Глава 9.
30 ноября 2013 г., 02:02
We've Got the Knife
12 октября 1978-го. Нью-Йорк
Ночь на 12 октября выдалась тяжёлой – Сид проснулся от ломки. Рядом стонала Нэнси, её мучила та же проблема. Доза нужна была срочно, и уже через несколько минут Спанджен звонила по телефону кому-то из своих «друзей».
Свет фонарей пробивался сквозь неплотно закрытые тяжёлые пыльные шторы. Пыль кружилась в воздухе и заполняла лёгкие Сида. Он раскинулся на кровати поверх смятого одеяла и пялился в потолок. Глаза то и дело закрывались, было душно и липко, но свитер он так и не снял. Холодный пот покрывал его кожу, тело ныло, глаза ничего не видели, несмотря на то, что в комнате было не так уж и темно. Истерический визг Спанджен резал уши. Хотелось умереть, как всегда во время абстинента.
Дилер пришёл через 20 минут, но у него ничего с собой не было – его послали удостовериться, что у этой конченой парочки есть деньги. Нэнси распахнула перед ним ящик стола, в котором помимо денег лежал нож, который она подарила Сиду. Спанджен, заливаясь слезами и комкая сотенные купюры, вытолкала посыльного за дверь, умоляя возвращаться как можно быстрее.
Следующие два часа Вишес провёл в Аду. Он всё так же неподвижно лежал, ощущая жар и холод одновременно, и то, что он ещё жив, выдавали лишь ленивые движения век. А грёбаная американка носилась вокруг, вопя и причитая. Сид не слушал её, но на нервы она действовала знатно, заставляя мысли басиста скакать с темы самоубийства к убийству и обратно.
Когда, наконец, в дверь номера 100 в отеле Челси постучали, стрелки часов на стене клонились к четырём. Сид не смог даже поднять головы – кажется, он уже отключился. Героина дилер не принёс, на что Нэнси закатила очередную истерику и рыдала, пока заросший щетиной бугай не отдал ей баночку таблеток. Гадко ухмыляясь, мужик удалился, радуясь, что содрал с наркоманки баснословные деньги.
Вишеса Спанджен растолкала с трудом, всё, на что его хватило – ссыпать в рот пригоршню таблеток. Американка, закинувшись, улеглась рядом с ним. Но, в отличие от Сида, отрубиться не успела – в дверь снова постучали.
– Принёс? – выпалила Нэнси, распахивая дверь. В ответ – тишина. Спанджен попыталась рассмотреть пришедшего, а разглядев и узнав, постаралась захлопнуть дверь.
Но Джонни был намного быстрее обдолбанной девки.
Роттен зашёл в номер, потеснив Нэнси. Огляделся, поморщился – затхлое, тёмное помещение, освещаемое лишь работающим телевизором, казалось, не убирали никогда, и на всех поверхностях образовались кучи мусора.
Скинув тёплый плащ на пол у двери, Джон первым делом направился к постели, где раскинулось неподвижное тело Вишеса, склонился над ним, удивляясь, почему американка всё ещё молчит. Сердце Роттена на секунду испуганно замерло, пока он искал пальцами сонную артерию на шее друга. Успокоился, ощутив пульс. Не выдержав, настежь распахнул окно, впустив свежий воздух и шум машин.
– Что тебе нужно? – наконец взорвалась Нэнси, заторможено следя за незваным гостем.
– Я заберу Сида отсюда, – уверенно ответил Джонни, сохраняя спокойствие и предвкушая ожесточённую борьбу. – И ты больше не увидишь его.
Выдержка изменила Джону, когда о стену рядом с ним разбилась бутылка – он даже не успел заметить, как взбешённая Спанджен её схватила. Зато поток отборной брани, последовавший за ней, оценил в полной мере.
– Он мой! – орала наркоманка. – Ты не можешь забрать его у меня! Ты ему не нужен!
– Возможно, – подтвердил Джон, следя за тем, как его соперницу бьют гневные конвульсии. – Но я обещал помочь ему и я это сделаю, даже если сейчас он этого уже не хочет.
– Он звезда! Я сделала его звездой! Мы будем вместе, и у нас будет всё. Ты только притеснял его, мешал его таланту проявиться. Ты никто! – Нэнси продолжала вопить. Джон терпеливо молчал, ко всем этим словам он был готов, да и говорить что-то было бесполезно, она бы всё равно не услышала.
От второй бутылки Роттен увернулся, а вот от табурета не успел, а оттого не был готов, когда Нэнси бросилась на него с кулаками. Истеричка успела расцарапать ему щёку и оборвать пуговицы с рубашки, пока он не перехватил её за запястья и не оттолкнул от себя.
– Идиотка! – взорвался Джон, хватаясь за окровавленную щёку. – Что ты делаешь? Успокойся!
Но слова на обдолбанную девчонку не подействовали, она снова кинулась к Джонни и получила звонкую оплеуху. Взвизгнула и замерла.
– Послушай меня, – начал Роттен, – я дам тебе денег. Ты просто не будешь приближаться к Сиду. Останешься здесь, в Америке.
– Сколько? – быстро спросила Нэнси.
– У меня есть чуть больше ста тысяч долларов. Я отдам их тебе.
Спанджен задумалась. Такая сумма смогла бы её согреть лучше, чем давно остывший по отношению к американке Вишес.
– Я хочу двести тысяч. И можете проваливать, грёбаные педики.
Джонни оторопело нахмурился.
– Какая же ты мерзкая, – он брезгливо поморщился и устало прикрыл глаза ладонью. – Не зря тебя называют «тошнотворной». От тебя, и правда, блевать хочется.
Джон говорил это на автомате, думая о том, где достать ещё восемьдесят тысяч. Он был готов расстаться со всем, что накопил за год работы.
Но непредсказуемая наркоманка решила всё за него.
Роттен открыл глаза, когда услышал непонятный глухой звук – это открылся ящик стола. В следующее мгновение Нэнси уже летела к нему, и Джон едва успел отпрыгнуть в сторону, избежав блеснувшего в её руках ножа. Спанджен пролетела мимо, ударилась о косяк двери в ванную комнату. Обезумевшая девка не собиралась останавливаться и, зарычав, снова бросилась вперёд. Они сцепились не на шутку, обозлённая Нэнси жаждала крови своего противника. Джон отбивался, пытаясь отступать. На его предплечьях появилось несколько глубоких порезов, кровь цветами распустилась на белой ткани рубашки. Наконец он вырвал у неё нож, заплатив за это порезанной ладонью. Но и теперь Спанджен не собиралась сдаваться. Она бешеной собакой бросалась на Джона, старалась добраться до ножа, который Роттен предусмотрительно держал за спиной. Они ввалились в ванную, сбили с полки многочисленные флаконы и баночки. Джонни чувствительно приложился спиной о раковину и зло зашипел. Боль застила глаза всего на мгновение, но Джон не успел понять, что произошло, когда Нэнси споткнулась о край ванны и начала заваливаться на спину, потянув его за собой.
Побоявшись переломать шеи, упав в ванну, Роттен упёрся ногой в её край, дёрнул Нэнси на себя, стараясь выровняться. Однако, удержать двойной вес не смог. Они рухнули на кафель, Джонни едва разминулся головой с унитазом, но так и не выпустили друг друга из «объятий».
– Сучка, – в запале драки зло бросил Джон, – Совсем от своей наркоты башку потеряла!
Он попытался подняться и только теперь почувствовал под руками что-то тёплое. Быстро перевёл взгляд на девчонку – её глаза были широко распахнуты, в них жгучая ненависть сменялась ужасом. Одурманенное сознание не сразу ощутило боль. Губы Спанджен шевелились, но она не могла издать ни звука.
Испуганный Роттен с трудом оторвался от безумного омута её глаз, глянул ниже. Его рубашка и руки были покрыты кровью, а ладонь всё ещё сжимала рукоять ножа. Тёмно-багровое пятно расползалось в районе живота Нэнси.
Судорожно подскочив, Джон отшвырнул нож и неумело попытался зажать рану руками. Лишь через несколько минут он понял, что всё бесполезно – глаза американки остекленели, она уже не дышала. Лайдон попытался нащупать пульс, но его не было. Всхлипнув, он вскочил на ноги, сделал два нетвёрдых шага к раковине. Включив воду, опустил в неё руки – и долго смотрел, как с них красной краской стекает кровь, своя и чужая, не отличить. Парень склонился над раковиной, умылся. А когда поднял голову, упёрся взглядом в зеркало и вздрогнул – в нём, помимо его собственного безумного силуэта, кто-то отражался.
Роттен быстро обернулся.
Сид медленно поднял с пола окровавленный нож, выпрямился. Он обвёл комнату непонимающим взглядом, задержавшись на лежащем на полу теле.
– Нэнси? – тихо позвал он. Не дождавшись ответа, перевёл взгляд на замершего в панике Джона.
Роттен судорожно сглотнул – вид Вишеса не предвещал ничего хорошего. Басист явно был не в себе.
Сид будто впервые увидел оружие в своей руке, сжал его покрепче, и, снова посмотрев на Джона, медленно двинулся к нему. В его глазах ничего нельзя было прочитать.
– Сидни? – тихо попробовал воззвать к его разуму Джонни. – Ты же не собираешься?..
Вишес замер, всё так же непонимающе глядя вокруг. Роттен воспрянул духом – кажется, второго трупа всё же не будет.
– Ну же, Сидни, положи ножик, – начал уговаривать он, – я же твой друг, помнишь?
Сид неверяще хмурился, яркие пятна крови на полу, одежде Джона, ноже резали ему глаза. Туман от принятых наркотиков ватой забивал уши, глушил сознание. Вишес не понимал, что случилось, что он должен сделать. Чувство неведомой опасности угнетало его. Роттена он почти не видел, узнал лишь голос. Слишком знакомый, чтобы растерянное сознание могло его игнорировать. Слишком теплый, чтобы не зацепиться за него, как за нить Ариадны.
– Сидни? Давай же, брось его. Всё будет хорошо, – бормотал Джон, обращаясь к Сиду, как к ребёнку. – Отдай его мне.
Вишес медленно протянул вперёд руку, и Джонни осторожно вытащил из его ладони оружие.
– Вот так, малыш, хорошо, – облегчённо проговорил Роттен, скорее пряча злосчастный нож в тумбочку под раковиной. Выключив воду, он обнял Сида за плечи и силой вывел из ванной.
Разговаривать было бесполезно, и Джонни курил сигарету за сигаретой, сидя рядом с другом на краю постели. В темноте, под звук бормочущего телевизора, он пытался понять, как такое могло случиться в его жизни. Когда произошёл тот переломной момент, что привёл его к этой точке? Джон так часто желал смерти американской шлюхе. А теперь она мертва. Была ли она единственной преградой на пути к нормальной жизни? Роттен сожалел, да, действительно сожалел. Он хотел найти другой выход. Только вот Нэнси не хотела. Она так и не смогла признать поражение. И не оставила ему выбора.
В комнате начало светлеть, её затопили серые предрассветные сумерки. Казалось, что время застыло, превратился в густой кисель воздух. Явь перестала отличаться от сна. Когда кончились сигареты, Джон начал бесцельно жечь спички. А когда и их не осталось, стал бездумно смотреть перед собой.
– Всё же, она это заслужила, – резанул по ушам хриплый голос Сида. Сознание вернулось к нему на рассвете. – Хоть и жаль её.
Роттен ничего ему не ответил. Сидни прав. Жаль, какой бы она ни была.
– Что случилось?
Джон тихо, не глядя на Вишеса, пересказал ему события этой ночи. Сид внимательно его выслушал, затем решительно поднялся с постели.
– Куда ты спрятал нож? Нужно убрать твои отпечатки. И сними рубашку, я сожгу её.
– Что? Зачем? – Джон непонимающе уставился на друга.
– Идиот, – Сид вздохнул. – Тебя посадят.
– Я знаю. Я убил её.
– Точно идиот, – пробормотал Вишес себе под нос и уже громче продолжил, стараясь придать голосу убедительности. – Ты не убивал её, это случайность. Ты ни в чём не виноват, Джонни, – он уверенно заглянул Роттену в глаза, – Но полиции на это плевать. Поэтому они не должны узнать, что ты был здесь.
– А ты? – способность мыслить медленно возвращалась к Джону. – Они обвинят тебя.
– Точно. Но я наркоман, – Сид горько усмехнулся. – Больной. Им придётся поместить меня в клинику. А это хорошо, согласись. К тому же ты, как мой лучший друг, наймёшь мне адвоката. На те деньги, что предлагал Нэнси.
Тон его голоса и слова звучали убедительно, и следующий час ребята вместе уничтожали свидетельства пребывания Джона в номере. Ближе к половине шестого Роттен выскользнул за дверь. Футболка Сида была ему слегка мала, зато никого не удивит одетый на голое тело плащ. Джонни поднял повыше воротник и убрался из злополучного отеля.
***
Вечером того же дня Вишесу предъявили обвинение в убийстве. Он был помещён в тюрьму, где и находился до тех пор, пока за него не внесли залог. Но на свободе Сид не успокоился, он будто специально ввязывался в неприятности и всячески привлекал к себе внимание. Своего он добился, залог стал недействителен, Вишеса снова посадили под замок. Но ненадолго – Virgin были заинтересованы в том, чтобы Сидни был на свободе и отдавали за это огромные суммы. Да и команда высокооплачиваемых адвокатов не зря получила свои деньги – суд ещё длился, но всем уже было ясно, что вина Вишеса доказана не будет.
