Мистер и миссис Джейн

Тереза спала урывками. Еда стабильно появлялась два раза в день — она не была уверена точно, могла только предполагать, что это случалось поздно вечером и где-то в середине дня. Дженна дремала под ее боком, вжимаясь худеньким тельцем в тепло Лисбон, и агент не могла не думать о том, выпадет ли ей когда-нибудь шанс вот так лежать — лежать на диване под бормотание телевизора — со своей дочкой. Или сыном. Впрочем, того, что было, пока было достаточно. Едва открыв глаза, она испугалась, что ослепла — вокруг царила непроглядная тьма. Тереза принялась ощупывать мягкую кровать, на которой оказалась — и ей не было конца. Только дойдя до стены, обитой войлоком, она поняла, что находится в комнате, подобной камере для умалишенных. Она, касаясь ладонью стены, обошла комнату и едва не упала, запнувшись. Спавшая до того момента Дженна вскрикнула. Несколько минут спустя она плакала, обняв Терезу за шею и, невнятно от всхлипов, рассказывала, как оказалась в этом странном месте. Прошло дня три, и за все это время Лисбон не нашла ни единого подтверждения тому, что за дверью кто-то есть. То есть кто-то — Красный Джон или один из его последователей — находил время, чтобы принести еду — обычно несколько кусков пиццы и бутылку с водой или сильно разбавленным соком (к сожалению, с появлением Терезы порции пищи не увеличились, и она, до того момента успокаивавшая себя отсутствием любых признаков потери ребенка — никаких кровотечений, никакой боли, начала волноваться, что голод может сказаться на беременности). Еду они с девочкой делили пополам, дальний угол камеры (палаты?) служил туалетом, и, увы, пахло там соответствующе. Ночью царила темнота, но иногда днем из-под двери пробивался свет, особенно перед тем, как появлялся поднос с едой. Тереза вздохнула. Знали бы в той забегаловке, кому продают пиццу… Она изо всех сил старалась поддерживать девочку, рассказывала о своей работе, о том, что папа ищет свою Дженну… О смерти дедушки, как поняла Лисбон, Дженна не знала и, опасаясь новой истерики, агент малодушно смолчала. Ей тоже было о чем переживать. Маленький срок беременности, постоянные волнения, недоедание… Рациональной частью разума Тереза понимала, как велики шансы потерять этого ребенка, да и вообще, погибнуть самой. …Как с этим справится Джейн? Раз за разом, один за другим, она проигрывала худшие варианты и пыталась разработать меры преодоления кризиса — в конце концов, другого занятий, кроме как накручивать себя, у нее не было. Конечно, первым и худшим вариантом была ее смерть. Лисбон верила, что Патрик мог бы пережить это, вопрос в том, захотел бы? Захотела бы она сама — в этой ситуации? Потерять все — потерять все снова. Дженна всхлипнула во сне. Ладно. По-другому. Она выжила. Дженну вытащили. Слишком много стресса, помимо других факторов, спровоцировали выкидыш. Да, больно. Да, плохо. Но пережить можно. Лисбон где-то читала, что для женщины ребенок существует с того момента, как она получает две полоски в тесте. Она тут же начинает изучать свое тело в поисках признаков зарождающейся жизни, и даже находит — чаще всего, из-за небольшого срока, ложные. Но для нее всего несколько клеток — уже реальный человечек. Мужчина начинает воспринимать своего ребенка, когда тот уже машет ручками и ножками, агукает и вообще, похож на папу. Тереза была не очень согласна с автором — слава Богу, ей не раз встречались папочки, бесконечно гордые «едва» беременными супругами, и она не сомневалась, что, будь у него возможность, Джейн бы окружил ее гиперзаботой и слегка надоедливым, чересчур пристальным, вниманием. Что ж, если удастся дожить до конца этой игры, она узнает это чувство. *** Патрику было откровенно скучно. После посещения кладбища и копания в семейном древе мисс Фицротхем, прогулки по Музею Искусств Крокера и долгому допросу няньки, растяпы Фейна-младшего и его любовницы, ему все стало просто и понятно. Не понадобилось даже искать Стайлза. Острое разочарование в противнике привело его в квартиру Лисбон. Она — и квартира, и сама Тереза — скучными не были. Возможно, свою роль играла и эмоциональная привязанность Джейна к девушке, но, скорее всего, как раз привязанность была спровоцирована тем, что Тереза Лисбон была не самой ординарной личностью. Даже раскрыв все ее секреты и смешные тайны, Джейн находил ее загадочной — и интересной. Во всем. Со стороны Патрика, которого буквально раздражал последний неловкий ход Красного Джона, Тереза могла бы стать противником куда более веселым. Игра с ней была бы затягивающей и держащей в напряжении до конца — как Джуманджи. Ты бросаешь кости и ждешь, какой разрушительный ход она сделает — а она его сделает. Сможешь ли ты избежать цунами — вопрос спорный. Но ты вполне можешь выжить и сделать свой ход, который она — трудом и потом — преодолеет, а затем обрушит на тебя новое бедствие… Бесчисленные испытания, проверяющие тебя на прочность каждое мгновение. Ее взгляды, ее слова, ее игра. В конце концов, испытать тебя может лишь тот, кто знает тебя. А кто лучше знает мужчину, чем его женщина? Патрик не был бы уверен в том, что проиграет ей, как и в том, что проиграть могла бы она. Но в том-то и суть. Играя всерьез и ломаясь всерьез — кто бы ни проиграл — победитель бы не оставил его. В этом была вся личность Терезы Лисбон и прелесть быть связанным с ней. Игра с Джоном стала скучной шахматной партией. Ходы противника стало предсказать проще, чем чье бы то ни было будущее, потому как другой гроссмейстер когда-то уже взял этот эндшпиль. Нужно только заглянуть в старые учебники. Похитить беременную девушку и оставить на ее месте обручальное кольцо первой жены? Моветон. Патрик почти привычно вошел в спальню, хмыкнул, поднял с покрывала золотой ободок, скользнув пальцем по гравировке, и без особого почтения сунул его в карман пиджака. В любом случае ясно, что это пройденный этап. Дальше будет либо Лисбон и кардинально новая жизнь, либо унылое существование среди посредственностей. Тем не менее, Анджела и Шарлотта были его, Патрика. Как и Тереза. А значит, от Джона нужно избавиться. Его внимание стало надоедать. Пора закрыть эту длинную партию шахом и матом. В общем-то прошло достаточно времени, чтобы Джон расслабился. Три дня, а КБР мечется в панике, консультант шляется где-то, он и ни на мгновение не приблизился к поимке убийцы. На первый взгляд. Эти три дня Патрик провел с пользой, слоняясь возле стола Грейс и нервируя этим Ригсби. Впрочем, нервировало его не это, а с каким видом консультант поглаживал ее по плечам, как будто автоматически. Сама Ван Пелт интереса у Патрика не вызывала — физическая привлекательность слегка утратила свою ценность после того, как менталист временно лишился своего главного сокровища, а в разуме рыжеволосой девушки не было ничего полезного, кроме знаний о компьютерах, которыми, к несчастью, Патрик не обладал — но вот реакция Уэйна… Знания Грейс и были нужны ему больше всего. Он мог распотрошить голову няньки, мог до посинения топить ядом несчастного отца Дженны, но едва ли фальшивые способности экстрасенса могли бы помочь ему связаться с ныне почившей госпожой Фицротхем. Зато Интернет и базы данных регистрации граждан рассказали многое. Несмотря на обилие запросов, которые Патрик просил сделать Ван Пелт, она так и не осознала, в чем дело. Тереза бы поняла с первого взгляда. Глубоко вдохнув, Патрик, хрустнув шеей, устроился на кровати прямо в одежде и обуви, сложил руки в замок на животе и уставился в потолок. Завтра важный день. *** Четыре дня, два часа и семнадцать минут после испуганного звонка Ригсби, Чо с облегчением проводил взглядом машину скорой и выдохнул. Возможно, все это того стоило. Джейн модификации 2.0 «Джонни» свое дело сделал. Осталось только понять, что делать дальше.