Мистер и миссис Джейн

— Не злись. — Я не злюсь. — Не злись. — Не злюсь! — Тогда смени лицо. — Я тебе не Николас Кейдж! — Ну хватит… — Хватит? — Это не моя вина… — Хочешь сказать, моя?! Напряжение достигло критической точки. Лисбон нервно взмахнула руками: — Хочешь сказать, это я виновата?! Отлично, Джейн! — она изо всех сил ткнула его в грудь. — Молодец, Джейн! — Ну хватит, — Патрик перехватил ее руки, подвел к скамейке и с силой усадил, не позволив вскочить. — Никто не виноват, что я… удивился… — Джейн, ты меня оплевал! — Я подавился чаем! Возможно, в следующий раз ты будешь внимательнее смотреть, что я делаю во время твоих сенсационных заявлений. Повисла тишина. «В следующий раз?», повторил про себя консультант и подавил порыв закатить глаза и побиться головой о фонарный столб. Драма превратилась в комедию. Прихватив со стола бумажный стакан, он пропустил Лисбон вперед, отхлебнул и, в тот момент, когда она что-то сказала… Замерла, а затем обернулась в тот же момент, когда до Джейна дошло… Патрик наверно до адовых врат не забудет выражение лица агента. Шок в глазах — благо она успела зажмуриться — возмущенно поднятые плечи, абсолютно зверский оскал и капля, повисшая на кончике носа. Украв со стойки несколько салфеток, консультант схватил ее за запястье и повел подальше от кафе. Выйдя на набережную, он силой приземлил ее на скамейку и встал рядом, протянув салфетки. Гневно фыркнув, Тереза резким жестом выхватила их из руки Патрика и, промокнув нос и подбородок, принялась обмахивать лацканы пиджака. — Давно? — вздохнув, наконец спросил Джейн. — Что «Давно?» Давно ли беременна? — Лисбон прищурилась. — На что ты намекаешь?! — Давно знаешь? — А что, — с невыразимой иронией поинтересовалась она, вытирая глаза и рассматривая темные пятна от туши на салфетке. — Ты опять догадался раньше меня? — Хватит язвить. — Уж простите великодушно! Закатив глаза, Джейн сел рядом, притянул ее к себе и обнял за плечи: — Заткнись, — попросил он, прикрыв глаза. Гневная речь, почти сорвавшаяся с кончика языка Лисбон, как-то расплылась на отдельные бессмысленные слова. — Сегодня утром? Ты поэтому брала отгул, чтобы… проверить? — Ты меня заразил своими подозрениями, — проворчала она. — Все… В порядке? — Я только узнала… результат, еще не была у врача. — Я могу пойти с тобой? — пробормотал Патрик, все так же с закрытыми глазами зарываясь лицом в волосы Терезы. Она сглотнула: — Ты… Хочешь? — А у меня есть выбор? Лисбон нахмурилась, переживая его реплику. «Что это вообще значит?! Я же его не заставляю!..» — В остальном все в порядке? — касаясь губами ее уха, прошептал менталист. — Ты здорова? — Здорова, за исключением небольшой «опухоли». Патрик нервно хмыкнул: — И ладно. Ты сильно будешь спорить, если я тебя сейчас отправлю домой? — Что? — Она передернула плечами, пытаясь освободиться от его рук. — Домой? — Или к Томми, — вслух принялся рассуждать Джейн, поднявшись со скамейки и развернувшись к Терезе вполоборота. — Или к Джеймсу? — В чем дело, Джейн? — потребовала она. Плечи Патрика окаменели, но он все-таки повернулся и присел перед девушкой на одно колено: — Ты не понимаешь… — Нет, — согласилась Тереза,. — Не понимаю. — Не бывает таких совпадений, — тихо и убедительно протянул он. — Невозможно. Он знает. Знает. Лисбон выдохнула через зубы: — Ты… — кипя, выплюнула она. — Хочешь сделать из меня наживку? Уязвимое выражение на его лице после этих слов застало Терезу врасплох. Джейн медленно поднял руку и погладил ее по щеке: — Я не допущу, чтобы он сделал тебя наживкой. — Тогда не мелочись, — спокойнее проворчала Лисбон. — И сразу отправляй меня в спецкамеру федеральной тюрьмы. Он растянул губы в улыбке, но глаза остались катастрофически серьезными: — Я никогда тебе не говорил? — задумчиво сказал он. — О чем? — Дьявольская вишня… У Патрика заныло колено, на которое он опирался, и он со смущенной улыбкой вернулся на скамейку. — Шарлотта, — как-то обреченно констатировала Тереза. — Что она тебе тогда сказала? — О, она ничего мне не говорила. Ты же знаешь, моя дочь мертва, — легко проговорил консультант, и Лисбон почти поверила в эту легкость. Почти, — Но мое подсознание в ее лице подало мне забавную идею… Забавную, кощунственную идею, которую я предпочел забыть. На тот момент. Тереза молчала и ждала, когда он найдет слова и продолжит. — Она говорила… Что я не могу найти его для них, — Лисбон нашла его руку и сжала. Кто «они» и кто «он», агент знала без подсказок. — Что я вообще ничего не могу для них сделать. Потому что их это уже не волнует. Потому что они мертвы. Фразы выходили короткими, рублеными, но шли легко, как будто Патрик должен был сказать их давным давно. — И это привело меня к мысли, что я не могу найти Красного Джона именно поэтому. Понимаешь, их нет, — он чуть ниже опустил голову и тут же вздернул подбородок, ненавидя свою слабость. — Помнишь, ты сказала, что такова моя сущность? Мне не для кого играть. Не для кого выпендриваться. Я не получу награды. Я не получу аплодисментов. Я не получу их одобрения. Я не получу их жизнь назад, как бы банально это не звучало, — Джейн выдохнул. Больше всего на свете Тереза хотела бы стереть выражение боли с его лица, выражение, которое он едва ли осознавал. — Недостаточный стимул. Недостаточная мотивация. — Это не так. — Я не мог думать об этом, — упрямо продолжил консультант, несмотря на внезапные проблемы с дыханием. — А сейчас все по-другому. — Сейчас я твой зритель, — прошептала Лисбон, внезапно поняв позицию, которую он присвоил агенту в своей жизни. Патрик слегка истерично засмеялся: — Тереза… — он покачал головой. — Ты — моя награда. Они… Потеряны, — менталист осторожно коснулся ее колена, не решаясь дотянуться до живота. — И не дадут мне больше ничего. Ничего, — торопливо продолжил он, — кроме того, что уже дали. Но если я справлюсь… Сейчас… Если я… Выиграю, я сохраню тебя. Я получу тебя. Все это. А это много больше, чем я мог расчитывать. Он повернул голову и долго смотрел в глаза Лисбон, как будто спрашивая что-то… Или ища разрешения. — Я боюсь не соответствовать, — глухо признался консультант. Не зная, что еще сделать, чтобы успокоить его или хотя бы сбить с темы, Тереза обняла ладонями его лицо и медленно погладила морщинки возле усталых глаз — доказательство того, как часто Джейн дарил миру свои улыбки, и горькие складки возле рта — свидетельство его бесконечной печали. — Значит, — едва слышно из-за комка в горле пролепетала Лисбон. — Тебе придется постараться, — она изо всех сил постаралась беспечно улыбнуться, словно между текущим моментом и другой жизнью не стоял Красный Джон. — Чтобы оправдать мои ожидания. Хорошо? — Хорошо, — согласился он, накрывая ее ладони своими. И, несмотря на холодный ветер, гулявший по набережной и трепавший их волосы, краткое прикосновение к ее губам наполнило сердце Джейна теплом.