Я иду домой

… Проводив девушек, Рик некоторое время занимался тем, что раскладывал какие-то одному ему понятные комбинации из карт. Джонни опять вполз под плащ, наблюдая за действиями порноактера одним глазом. На втором он лежал, подсунув под голову кулак. Постепенно веки его стали тяжелеть. Ночью из-за бури спать не довелось почти никому, и сильная слабость заставила Джонни вновь прикрыть глаза. Тем более что Механика и Ива должны были вернуться еще не скоро. Джонни совсем уже было провалился в блаженную дрему, когда на улице послышался какой-то шум и, как будто бы, женский голос. Смешавший карты Рик оглянулся на Хесса и, поймав его сонный взгляд, пожал плечами. - Что-то рановато они вернулись. Может, передумали идти? Он поднялся и, отряхивая пыльник, сунулся наружу. Судя по звуку, сделав несколько шагов от фургона, Райвен замер. Джонни снова услышал женский голос, который ему показался незнакомым. Потом раздался звук глухого удара и болезненный вскрик порноактера. Забыв обо всем, выходец вскочил на ноги. Мир немедленно поплыл перед его глазами, заваливаясь куда-то набок. Однако сделав над собой усилие, Хесс подхватил с пола лежащий здесь же пистолет и выскочил из фургона. После полутьмы закрытого помещения яркий дневной свет на миг ослепил его. Когда зрение вернулось, Джонни увидел направленные на себя стволы. Между знакомыми парнями с металлическими вставками в черных кожаных куртках поигрывала длинным японским мечом знакомая рыжая девушка. Райвен обнаружился тут же, стоящим на коленях и согнутым в три погибели. По-видимому, удар одного из работорговцев Красной Кейт был по-настоящему силен, и пришелся в многострадальный живот порнозвезды. Рот Рика был открыт, но, судя по всему, не для того, чтобы говорить – Райвен был слишком занят тем, чтобы просто дышать. - Ну, здравствуйте, ублюдки, - голос дочери предводителя работорговцев был таким же резким и грубым, каким его удалось запомнить Джонни. – Далеко же вы забрались, сукины дети! Рик попытался приподняться, но один из работорговцев толкнул его ногой, отшвыривая к стене фургона. Кейт шагнула вперед и забрала оружие из руки Хесса. С трудом державшийся на ногах Джонни бессильно наблюдал, как она открывает барабан и, провертев его, вкладывает обратно. - Зачем ты преследуешь нас? - разлепил губы выходец, глядя в светлокарие глаза дочери работорговца. - Хотя я и был ставкой в том бою, с нашей стороны были соблюдены все условия. Я выстоял два раунда, и даже половину третьего. По договору ни у кого нет… на меня прав. - Мой друг говорит дело, - Райвен с трудом распрямился, держась за ушибленное место. - И не было никакой нужды в таком... приветствии. Джонни переходил в собственность мистера Бергая в случае, если бы он не выстоял двух раундов. Но ведь он их выстоял. Соответственно, он по-прежнему принадлежит мне. Хесс бросил на него взгляд, в котором ясно дал понять, что он уточнит в случае, если им обоим удастся выбраться живыми. Рик ответил ему против обыкновения серьезным и напряженным взглядом. Чувствовалось, что он был по-настоящему напуган — едва ли не первый раз с того времени, что его знал Джонни. - Все верно, - Кейт закончила играться с оружием Хесса. - С тобой, сладкая звездочка, у меня никаких счетов нет. Ты ни в чем меня не обманул... разве что, сбежал от нас через несколько часов после того, как мы отправились на поиски моего раба, - сделав ударение на слове «моего», уточнила дочь работорговца. - Но ведь ты, Рикки Райвен, не раб, денег ты у меня не брал, и волен ходить куда угодно и когда угодно. Верно я говорю, Рикки? Райвен заторможено кивнул. Несмотря на благожелательный голос Красной Кейт, тон ее был слишком благожелательным. Всем своим поднаторевшим в таких ситуациях естеством Райвен чувствовал приближение грозы. - Но тут есть один момент, Рикки, - Кейт теперь смотрела прямо на менявшегося в лице с каждым ее новым словом порноактера. - Ты позволил убежать моему рабу, и долгое время помогал ему скрываться от меня. Я расцениваю это как кражу моего личного имущества. Бергай, старый ублюдок, продал его мне за пять тысяч крышек. Крышки были уплачены, и мне нет дела до ваших с ним соглашений. Ты украл моего раба, Рик Райвен. Ты знаешь, как на пустошах поступают с ворами. - Где как, - осмелился осторожно уточнить бледный, как мутировавшая поганка, порноактер. - В некоторых случаях воров просто бьют. А старикан втюхал тебе не принадлежащую ему вещь. С него и спрашивай издержки. Кейт взвела курок. Рик попятился. Джонни остался на месте, потея и кусая губы, чтобы никому не было видно его слабости. Оставаться на ногах с каждой минутой делалось ему все труднее. - Старый козел уже все оплатил, - спокойно уточнила Кейт. - Теперь твоя очередь. - Стой! - Превозмогая слабость, выходец шагнул в пространство между работорговцами и Райвеном. - Я... я пойду я тобой. Не убивай его. Про... прошу тебя... госпожа! Кейт подняла брови. Сдвинувшийся было в сторону Рик натолкнулся на успевшего переместиться туда молодого неулыбчивого работорговца с охотничьим ружьем в руках и, волей-неволей вынужден был вернуться на место. Хесс оставался стоять, с силой сжимая кулаки, и пытаясь тем самым унять дрожь в коленях. - Раздевайся. - Что? - Не понял Джонни, переглядываясь с кривящимся Риком. - Раздевайся, - спокойно, словно это было самим собой разумеющимся, повторила Кейт. - Приказ госпожи, раб. У раба не может быть личного барахла. Джонни еще раз в отчаянии обернулся на Рика, однако, тот молчал. Выходец посмотрел на на удивление спокойно ожидавшую его действий Кейт, затем на каждого из обступивших его работорговцев, и — потянул с плеч подаренную ему Дикси темную рубашку. - Снимай все, кроме ботинок, - дочь работорговца мотнула головой на оставшийся на Джонни мизер одежды. - Не хочу, чтобы ты побил ноги... раньше времени. - Но, госпожа… Удар тяжелой, совсем неженской руки пришелся по лицу. Не удержавшись, Джонни упал в грязь, под ноги Рику. Однако, его тут же вздернули вверх, вернув горизонтальное положение. Кейт шагнула к затиснутому между двух своих парней Хессу и влепила вторую оплеуху, дернувшую его голову в другую сторону. - Не смей открывать свой грязный рот без разрешения, - одной рукой, без усилия, она потянула из ножен тяжелый меч. Джонни отшатнулся, но узкое лезвие только рассекло ткань, не коснувшись кожи. Не напрягая ни одного лишнего мускула, словно в продолжение своего движения, Кейт вложила меч обратно прежде, чем упали в грязь остатки одежды ее раба и приняла из рук одного из охранников тускло блеснувший металлический ошейник. - Джонни, скотина, - она провела тыльной стороной ладони по небритой щеке Хесса. – Ты ведь Джонни. Я помогла тебе там, в Сходке. И чем ты мне отплатил, а? Если бы ты знал, сколько ты и твой дружок мне доставили хлопот. Ведь ты подорвал мою репутацию. Пустошь – большая, но новости в ней расходятся быстро. Оказывается, Кейт – не такая серьезная бизнес-вуман. Разве можно иметь с ней дела, когда ее рабы разбегаются, как радтараканы, - она мотнула головой, скривив тонкие губы. - Ты сорвал мне две успешных сделки. Одну – с постоянным партнером. И это очень, очень плохо. Хесс дернулся в руках работорговцев, но ожидаемо бесполезно. Голову выходца пригнули ниже, и Джонни почувствовал холод металла вокруг своей шеи. Мигом спустя щелкнул замок, и раздалось едва слышное жужжание его датчиков. - В этом ошейнике хватит взрывчатки для того, чтобы оторвать тебе голову, если отойдешь больше, чем на три десятка шагов, - демонстрируя ему жетон в своей руке, информировала Кейт. – Впрочем, я в любой момент могу включить ее сама. Или, сделать вот так. Шею словно сдавило тисками. Тело Хесса пронзила острая боль. Впрочем, лица державших его работорговцев исказились той же болью. Дочь работорговца отпустила жетон. - Когда я покупала тебя, то думала, что перепродам перекупщикам гладиаторов, - она вскинула подбородок, окидывая его презрительным взглядом, словно ошейник окончательно отменил право выходца на общение с ней на равных., – Потом, когда ты убежал прямо с боя в Сходке, я…. Рассердилась на тебя, раб. Мне хотелось освежевать тебя живьем, содрать шкуру и бросить скорпионам. Ведь ты сделал то, чего не удавалось никому до тебя. Ты меня унизил перед всеми пустошами! Джонни вскрикнул. Державшие выходца работорговцы плотнее стиснули его руки, однако, их предводительница не стала бить еще, уже отступившись и оценивающе разглядывая тяжело дыщавшего Хесса. - Тебе знакомо это чувство, раб? – рыжая дочь работорговцев заговорила как раньше – ровно, почти спокойно. Хотя теперь это кажущееся спокойствие уже не обманывало. – Когда ты долго добиваешься, занимаешь свое место среди таких, как ты, яйценогих, а потом весь страх перед тобой, уважение пустошей губит какой-то сопляк? У меня была репутация, ты, раб! Никто не уходил от Кейт! А после Сходки все, все, мать твою, смеялись надо мной! Ну?! Скажи, тебе знакомо унижение и бессилие?!!! Хесс невольно зажмурился, но нового удара не последовало. Открыв глаза, он натолкнулся на злой и презрительный прищур своей хозяйки. - Что ж, - она несколько раз мотнула подбородком, точно соглашаясь с чем-то, хотя Джонни молчал. – Если не знаешь – я тебе обязательно покажу. Выходец опустил голову, но ствол некогда его собственного кольта снова ее поднял, заставив посмотреть на Кейт. - Сперва я хотела убить тебя. Медленно, - холод оружейного металла прошелся по шее Джонни, его груди и уперся в голый живот. – Чтобы каждое волокно твоей кожи, вынутая кость, каждая капля крови, хоть сколько-нибудь работала на восстановление моей репутации. Но потом… - она криво усмехнулась. – Я познакомилась с одним ушлым торговцем. Меллори, - заметив смятение на лице Хесса, дочь работорговца кивнула. – Да, мерзавец был очень разговорчив. Тебе снова удалось то, что удается далеко не каждой мрази из пустоши. Я была удивлена. Оказывается, ты не просто наглый сопляк. Ты – наглый сопляк из Убежища. И я подумала, раб, - Кейт опустила оружие, свободной рукой похлопав выходца по щеке. – Твоя смерть не восстановит мою репутацию. Зато твоя жизнь сможет принести немалую пользу. Она вскинула руку и выстрелила в долго пятившегося и как раз в этот самый миг попытавшегося дать деру Райвена. Выстрелом порноактера отбросило к стене фургона, по которой тот и сполз вниз, держась за пробитый пулей живот. - Рик! – Хесс в отчаянии рванулся, но держали его по-прежнему крепко. – Рик! О, Господи! Зачем! Я же пообещал, что пойду с тобой! - Ты бы и так пошел со мной, ублюдок, - Красная Кейт спрятала оружие и кивнула одному из своих людей. По ее знаку вывернутые руки отчаянно сопротивлявшегося Джонни сковали наручниками за спиной. - Мне не нужны твои обещания. Мне нужна компенсация. И я ее с тебя получу, - она кивнула сопровождавшим ее молчаливым мужикам. – Уходим. - Пошла ты! – не помня себя, заорал Джонни, вырываясь из удерживавших его рук. Двое крепких парней Кейт удерживали его теперь с заметным трудом. – Проклятая убийца! Он был распутник и блудник, он творил содомский грех и был развращен, но у него было доброе сердце! Он был единственным моим другом! Ты можешь убить меня здесь, потому что я с тобой не пойду! И работать на тебя не буду! Никогда! Не заставишь! Тварь! Он ожидал побоев, ожидал гибели, но ничего этого не было. Кейт и ее люди молча стояли вокруг, давая ему прокричаться. Лишь когда Джонни, наконец, умолк, глотая невесть откуда появившиеся сопли и слезы, и переводя дух, дочь работорговцев снова шагнула к нему, запуская руку в спутанные волосы и пригибая голову на уровень своего лица. - За каждое слово, которое раб вывалил без разрешения, раб будет наказан. Так, что это отобьет у него охоту говорить вообще. Тебе еще предстоит этому научиться. Этому и многому другому, - она дернула его за волосы, наклоняя голову еще ниже, и заставляя глядевшего с ненавистью Джонни мучительно прогибаться в спине. – Я обязательно тебя научу. Нам ведь предстоит жить теперь вместе, раб. Ты принадлежишь моему дому. А в своем доме бардака я не потерплю! Выходец бросил еще один полный отчаяния взгляд на неподвижного Райвена. Рик сидел, как упал, скорчившись, и прижав руки к животу. Вокруг него в луже медленно разливалось розовое пятно. Почему-то это самое пятно заставило Джонни вспомнить еще кое о чем, очень важном – об ушедших, но в любой миг могущих вернуться Иве и Механике. При мысли о том, что из-за него к смерти Рика прибавятся еще смерти единственных близких ему в этом мире людей, Джонни с ног до головы словно окатило ледяной волной настоящего страха. Кейт выпустила его спутанную шевелюру. - В конце концов, ты должен быть благодарен, - почувствовав перемены в настроении резко сникшего раба, флегматично сообщила она. – Тот торгаш… проклятие, до сих пор стоит в ушах его кротокрысий визг. Он говорил – ты вылез в мир, чтобы найти себе дом. Я - дам тебе дом. Он станет твоим навсегда. Разве не об этом ты мечтал, когда покидал убежище?