Мистер и миссис Джейн

Тереза вздрогнула, ощутив ладонь на своем плече, и подавила порыв потянуться к кобуре. Она обернулась, стараясь сохранять спокойное выражение лица: — Джейн? Цел? Он кивнул. Консультант выглядел скорее задумчивым, чем расстроенным. Он наклонился, чтобы прошептать ей в ухо, и Лисбон едва не шарахнулась, так близко было его лицо: — Мне нужно еще раз глянуть на данные по нашему несчастному Ричарду Уинслоу. — Они у меня в электронке висят, — пробормотала в ответ Тереза. — Пойдем, прямо сейчас глянем. Чо! — она вернулась в поисках Кимбелла, но его не оказалось рядом. — Ладно, — решила она. — Все равно ему нужно найти камеру. Пошли, Джейн. Патрик прислонился к стене, пока Тереза искала по карманам магнитный ключ: — Что ты узнал? — раздраженно спросила она. В соседнем номере раздался взрыв смеха. — Ничего важного. Зато Гудмен разрешил расспрашивать его девушек. — Неофициально? — Конечно, неофициально. Лисбон наконец открыла дверь и щелкнула выключателем. Замерев у входа в спальню, где остался ее ноутбук, она вздохнула и развернулась к консультанту: — Ты ведь уже знаешь, кто это, не так ли? — Я не уверен. Она больше ничего не сказала, только открыла для Джейна файл с досье. — Там ничего нового, — пробормотала она после пятнадцати минут хохота из-за стены. Желание пристрелить соседей росло и росло. — Бывший пастор, жена и дочь пропали без вести во время крушения рейсового самолета два года назад… — Ты как всегда не замечаешь главного, — ответил Патрик, косясь на свое новое кольцо, специально повернутое так, что перед глазами стоял только штамп с пробой золота. — Во-первых, Лисбон, соседи нашего пастора неоднократно жаловались на крики из его дома. — Но прямых жалоб не было, — парировала агент, присаживаясь на край кровати. — Кто бы позволил еще эту жалобу написать… Если Уинслоу следовал букве Библии слишком буквально и сделал все, чтобы «Жена убоялась мужа своего»… — Думаешь, — нерешительно развила мысль Тереза. — Он бил жену? — Уверен, — с тяжелым вздохом ответил менталист. — Как и в том, что она нашла способ сбежать. — Что?! — Лисбон, «пропали», не значит «умерли». С чего вдруг наш истовый служитель церкви бросил свою паству во Фресно и решился стать частью калифорнийского филиала Города Греха, сбежав в Сан-Франциско? Лисбон растроенно опустила взгляд. Ей была неприятна и эта тема, и выводы Джейна. — Ты не можешь быть уверен, — выдавила она. — Могу, — коротко ответил Патрик. — Хотя бы потому, что Стефани Уинслоу в данный момент называет себя Энни Гудмен. — К-как?! — Я говорил с ней. Только что. — Так это она? Уинслоу нашел ее, и она его убила? Джейн крутанулся в кресле, развернувшись к Терезе, и спросил: — Ты мне веришь? — Нет, — без капли сомнения мгновенно выпалила Лисбон. — Ладно, как насчет моего чувства справедливости? — Уинслоу убила жена? — упрямо повторила агент. — Нет. — Значит, Гудмен? — Лисбон… — Джейн! — рявкнула она. — Мы работаем на КБР, и не имеем никакого права судить, что справедливо, а что нет. Закон есть закон. Кто убил этого проклятого священника? Консультант хладнокровно закатал рукава, откинулся на спинку кресла и взлохматил волосы: — Да никто, — весело и не стараясь играть тщательно, сказал он. — Похоже, это было самоубийство. Наверно, Уинслоу хотел почистить апельсин, поскользнулся и случайно упал на свой нож. — Нож эксперты не нашли, — яростно раздув ноздри, сообщила ему Тереза. — Плохо искали, он наверняка валяется где-нибудь под скамьей. Дело закрыто, Лисбон. Случайный трагический суицид. Менталист захлопнул ноутбук, одернул рубашку и стремительным шагом вышел. Агент глухо застонала, массируя виски: — Я ненавижу тебя, Джейн!