Уличная магия 3: Турнир

Приятно, когда тебя помнят. Не важно как, не важно почему – просто помнят и всё. Дату дня рождения, событие с твоим участием, даже необдуманно сказанную мысль... Когда я открываю глаза, Саске преспокойно дрыхнет на моем животе. Волосы разметались по одеялу и задницей утки стоят на затылке. Лицо в разноцветную пятнышку синяков – мордой в краску упал, не иначе. Веки припухли, покраснели, видно, что долго не спал. Учиху просто отключило. Прикасаюсь ладонью к щеке, как к первому снегу – не растаял бы. Не исчез и не утек водой сквозь пальцы. Его ведь так легко ранить. Ресницы вздрагивают, чуть дергаются. Меня обволакивает сонный взгляд, полный непонимания, после чего осмысленность растекается по темной-темной радужке и при теплом свете отбликивает испугом. – Мы живы, да? – Похоже на то, – шепчу, чувствуя, что если начну говорить в голос, и вибрации разойдутся по телу, то опять вырублюсь от боли. – Ужас. Я так надеялся, что уже никогда не увижу твою рожу. Саске ловит мои пальцы, грабастает в какую-то непонятную кучу, сжимает, касается губами костяшек. – Думаю, ты запомнил меня так, что уже и в другой жизни не отделаешься. Не забудешь. Я чувствую его улыбку. Она растекается по коже и прячется в ладони. Потом Саске покусывает не так давно подаренное кольцо – единственную вещь, которая удерживала мой разум в стабильном состоянии, пока мы были в раздрае. Ах да, как я говорил, приятно знать, что тебя помнят. Приятно, поэтому я не скажу Саске о том, что всё, о чем я думал и помнил в объятиях смерти – это его морда. Обойдется. – Да кому ты нужен, – фыркаю, осторожно осмотревшись по сторонам. – Как Итачи? В порядке? – Скоро сам увидишь. И вообще, меня начинает бесить, что ты беспокоишься о нем больше, чем обо мне. – Если я буду это показывать, ты станешь еще невыносимее. Так что иди к черту. Глупая радость то отпускает, то снова накрывает с головой. Как же здорово, что таких моментов у нас завались, а вот кошмаров на двоих по пальцам пересчитать… – Наруто, послушай... Я сожалею. – Который раз ты это говоришь? – Первый раз. Так – первый. Что ж, и возразить нечего. Это правда. – О чем, Саске? О том, что мы с тобой ходячие косяки и в стрессовой ситуации не способны поступать правильно? Он кивает. А возразить, блин, всё еще нечего. Где-то в коридоре раздаются подозрительные шумы, смех. Незнакомый смех. Этот звук сразу сводит на нет желание пропускать через мясорубку наши проблемы, чувства и общую боль. Как показала практика, котлет с этой каши не приготовишь – какой тогда толк снова ее мусолить? – Я тоже сожалею. Мы оба поступили глупо. – Это точно, – лицо Учихи вдруг белеет, даже сереет, но он быстро берет себя в руки. – Саске? Тебе нехорошо? – Когда закрываю глаза, вижу нож и… я раньше спать не мог из-за этого, но видимо, организм все-таки взял своё. Мне было так… так страшно, Наруто. – Эй… – переборов себя, все-таки хватаюсь за спутанную жженую проволоку. – Перестань. Ты справился. Не мог не справиться, у тебя же демоны в руках! Или ангелы? То, что ты ими делаешь, никакому описанию не поддается… – Не болтай много. – Да оно что болтай, что не болтай – одинаково приятно, – пытаюсь улыбнуться я. Дверь приоткрывается, Итачи робко заглядывает в комнату. – К вам можно? А то я один с ними тремя не справляюсь. – Тремя? – выдыхаю я. И тут… Лай. Лай. Моей. Собаки. Я переглядываюсь с Саске, он переглядывается со мной. Убить сволочь хочется, и так же сильно – поцеловать. – Кьюби! – от неожиданности прорезается голос. Больно, однако на это хочется наложить кучу размером с небольшой, а то и большой небоскреб. – Ты мой рыжий засранец! А эта несчастная тварюга бежит ко мне со всех корявых ног, как обычно запинаясь и высунув язык на плечо. И грязными лапами по одеялу, конечно же. Саске пытается все это как-то контролировать, орет, что у меня сейчас шов разойдется, а тут не съезд дипломированных врачей, но так пофиг! Уж после того, как во мне поколупались без перчаток и зашили подручными средствами – в край. Кьюби, рыжей счастливой тушей сгрудившись сбоку, в один миг облепляет всё лицо своим языком. А мне, кроме этого, ничего больше не надо. Хотя, нет, рука Саске нужна, без нее как-то пусто. Жаль, подольше побарахтаться с балбесом не дают – скоро и Итачи вступает в борьбу за мое здоровье. Нашлись мамочки, ей-богу! А вообще… Я чувствую себя слишком счастливым, наблюдая за тем, как Итачи сгребает в кучу эту рыжую фигню, как Кьюби усердно и тупо пытается бежать ко мне по воздуху, как Саске выпихивает всю веселую компанию за дверь. В довершение в проеме появляется улыбчивый Суйгецу с Шарин на руках, а та всем острющим десятком когтей вцепилась ему в толстовку. Бедняга! Итачи, кстати, отлично выглядит в белом – на нем футболка Саске и его же короткие бриджи цвета хаки. Он как будто… оттаивать начал? Заражаться от нас идиотизмом и беспричинной радостью жизни? Что сказать, ему идет. Пока они там пытаются разобраться, кто кого вытолкнул раньше, я осторожно ощупываю свою грудь. Интересно все-таки… Хаку запугал Куренай, чтобы провести эту операцию, несомненно. Может, шантажировал. Но я всё еще не понимаю, должен ли переживать по поводу сердца. А не аукнется ли новыми проблемами? Пока я пытаюсь сопоставить всё, что узнал за последнее время, генерал внутренних семейных войск все-таки проскальзывает в комнату. – Как самочувствие? – Итачи слабо ухмыляется и трет шею – то ли смущен, то ли растерян. – Терпимо. Лучше, чем могло было быть. – Я не Кабуто, но ран повидал много, так что, возможно, всё обойдется. Сам понимаешь, после всего случившегося в больницу тебе нельзя. – А ты разве не должен быть в штабе? Итачи пожимает плечами. Растрепанные после потасовки волосы распались по плечам и спине, очень сильно контрастируя со светлой одеждой и кожей. Если Саске как-то связан с совиным семейством, то Итачи больше напоминает ворону – глянцево-черную, с тяжелым, глубоким взглядом одной из самых «ведьминских» птиц. У него и руки немного другие, ничего общего с пауками. Пальцы короче, но изящнее и угловатее. Мысли сбиваются в стайку, когда в «палату» возвращается Саске. – Наруто, ты голоден? Тут я вспоминаю про кусочек торта и невольно морщусь. Встреча с Хаку – еще одна тайна, вытаскивать которую на поверхность нет ни желания, ни сил. Но надо, как только настанет подходящий момент. Иначе мы ничему не научимся. – Нет, я… в норме. Итачи, а можно тебя попросить… знаю, что это неприятно и, наверняка нелегко, но не мог бы ты показать мне, что это за Роза такая? Он коротко кивает, сует руку в карман и переводит взгляд на Саске. – Думаю, тебе не стоит слушать. Вот она, связь. Сразу видно, что одна кровь. Я даже не подумал о том, что Саске может быть непросто. – Я в порядке, – отмахивается младший Учиха. Итачи кидает в его сторону полный подозрения взгляд, но все-таки решает не спорить и садится на стул рядом с постелью. В тонких пальцах поблескивает маленькая металлическая капсула, не больше пяти сантиметров в длину. На первый взгляд ничего особенного. – Я в этом не очень-то силен, но пока мы пытались найти способ ее обезвредить, узнали кое-что. Внутри электромагнит, катушка и механическая распорка. Пока заряд есть, электромагнит удерживает лепестки вместе. Как только заряд кончается или послан сигнал активации… Он одним движением вскрывает «бутон». Внутри оказывается много лезвий – сами «лепестки» и наискосок. – Она раскрывается. С сигнала – не сразу, постепенно, пока ослабевает магнит. Длины лезвий достаточно, чтобы добраться до сердца, разрезать диафрагму, задеть легкие и мышцы. Итачи складывает Розу обратно. Мы одновременно переводим взгляд на Саске – его качнуло и немного повело. Лицо белое. – Саске? – не выдерживаю я, слабо дернувшись, а Итачи подскакивает на ноги. – Наруто, даже не думай. Лежи. Он быстро преодолевает комнату и хватает брата за плечи. – Саске, успокойся. Всё закончилось. Мы все живы, опасности нет, ты слышишь? – Прости, я… Я понял. – Ты когда ел в последний раз? Быстро помотав головой, Саске выкручивается из рук. А затем уходит, неловко споткнувшись о порожек. Некто внутри меня, кажется, за эти несколько секунд успел натянуть все нервы на дыбу, до скрипа в груди. Первый раз в жизни я стал свидетелем того, как Саске выпадает из реальности. И это еще хуже, чем видеть его уничтоженным. – Не волнуйся, – Итачи обращает внимание на меня. – С ним всё будет хорошо. Саске сильный, хоть и впечатлительный. Наруто? – Да, да. Я просто немного… испугался. Никогда не видел его таким. – Я же предлагал уйти. Но нет, мы пока не обожжемся, не поймем, – Итачи возвращается на стул. – У него всегда была эта проблема, с детства. Саске, не трогай горячий чайник. Не лезь в кладовку без света. Не грызи пробки. Пф-ф. У нас зона действия определяется ожогами, синяками и сломанным зубом. – Пробки? – напряжение чуть-чуть ослабевает благодаря непринужденному тону Учихи. Умеет же человек успокаивать. – Не спрашивай. Просто не надо, иначе нас с тобой обоих линчуют. Мы ненадолго замолкаем, наслаждаясь доверительной атмосферой. Потом Итачи отодвигает стул ближе к стене и устраивается поудобнее. – Я держал Розу в руках семь раз, – тихо начинает он. – Первая и вторая были моими. Один раз пришлось самому, но… мне сунули снова. – А остальные? – Другие рабы. Дважды это заканчивалось смертью, потому что я не успевал, – он усмехается с такой болью, что хочется протянуть руку и стереть эту улыбку с губ. Да так, чтобы никогда больше не появлялась. – Ты делал всё возможное, – я вижу, от моих слов ему становится легче. Надо взять планку выше. На самый максимум. – Итачи, прошу тебя. Расскажи мне всё? Что с тобой приключилось… Он трется затылком о стену, снова складывает руки на груди. Кусает губы. И при этом выглядит удивительно расслабленным. По красивому лицу, с едва заметными следами усталости разливается бледность, в глазах мерцает неуловимая эмоция. Читать его в разы сложнее, чем Саске, будто пытаешься при свете свечи разобрать фолиант на неизвестном языке. – Как ты знаешь, я был ретрансом. Заключал сделки, расторгал договоры, приносил людям плохие и хорошие вести. Чаще плохие. Уже тогда я понимал, что знаю слишком много – меня просто так не отпустят. Убить не убьют, но никогда не оставят без присмотра. – Ты был уверен, что тебя не убьют? Почему? – Быть ретрансом означает держать в голове кучу информации. Такие вещи иногда могут быть полезны – если кто-то что-то хочет разузнать. Ходячая база данных. Потом… всё началось с Сасори. Он делал много глупостей из-за своих безответных чувств, и в результате подставил всех. Всё пошло наперекосяк. Меня не волновало, что со мной будет дальше – лишь бы Саске не затянуло, лишь бы он остался редким участником потасовок и встреч. Слава богу, к тому моменту, как меня продали младшему Зецу, я смог свести к нулю влияние Синтагмы на жизнь брата. Взрыв и то, что случилось в итоге, Данзо провернул для Дейдары. Он отличный фокусник, как ты можешь догадаться. Я хотел только одного – сделать так, чтобы Саске остался цел и обеспечить его неприкосновенность. И предупредил Данзо, что раскрою все его тайны первому же ублюдку, если с головы мелкого упадет хоть один волосок. Убивать меня он не хотел. И мы имеем, что имеем. Мысли Итачи текут плавно – он и в самом деле отличный рассказчик. Его хочется слушать. – Человек, которому меня продали, держал целый дом с такими, как я. Информации не было ни у кого, но я не хотел умирать только потому, что знаю больше остальных. Поэтому… я просто был. Выживал, пытался сбежать, как и все. Помогал сбежать другим. Но непонятная страна, полное незнание языка, другие законы и правила не оставляли нам даже шанса. Я видел, как раскрывалась Роза. Видел, как люди умирали, пытаясь ее вырезать. Всего этого ужаса было так много, что в этот раз я не смог справиться с эмоциями. Слава богу, Саске был рядом. – Вас использовали как рабочую силу? – Нас использовали как угодно, – он чуть ухмыляется, склонив голову к плечу. Усталость прорезается снова, но Итачи быстро давит секундную слабость. – Иногда как силу, иногда как прислугу, иногда как тела для развлечения. Не всё так страшно – это можно пережить. А я всегда знал, ради кого мне жить. Знал, что пока я держусь, Саске будет в порядке. Ты представить себе не можешь, каково было мое удивление, когда я проснулся и вместо привычного потолка, обнаружил салон автомобиля. Из меня уже вырезали Розу и везли назад. Данзо я так и не встретил, зато со мной говорил Хаку. Он коротко объяснил, что я под присмотром и в любой момент могу оказаться в пыточной. Тут уже вмешались люди Джирайи. Но… возникло ощущение, что он дал им вмешаться. Информацию обо мне просто слили кому-то – Синтагма таких ошибок не допускает. Таким образом, Данзо снова сделал меня и Саске уязвимыми. Он очень хорошо меня знает, знает, что я не стану трепать языком, пока не буду чувствовать, что нет никакой опасности. А я не хочу ради сомнительной победы потерять семью. Слово «семья» с губ Итачи слетает как первая дождевая капля. Она кажется такой одинокой и холодной, несмотря на то, что после должен начаться ливень... Мы снова молчим. Итачи без утайки рассматривает мое лицо. – У меня ощущение, что ты и мой брат тоже, – зачем-то говорю я. – Спасибо тебе за всё. Я просто не знаю, что бы мы делали... – Без меня в твоей жизни не было бы львиной части кошмара, – Итачи скручивает волосы в спиральку. Видимо, сил держать лицо уже не осталось. – Был не только кошмар. Хорошего было больше. Саске ведь из-за тебя фокусами заинтересовался. А я… будь возможность отмотать назад, ничего не стал бы менять. Мы обмениваемся быстрыми, но говорящими взглядами. – Я рад, что ты не держишь на меня зла. Хочешь узнать что-то еще? – Ты знаешь что-нибудь о Хаку? Он показывал мне свои шрамы. И просил тебе верить. Изумление. Странно, я думал, Итачи уже сложно чем-то удивить. – Эта история прозвучит еще хуже, чем моя. Давай я пока сменю твои бинты? Киваю, и он пересаживается на кровать, ловко выудив из-под нее аптечку. – Хаку… – начинает Учиха, неспешно отгибая одеяло. – Уникальный случай. Он заслужил свое место таким страшным упорством, что мне даже трудно представить, каково это было. Хаку сирота, вырос в детском доме. Над ним часто издевались из-за девчачьей внешности. Когда он стал юношей, то начал привлекать внимание парней постарше и, сам понимаешь, это всегда заканчивалось очень плохо для него. В результате Хаку попал в поле зрения обоих Зецу. На нем, можно сказать, испробовали все варианты Розы – раньше она была больше, работала по-другому и разносила тело напрочь. Но он выдержал все операции. И неоднократно вырезал ее сам. Я пытался найти хоть какую-то информацию о том, сколько раз это повторялось, но нарвался на неприятности и предпочел уйти в тень, пока не схлопотал по голове. Удивительно, но этим своим упорством Хаку заработал статус и в результате был притащен на поклон к Данзо, где и получил шанс стать тем, кем стал в последствии. Уже тогда в нем было что-то ужасающее – такая жесткая уверенность в своих действиях и непреклонность, что убить его было проще, чем уговорить что-то сделать. Как только с Хаку сняли «кандалы», начались подвижки в слоях. Он начал учиться влиять на людей. Мало-помалу Хаку разругал братьев Зецу, а те оказались по уши в него влюблены – это могло закончиться для Синтагмы полным крахом, но вовремя вмешался Данзо. В какой-то момент младший решил свалить из страны. Влияние Хаку крепло, он подминал одного за другим, словно какой-то пуленепробиваемый танк, но… я помню, каким он был тогда. И каким он стал сейчас. Получив эту свою свободу, подчинив даже самого Данзо, Хаку… изменился? Это выглядит именно так. Я не понимаю, как он мог сказать тебе что-то вроде «верь Итачи», ведь это же Хаку… Всё верно. Я тоже ничего не понимаю. – Если он завоевывает твою симпатию, это для чего-то нужно. Если выставляет себя тварью – тоже. Такой вот Серый Кардинал Синтагмы. Честно говоря, от всего этого у меня просто-напросто закружилась голова. Приходится на минутку закрыть глаза и дать новой информации улечься в голове. А эмоциям – в сердце. Вот почему он так разозлился, когда я спросил про работорговлю… Когда Итачи начинает снимать с моей груди ватный слой, в комнату заглядывает Саске. – Нужна помощь? Я замечаю, как Кьюби бьется носом в маленький проем в попытке пролезть, но Саске стоит железно. И выглядит значительно лучше. – Я справлюсь, – спокойно отрезает Итачи. – Иди поешь. Тебе лучше не видеть это снова. На этот раз Саске не лезет проверять свою психическую устойчивость. Мне невыносимо хочется поговорить с ним, понять, что у него на уме, но лучше пусть отойдет немного – нервы ни к черту. Как только дверь закрывается, брови Итачи сходятся вместе. – Прости. Останется очень грубый шрам. Кто бы мог подумать, что я буду так нервничать… – Всё в порядке, – чуть сжав запястье Учихи, ехидно усмехаюсь. – Перед кем мне красоваться, перед Саске? И Итачи в ответ улыбается уголками губ. – Думаю, хватит на сегодня болтовни. Нам всем надо выспаться, как думаешь? – Думаю, ты совершенно прав. Спасибо за то, что рассказал мне правду. Здорово у Итачи выходит – движения медленные, изящные, крайне аккуратные. Хотелось бы когда-нибудь увидеть, как он обращается с картами... И мотивы Хаку тоже хотелось бы понять, но... Пока что у меня есть только предположения. Предположения, от которых душа и сердце не на месте. Зато теперь я точно знаю, что вместе мы справимся. Должны справиться. Обязательно.