Я иду домой

Встать под настоящий душ из чистой воды сейчас казалось просто верхом блаженства. Выходец так и поступил. Он стоял и стоял под теплыми струями воды и получал ни с чем не сравнимое удовольствие. Раньше Джонни и подумать не мог, что такая обыденная рутинная вещь может приносить такую радость. Мыло приятно пощипывало, и Джонни с остервенелым наслаждением намыливал и натирал губкой загрубевшую, местами обожженную солнцем кожу. - Так-так, и кто же тут у нас? - совсем рядом от него вдруг раздался насмешливый женский голос. - Это же наш чистюля во всей красе! Вздрогнув, Хесс обернулся, намереваясь высказать Механике все, что он о ней думает. И замер, увидев вошедших. Вместо ожидаемой королевы всех свалок пустоши, в дверях душевой стояли два верзилы-мордоворота с короткими дубинками. Ухмылявшуюся между ними девушку с хищными чертами лица он узнал сразу — это была Красная Кейт. Та самая гроза всех рабов, что «купила» его в Сходке, и теперь, наконец, добралась до своего сбежавшего раба. Джонни совсем забыл о ней - слишком много событий одновременно обрушилось на него за последнее время. - Я вижу, ты не особо рад меня видеть, - между тем под взглядом Джонни ухмылка медленно сползла с лица дочери работорговца. - Но это легко исправить. Смит, Иден - научите этого светлячка, как следует вести себя рабу! Для начала можете выбить ему зубы - чтобы ему ничего не мешало лизать мои сапоги. И... пожалуй, переломайте ноги. Пусть помнит, что ногами от Красной Кейт не убежать! Работорговцы бросились на Джонни молча и слажено, как натасканные псы. Выходец пулей вылетел из-под льющихся потоков воды и, увернувшись от короткого взмаха дубинки, оказался у шкафчиков. Путь к двери ему преграждала Кейт собственной персоной. Взглянув в жестокие глаза дочери работорговца Хесс не увидел там ничего для себя хорошего. - Постой, подожди! - заорал он, скорее интуитивно почуяв, чем увидев взмах дубинки за спиной. Чудом увернувшись, он оказался зажатым в углу между шкафчиком и стенкой. - Не надо! Давай поговорим! Хищная улыбка зазмеилась на тонких губах рыжей девушки, делая ее лицо еще более резким. - У тебя еще будет возможность поработать язычком, Белоснежка. А пока тебя нужно научить себя вести. Ребята! Оба работорговца шагнули к нему одновременно, занося дубинки. - Подождите! Нет!!! Дверь в душевую распахнулась. На пороге возникла взъерошенная Механика, сразу поймавшая на прицел живот Джонни. - Что, святоша? Охучокнулся? Чего ты потерял там в углу? И чего ради ты так орешь? Выходец диким взглядом поводил глазами поводил с Механики на то место, где только что стояли работорговцы. Теперь они исчезли. Кейт и двое ее подручных будто растворились в воздухе. Мигом позже Джонни вдруг осознал, что стоит перед Механикой в чем мать родила, и даже не пытается прикрыться. - Б-будь добра, от-тввернись, я оденусь, - заметно стуча зубами, попросил он, хотя в душевой было горячо от пара. - Нет!.. не выходи! Ну, пожалуйста! Удивленная Механика повиновалась. Джонни спешно натянул комбез и, достав из шкафа свою двустволку, прижал ее к груди. До лаборатории добрались быстро. Механика тащилась за Джонни, тяжело вздыхая. - Сколько добра, и все мимо! - стонала она на ходу, едва поспевая за Хессом. Тот шел по коридору с такой скоростью, словно всерьез решился протаранить любую галлюцинацию, выскочи она из-за угла. - Нет справедливости на свете. Здесь наверняка что-то можно было бы найти... Джонни остановился, пропуская девушку вперед. - Можно, это верно, - согласился он. - Сумасшедшего со станковым пулеметом, работающие турели, и целый лабиринт комнат и коридоров, набитых спятившими бедолагами. Механика тяжело вздохнула, но возражений, к которым Джонни приготовился, так и не последовало. С тем, что из убежища нужно было выбираться, пока галлюциноген не успел проникнуть прочно в их сознание, она была согласна и сама. Оставалось только совершить это с наименьшими потерями для их раненого товарища.