пробубнил Лайдон. – Но, Джонни… – Ну что? – Роттен открыл глаза и недовольно уставился на Сида. – Помню я, что тебе нужен этот грёбаный героин, не волнуйся. И что нам в тур скоро ехать, тоже помню. И про грёбаный суд по поводу названия альбома. И что Макларен грёбаный лжец, – он всё больше распалялся, высказывая всё, что так долго держал в себе. – Носится со своим фильмом. Ему плевать на группу. Тебе плевать на группу! Ты испугался и свалил! Бросил не только меня, но и наше общее дело. София чуть с ума не сошла. Всё разваливается, понимаешь? – Эй, ты чего? – тихо спросил Сид, заглядывая Джону в глаза. Роттен глубоко вздохнул, успокаивая бурлящую в душе злость. – Я устал, Сидни. Всё это дерьмо меня порядком доконало. Нам недолго осталось, Малькольм сделает всё, чтобы группа перестала существовать. – Почему ты так думаешь? – заволновался Вишес. – Я вижу, Сидни. Ты тоже поймёшь когда-нибудь. Джон помолчал немного, глядя на языки пламени, и продолжил: – Я не хочу, чтобы всё закончилось. Мне будет жаль расставаться со всеми. Стив, Пол и даже Глен – в сущности, хорошие ребята, несмотря на все наши разногласия, – он усмехнулся. – Только не говори им, что я так сказал. – Мне всё равно никто не поверит, – рассмеялся Сид, закидывая картофельные шкурки в кусты. – А тебе просто надо отдохнуть. – Не получается, – проворчал Джон, глубже закутываясь в одеяло. – Мм… Если ты пообещаешь не бить меня… Хотя бы в лицо… – загадочно протянул Вишес, пробудив в Роттене неподдельный интерес. Только сейчас, отвлёкшись от собственных раздумий и взглянув на Сида, Джон заметил, что чёртова наркомана начало трясти. – Тебе дерьмово? – взволновался Лайдон. – Есть немного. – До завтра протянешь? – Угу. Так ты обещаешь? – настойчиво повторил Сид. – Конечно, – Джонни ухмыльнулся, – Я обещаю, что не трону твою мордашку. – В общем, – Вишес достал что-то из кармана, – У меня есть кое-что, что поможет нам расслабиться. – Что это? – резко спросил Джон, насторожившись. Всё веселье слетело в мгновение ока. – Мескалин, – быстро ответил друг. – Совсем немного. Вишес выглядел больным и отчего-то напуганным. Ломка началась, как всегда, внезапно и не собиралась отступать. Очередной приступ ярости схлынул так же быстро, как и появился, заставив Джона задуматься. С одной стороны, согласиться на предложение Сида – значит поощрить его гибельную привычку. С другой стороны, другу нужна помощь, ему же плохо. Да и самому нужно расслабиться, а то так и до алкоголизма и дурки недалеко. И в конце концов, что может случиться? Кругом никого, а окрестности Борнмута это почти рай! Сид терпеливо ждал, пока Роттен взвесит все «за» и «против». Так же тяжело было решиться предложить Джону наркотик. Тяжело и даже страшно, ведь иногда Роттен бывает непредсказуем. Лайдон едва заметно кивнул, и Сид, внимательно за ним следивший, быстро высыпал себе на ладонь немного порошка из бумажного свёртка. Его руки заметно тряслись. Поровну разделив мескалин – миллиграм по двести получилось, не больше, – он протянул ладонь Джону. – Давай, лизни, – улыбнулся Вишес напряжённому Роттену. Заигрывать с Джоном сейчас Сид не собирался, это получилось само собой, по привычке. И Роттен тут же поддался – ухватил Вишеса за плечо и заставил пересесть поближе к себе. Против такого Сидни не возражал никогда и сейчас не стал. Взяв руку Вишеса в свои ладони, Джонни смело слизнул свою часть порошка, дождался, когда Сид сделает то же. – И когда? – он не стал продолжать. – Через полчаса-час, – Вишес на секунду прикрыл глаза, а когда вновь взглянул на Лайдона, в них плясали весёлые огоньки, – Поболтаем? Следующие полночи прошли в безудержном веселье, которое не нарушали мрачные мысли и догадки. Почти четыре часа ребята носились по поляне; смеясь, пытались дотянуться до низких звёзд руками, стоя на крыше фургона; Сид едва не залез в холодную ноябрьскую воду – Джон едва успел его оттащить; отыграли воображаемый концерт; Роттен даже сочинил песню, правда, тут же забыл её. Уже несколько месяцев они по-настоящему не чувствовали себя друзьями, и было приятно ощутить, что дружба никуда не делась, не сдохла в канале с грязной водой, скинутая туда кучей жизненных проблем. И эйфория этой ночи во многом даже не наркотическая. А под утро, забравшись в кузов фургона, где чьей-то благословенной рукой был оставлен старый матрас, мальчишки улеглись спина к спине под единственным одеялом. Уже почти рассвело. Свежий, холодный воздух пробивался в любые щели. Действие мескалина закончилось, и ребята пытались прийти в себя. С ними остались лишь усталость да обострённое мироощущение. – Чёрт, что ж так холодно-то? – протянул Сид, обхватывая себя руками. – Так конец ноября, вообще-то, – проворчал в ответ Джонни. Ему внезапно подумалось, что они так ни разу и не обсудили свои отношения после той ночи, когда их застукала Нэнси. Будто и не было ничего. Как это понимать? Вишес исчез из жизни Джона так быстро, что тот даже не успел понять, что он чувствует. А теперь Сид снова рядом. Но нужен ли он Роттену? Как себя вести? Джонни смотрел в стену фургона, чутко прислушиваясь к ворчанию Сидни, когда тот, тяжело вздохнув, рывком перевернулся на другой бок и обнял Роттена. Потом немного подумал и закинул сверху ещё и ногу, прижимаясь к Джону. То ли согревая, то ли согреваясь. Лайдон не шевелился, ожидая продолжения, и совсем не удивился, когда Сид зашептал ему в самое ухо, будоража холодную кожу горячим дыханием: – Помнится, ты говорил, что не будешь со мной трахаться, – Вишес улыбался, – однако, вон оно как вышло. Отчего же передумал? Не смог устоять, а? – Я был пьян, ты же знаешь, – буркнул Роттен, отчаянно краснея. – Ну да, – Вишес откровенно, не скрываясь, веселился. Он ничуть не верил словам Джонни. – Конечно. – Заткнись, – Джон злился, пытаясь оправдаться. – Это ты виноват. Ты всё придумал, ты хотел этого. Сид приподнялся на локте, заглядывая Джону в глаза. – Хотел. И хочу. Роттену тоже хотелось – ударить басиста, например. Но тот вдруг посерьезнел, будто понял, что шутки шутками, но пора определяться. Лайдон хотел брякнуть что-то, но Вишес опередил его: – Слушай, Джонни, ты мой друг и будешь им в любом случае. Я слабак, ты знаешь это и я знаю, тут нечего скрывать. Без тебя я сдохну от героина и другого дерьма. И пары лет не протяну, слышишь? Раньше мне было на это плевать, но сейчас я не хочу умирать. Только не сейчас. И я прошу твоей помощи. Роттен смотрел на Сидни во все глаза. Такого откровенного монолога от Вишеса вряд ли можно было ожидать. – Ты очень вовремя пришёл, Джонни, спасибо. Я был готов к смерти. Сид откинулся на матрас, глядя куда-то перед собой. Лайдон в полной растерянности сел, уставясь на друга. – И это… В общем, я скучал по тебе. – Ты… Что? – удивлённо переспросил Джон. – Ты слышал, – Вишес улыбнулся. – Не заставляй меня повторять это снова, – он прикрыл глаза, улыбаясь, чувствуя себя почти счастливым. Так долго готовился и вот, сказал. – Ха. Знаешь, раньше я просто хотел поиметь тебя. Последние полгода это было навязчивой идеей, целью моей жизни. Хотя это и сейчас она, – Сидни заржал, и Джон не мог не улыбнуться. – Да, пожалуй так, но сейчас для меня главное выжить. Слишком много моих знакомых дохнет вокруг меня. Я довольно отчётливо это понимаю. Может я повзрослел, но надеюсь, что нет. Взрослые не понимают, а я понимаю. Ты – мой единственный шанс. Мне нужно, чтобы ты был со мной, рядом. Лайдон осторожно лёг и закрыл глаза. Он ничего не ответил, всё и так было понятно. Сид и не ждал ответа, главное подтверждение взаимности он получил. И сейчас он просто знал, что всё будет. Что он будет. – В конце концов, не думаю, что это будет сложнее, чем перебороть твою упрямую неприступность, – усмехнулся Вишес и зевнул. От чёртового холода спать хотелось ещё сильнее. Через пару минут Роттен поднялся, стянул с себя плащ и укутал им уснувшего Сидни. Как заботливая мамочка подоткнул ему одеяло и лишь тогда успокоился. Спать в обнимку под плащом и одеялом оказалось ощутимо теплее. *** Утро наступило довольно скоро – и пяти часов не прошло. И началось оно с урчания желудков. – Хм, я бы пожрал что-нибудь, – прозвучала ключевая фраза. Совершенно бодрый Сид сел и удивлённо обнаружил на себе плащ. Улыбнулся и промолчал. – Я бы тоже, – недовольно бросил Роттен, копаясь в свёртке с едой. Через мгновение он разочарованно откинул пакет в сторону и вернулся под одеяло. В руке он сжимал яблоко. – Это же не всё, верно? – с надеждой ну лучшее поинтересовался Вишес. Джон ответил ему грозным взглядом и впился зубами в румяный бок яблока. Под завистливым взором Сида сгрыз половину и, вздохнув, передал другу. Пока Вишес завтракал (к слову сказать, от фрукта не осталось даже хвостика), Роттен успел вылезти на улицу и, ослеплённый белым утренним светом, побрёл к воде. Ветер приносил приятную свежесть, было почти не холодно, и Джон кутался в одеяло только для собственного удовольствия. Он недолго смотрел вдаль, после чего побрёл вдоль берега в сторону виднеющегося где-то на горизонте города. – Эй! Куда ты? – окликнул его Сид, выглянув из распахнутых дверей фургона. – В Борнмут, – Джон махнул рукой в направлении движения. Сидни выбрался наружу, громко хлопнув дверьми, и бегом догнал друга. Несколько минут они молча шли рядом, зарываясь ботинками в песок, слушая, как шумят лес и Ла-Манш, тревожимые ветром. Потом Вишес решился: – Можно, я спрошу? Джон заинтересованно покосился на него: – Валяй. – А почему мы идём пешком? У нас же есть машина. – Машина – есть. Бензина – нет, – меланхолично пояснил Лайдон, пиная камешек, – Ещё вчера кончился, пока ты спал. Сид понятливо кивнул и следующие полчаса ходьбы до города не задавал вопросов, наслаждаясь погодой-природой. Меньше, чем через три часа ребята вернулись к уже почти родному фургону гораздо в лучшем настроении, ведь с собой удалось принести не только канистру топлива, но и коробку пиццы. И даже пару бутылок пива. И дорога до Лондона показалась совсем не долгой. Даже жаль. *** В доме Роттена на Гантер Грув их встречали: София радостно бросилась обнимать Сида, приговаривая «я ненавижу тебя, паршивец». Джону тоже достались объятия и горячая благодарность. Нора приготовила ужин, чем заслужила звание «человек дня». Маленькое приключение ребят закончилось тёплым вечером в дружеской атмосфере, что очень редко случалось в их жизни. И они даже вернули Джо фургон.