Светлый день. Тёмная ночь.

Когда Спенсер выбежал на улицу, мага уже и след простыл. Идти за ним к месту убийства (а Рид не сомневался, что это существо, не поддающееся никакому пониманию, туда и направилось) было бы глупо. Территория охранялась лучше, чем местный банк. Поэтому Спенсер просто пошел отсыпаться: была вероятность, что все это лишь его полуночный бред. За пару часов до рассвета в дверь постучали. Дерека Моргана всегда удивляла многогранность Рида. Конечно, он понимал, что гением человека называют не только за то, что он может в уме умножать трехзначные числа, а скорее за то, с какой легкостью он может изучать всё и сразу. Сам Дерек никогда не считал себя тупым, но не мог не признать, что люди типа Спенсера были выше его понимания. Его даже ботаником не назовешь: с одной стороны – вечно погружен в себя и свои изыскания, но с другой – он чувствовал и подмечал многое из того, что заметили бы человеческие хищники из неблагополучных кварталов больших городов, но никак не паренек, не видевший в жизни ничего страшнее рассказов Эдгара По. Еще одна странность – Спенсер всегда спал в одежде. Дерек понятия не имел, постоянная ли это практика и спит ли тот в одежде дома, в своей обычной повседневной жизни, но когда они уезжали по очередному делу из Квантико, Рид являл собой непрезентабельную смесь крайней стеснительности и столь же крайней пренебрежительности. Полностью погружаясь в дело, он падал на гостиничную кровать, ни капли не заботясь о личном комфорте. Как ни странно, Дерек находил эту черту милой. Вот и сейчас Рид открыл дверь весь помятый, в неровно заправленной рубашке и перекрутившемся джемпере. – Твоего свидетеля поймали на месте преступления, – улыбнувшись, сообщил Дерек. Он ожидал, что Спенсер просияет, в конце концов, это очень хорошая ниточка, учитывая, что Оливия Сильвер по-прежнему была в реанимации. Практически единственная зацепка во всем этом странном деле, где жертва выживает после двух ударов в сердце, а убийца на протяжении многих лет не меняет способа убийства, а это замечают только когда потенциальный труп выживает. К удивлению Дерека, Спенсер не обрадовался, он лишь спрятал взгляд, буркнул «минуточку» и скрылся в комнате, чтобы через пять минут, уже полностью избавившись от следов недавнего сна и сменив одежду, появиться рядом. – Пойдем. Вопросы типа «что случилось?» и «ты хорошо себя чувствуешь?» Спенсер проигнорировал. *** -Запугивал меня, называл всего лишь человеком, а сам… я даже не знаю как тебя назвать, поскольку не очень понимаю, что ты такое, но как можно так глупить и идти туда, где тебя поймают? Да еще дать себя арестовать… После такого ты не страшнее садового гнома! – Спенсер выдавал разные поучительные и обвинительные сентенции, Мерлин в некоторых местах краснел, но лишь сильнее сосредотачивался на заклинании, которое гарантировало, что камера слежения зафиксирует лишь стандартные вопросы Спенсера и ответное молчание Мерлина. – Я не ожидал, что всего будет так много. Следов древней магии вообще не должно было остаться в вашем мире, я не был готов, и меня захлестнуло. – То есть если бы не это, то постовому… – Нет, – рявкнул Мерлин, его уже утомило общение с этим человеком. Тысячу лет его никто не отчитывал, последним это делал Артур. Ассоциации не из приятных, и маг просто не хотел говорить о своем ночном рандеву, ведь ему еще предстояло признаться, что его желание быть со своим королем, кажется, распустило всех монстров из его царства в этот мир. – Просто вытащи меня отсюда. – Я не могу! Пойми, мы работаем командой и если я начну что-то говорить о тебе – они поймут. Спенсер стукнул кулаком по столу. Такое поведение было совершенно для него не характерно, но он всем нутром чувствовал, что нельзя позволять Мерлину самому выпутываться из этой истории. Рид прекрасно понимал, что находится под влиянием магии и именно поэтому воспринимает все происходящее, как само собой разумеющееся, но он так же осознавал опасность, представляемую магом, но все равно не мог придумать, как помочь тому выбраться. – Я действительно могу помочь вам, – немного помолчав, сказал Мерлин. Спенсер с интересом посмотрел на мага, старательно отводящего взгляд. Что-то в нем изменилось с момента их расставания в закусочной. Маг казался скорее человеком, чем фантомом за гранью понимания. – Ты говорил, что я как монстр из-под кровати, – начал Мерлин, по-прежнему не смотря на Рида. – Но это только потому, что никогда не видел настоящих монстров. Не людей, потерявших человеческий облик, а настоящих. Именно ими ушел править мой король. Постепенно, пока люди переставали их бояться, он призывал их в свое царство, и они не могли не подчиниться, потому что каждый рассвет король поднимался призраком из подземных глубин, чтобы найти беглецов. Но в день моей смерти он, должно быть, лишился разума, потому что не вернулся в свое царство на закате. Попытался возродиться, но не смог. В ожидании он провел века и только сейчас родился человеком. Плохо то, что он остался королем того царства и его подданные пришли вслед за ним. Мерлин замолчал. Спенсер не знал, что думать, учитывая, что это его любимое занятие было совершенно бесполезно сейчас. Он только уточнил. – Они призраки? – Нет, тоже люди, правда только наполовину. – Здесь произошло не так много убийств. Я знал людей, поступающих более чудовищно, – Спенсер встал из-за стола. Все же речь шла о жизнях, и эмоции здесь были неуместны. – Это пока они в основном люди, но и я вернулся в этот мир лишь вчера. Вернулся вместе со всей магией, что когда-то забрал. – И? – Всем будет лучше, если ты найдешь способ убедить своих друзей меня отпустить. Должно быть, Рид продал частицу своей души начальнику полиции, и еще по кусочку своему шефу и друзьям из отдела… или его умение врать граничило с гениальностью. Мерлин не знал, и ему было даже немного стыдно, что пришлось надавить на Спенсера. Но агент Рид явно сделал что-то невозможное. Мерлина выпустили. И уже поздним утром следующего дня маг вкушал воздух опостылевшей за века одиночества свободы… Аннис, официантка из дешевого кафе сейчас, а когда-то пожирательница детей, подавала невзрачному толстяку кофе и яичницу, когда Мерлин, не удержавшись, прошел мимо закусочной. Он присматривался. В городе действительно бродили монстры в человеческом обличии. Не так чтобы очень много, кроме Аннис он встретил еще пару мелких демонов и одного, от которого несло совсем свежим страданием. Информации, от вчерашнего, прерванного появлением охраны, заклинания , было катастрофически мало, чтобы понять, что именно произошло с подводным царством без короля, но достаточно, чтобы знать – существа, от которых Артур долгие столетия охранял этот мир, пробуждаются. Налетев на прогуливающуюся парочку, Мерлин машинально извинился, прерывая «ничего-ничего, мы сами не смотрели, куда идем»… Повнимательней присмотревшись, маг тяжело вздохнул. Охранница врат тоже была здесь, значит, в королевстве никого не осталось. Как в этой неразберихе найти Артура, да еще признаться ему, что их маленькое рандеву вышло боком людям, Мерлин себе не представлял, поэтому решил для начала посидеть и подумать. Для чего прекрасно подошел попавшийся на глаза сквер. Какое-то время он пялился в небо, размышляя о том, что монстры в этом городе ведут себя еще прилично из-за близости короля, а вот те, что разбрелись по остальному миру могут неплохо оторваться… Настолько неплохо, что Артур потом еще лет двести будет развлекаться придумывая им наказания. Что он сделает с ним самим, Мерлин предпочитал не думать, ибо мысли с наказаний плавно перетекали в предвкушение личной встречи. Погрузившись в свои мысли, Мерлин не замечал течения времени. Очнулся он от того, что стало шумно. Сквер заполнился детьми постарше и подростками. Должно быть закончились занятия в школе. Мерлин рассеянно огляделся. От подростков всегда веет жестокостью, ненавистью и страхом. Внезапно его взгляд зацепился за светлый затылок юноши в черной ветровке, из под которой торчала пола красной футболки. Поминутно поправляя, норовящий сползти рюкзак, он стоял на остановке и слушал прыщавого рыжего пацана, вдохновенно вещавшего что-то, заглядывая собеседнику в лицо. У Мерлина даже голова закружилась. Это не могло быть правдой… ведь это то же самое, что выйти на торговую площадь и в толпе зевак и торгашей встретить принца. С другой стороны, им не впервой. Артур был почти таким же, как в день их расставания, только моложе лет на десять. Та же грустная улыбка, тот же пронзительный взгляд и решительный разворот плеч. Волосы чуть длиннее, чем носил принц. Красная футболка, очки в тонкой золотой оправе и черные джинсы… только современная одежда напоминала, что перед Мерлином не его Артур. Пока не его, напомнил себе маг. Правда, когда они впервые встретились, Артур был на пару-тройку лет старше себя нынешнего. И сейчас Мерлин, не отрываясь, смотрел на более мягкий овал лица, почти детскую пухлость губ и все еще заметную подростковую угловатость движений. Заглядевшись, Мерлин не заметил, что Артур тоже внимательно смотрит на него. Подошел школьный автобус. Стоило Артуру пропасть из его поля зрения, Мерлин очнулся. Ничего не видя вокруг, он бросился к автобусу. Вскочив на подножку, быстро окинул взглядом салон. Не найдя Артура, круто развернулся, едва не зацепив недавнего собеседника своего короля. Стараясь не прислушиваться к взвывшей дурным голосом совести, залез в мысли мальчишки, лихорадочно ища ответ на единственный вопрос – «где он»? Выяснив, что Артур ушел пешком, Мерлин бросился следом. Сердце норовило выскочить из груди. То ли от быстрого бега, маг никогда не отличался особой выносливостью, то ли от счастья, что он нашел своего короля, то ли от боли, которую причиняло даже секундное его отсутствие. Центральные улицы сменились пыльным пригородом, потом и вовсе проселочной дорогой, которая привела их на смутно знакомый холм. Не добежав пары сотен метров до леса, где его вчера арестовали, Мерлин замер. Накативший вдруг беспросветный ужас был подобен ушату ледяной воды на голову спящего. Ауру убийцы Мерлин не спутал бы ни с чем. Став невидимым, маг пошел к вершине холма. Артур стоял, прислонившись к дереву, но смотрел не на отгороженную желтой полицейской лентой территорию, а в небо. Он не мог спокойно дышать и он не понимал почему. Стоило ему посмотреть на странного парня в сквере у школы и сердце решило выскочить из груди, прихватив легкое. Хотя ужасно глупо было пытаться найти успокоение именно в этом месте. Однако ноги сами привели его сюда. *** Артур Джеймс рос в обычной семье. В обычном городе. И считал себя обычным ребенком. В меру умный, спортивный мальчик, он смотрел на мир с воодушевлением. Отец ходил на его матчи, а мама сетовала на испачканные травой футболки. В школе его в основном любили, особо не шпыняли, быстро усвоив, что ответ не заставит себя ждать. Артур учился достаточно усердно, любил длительные пробежки по пригородному лесу, делал для мамы кривые глиняные кружки… и никогда не чувствовал себя ребенком. По-настоящему же всё началось, когда Артуру исполнилось двенадцать. Он сначала даже не понял, что чувствует, пока не увидел в парке пожилого мужчину выгуливавшего не менее пожилого ретривера. Артур не впадал в транс, не ощущал себя словно под гипнозом. Он все понимал, но испытывал сильнейшую необходимость, которую сравнил бы с жаждой, но жажда силы отбирает, а это странное чувство буквально переполняло энергией. Энергией заставляющей немедленно действовать. Он смог остановиться только когда оплатил на кассе в местном супермаркете самый дешевый кухонный нож. Продавщица нежно ему улыбнулась, Артур вернул ей улыбку и как ни в чем не бывало отправился домой. Он боялся думать даже о погоде. Отсчитывал шаги, проговаривал в уме названия улиц, по которым шел, прикрывал широким рукавом толстовки торчащую из кармана пластиковую упаковку с небольшим кухонным ножом, но не позволял себе и единой мысли. Только в своей комнате он дал себе волю – швырнул нож в угол комнаты, а сам забился в противоположный. Он так хотел заплакать, но как ни старался – не получилось. Он даже попытался подумать об этом… происшествии. Было страшно, непривычно думать о таких вещах. Да и не понятно, как. В конце концов, по телевизору он не видел ни одной передачи на тему «что делать, если вы неожиданно захотели убить человека». А убить он хотел. Мама на кухне пекла вкуснейшие оладьи, напевая какую-то противную песенку, а хороший добрый мальчик Артур сидел в углу и… Хотел. Убить. Человека Он даже произнес это вслух. «Я хочу убить чьего-то дедушку» – смешно, совершенно не серьезно, повисло в комнате и Артур рассмеялся. Это же смешно! Как он сразу не подумал! Он же становится подростком, в школе через день говорят о приступе гормонов и «обратитесь к школьному психологу», а он как маленький испугался секундных дурацких мыслей. Пусть и захвативших с головой, но силы воли он не терял, сознания тоже, просто на тот момент он был должен пойти и купить этот нож. Чтобы успокоить эту глупую «необходимость». Он хотел. Сам хотел. Раз это его собственные желания, то он и должен их контролировать. Меньше смотреть ужастики. Да и триллеры с Джереми Кейном, когда отца нет дома, он тоже смотреть больше не будет. Артур успокоился и даже забыл обо всем. Впереди были сложные контрольные и ответственный матч. Правда, нож приходилось носить с собой. Ему же всего двенадцать и он еще не может заявить маме, что у него переходный возраст и «хватит копаться в моих вещах», поэтому куда бы он его не положил – она нашла бы в запале уборки. Мысль о том, чтобы выбросить нож даже не посетила его. Он очень сильно жалел. Не боялся, не блевал в кустах, не испытывал мрачного удовлетворения. Он стоял на каменистом склоне, вокруг пахло елью и, как ему казалось, железом. В руках он держал перепачканный кровью нож, а пожилой мужчина уже не подавал признаков жизни. И Артур очень сильно жалел, что так легкомысленно отнесся к своим странным желаниям. Артур ударил его ножом пять раз, прежде, чем тот перестал сопротивляться. Он не впадал в транс, его сознание не становилось чьим-то чужим. Он просто бегал по лесу как обычно делал по утрам. Свернул на холмы, чтобы дать больше нагрузки, тренер был им не очень доволен, и Сэмми недавно так хорошо сыграл, что тренер впервые поставил в пример команде его, а не Артура. Поэтому Артур решил увеличить нагрузку и побежал в гору. Мужчину с ретривером он увидел сразу, и это было так естественно, так необходимо, достать нож, подбежать со спины, обхватить за горло и всадить нож в живот, потом в грудную клетку и… мужчина был низкий, выбирай куда бить, но Артур позорно не знал, в каком именно месте слева находится сердце. До последней секунды, до пятого удара, который он нанес уже точно в цель. А вот вести ретривера в приют для потерянных животных было жутко страшно. Он знал, что если его увидят, это будет конец. Все обо всем догадаются. Мама будет плакать, а отец… наверное он тоже будет плакать. От позора. Или злиться. На него будут показывать пальцем и говорить, что его сын – убийца. Артура трясло от страха, но он все же дошел до приюта и привязал пса. Было только шесть утра, улица выглядела пустынной, но Артур все же решил идти переулками. Домой он вернулся только к обеду и, конечно же, получил нагоняй от мамы. Несколько дней прислушивался ко всему, о чем мама говорит по телефону, он знал – она обсудит с подружками любую новость и если найдут тело, то он узнает об этом не последним. Газеты читать он не рисковал – это было бы странным поведением, ведь они никогда его не интересовали. Через пару дней его нашли. Но об этом говорили не только в новостях, не только мама по телефону с подругами – об этом говорили все. Весь город до последнего человека. Роберт Стоун. Так звали этого мужчину. Его нашли какие-то пенсионерки, собиравшие гербарий. Вызвали полицию, те все прочесали и оказалось, что Роберт Стоун не единственный, кто был брошен в горах. Каменная могила, не очень хорошая, но очень надежная, вниз по крутому спуску, и никто бы не стал там смотреть, но Артур боялся, что его найдут и раздел мужчину, в надежде, что его так быстрее съедят какие-нибудь звери. А одежду бросил со склона. Так вышло, что упала она именно на ту могилу. Эмилия Стоун, считавшаяся сбежавшей женой Роберта, покоилась там. Размозженный череп, и никаких любовников рядом. Говорили, что Роберта подозревали, но нет тела – нет и дела. В таких маленьких городках подобное потрясает всех, но раскрывшееся преступление, осознание, что жили рядом с женоубийцей, затмило более свежее убийство, в котором не было улик, не было орудия убийства, и не было подозреваемого. И Артур успокоился. Но уже не думал, что его желания дурацкие. И не питал обманчивых надежд, что может их контролировать. Он снова почувствовал необходимость через месяц. И это был неподдельный ужас. Он так себя убеждал, что идти в полицию глупо, что этот мужчина был убийцей, а родители будут страдать. Он поверил самому себе, хотя хорошо понимал, что ему просто повезло. И тогда, только тогда он по-настоящему задумался, а повезло ли? Ведь он не просто так желал убивать. Он хотел убить определенного человека, и когда пришло время – убил. О божьей или демонической составляющей он не думал. В свои немного лет он считал, что каждая вера права, если достаточно сильно веришь. Но библиотеку посетил. В этот раз чувство необходимости бурлило в Артуре, когда тот смотрел на нового тренера по футболу, появившегося в городе совсем недавно и с радостью заменившего мистера Джекобса, слегшего на третьей стадии рака. Он не знал, за что можно не любить мистера Генри и никогда бы не узнал, если бы после изнуряющего вечера в библиотеке, где он прочитал целых пятнадцать страниц какого-то теократического труда и не понял ни одного слова, включая название полки. Он бы спросил у мамы, что такое теократия, если бы это не было так подозрительно. Но все же вечеру, загубленному в библиотеке, он был рад, потому что понял, что мистера Генри есть за что убить. Он возвращался домой через футбольное поле. Так было короче. В раздевалке горел слабый свет и любопытство так естественно подвело Артура к узкому окошку. Хоть Артур никогда и не видел, как ЭТО происходит, потому что было стыдно, и родители не держали кабельных каналов, и такие журналы пока не мог достать его продвинутый во всех смыслах друг, Джереми. Поэтому он не знал, как именно это бывает между мужчиной и женщиной. Но Артур точно знал, что это не должно происходить между учителем и рыдающей ученицей. И поэтому он, Артур, не псих, не маньяк, и не «хладнокровная скотина» как мама частенько называла отца, когда думала, что Артур не слышит. Он просто очень нуждается в этом убийстве, так же как нуждался в первом, но только контроль желания выше. А какое-то волшебное везение дает ему «подходящих», виновных жертв. Он не сомневался, что ему придется убить снова. Именно придется, ведь Артур должен это делать, он совсем не хочет, но он совершенно точно должен. Здесь у него нет выбора. А вот сознаться или нет – можно выбирать. И он не сознается. Он научится скрываться, он будет незаметен и… ему придется чаще бегать и, наверное, записаться в спортзал – нести тело по склону было очень тяжело, но Артур интуитивно знал, что так не останется следов, почти наверняка. Труп мистера Генри нашли три недели спустя. Его не связали с предыдущим убийством, потому что Артур был аккуратен – один удар в сердце, точный. Теперь Артур знал, где оно и с какой силой нужно бить. Просто знал и не думал, откуда. Потом необходимость на какое-то время пропала и, Артур в тайне надеялся, что навсегда, но в спортзал все-таки записался, начал бегать почти каждое утро и ушел из футбольной команды. Это было самое сложное. Артур прекрасно понимал, что отец даже слышать не захочет о том, чтобы сын отказался от футбола, поэтому решил пойти на хитрость. Он очень долго вычислял клинику, в которой зрение проверяли бы не на машинке, ведь человеку солгать можно, машине – нет. Поиски заняли довольно много времени, и он заработал выговор от мамы, за то, что слишком много торчит в интернете. Теперь предстояло спланировать время и условия операции. Здесь он был жестоко ограничен. Отец не всегда свободен, мама не каждый день ходила на маникюр\педикюр\парикмахерскую, а клиника упорно работала с выходными. Прошло две недели, прежде чем он смог уговорить отца свозить его именно в этот магазин, потому что там и только там продается игра, которую он хочет, а мама как раз в этот день назначила и парикмахера и педикюр, поэтому ну никак не могла. Когда Артур, рассматривая компьютерную игрушку, сказал отцу, что он стал как-то плохо видеть – не прочитает ли отец ему, что написано мелкими буквами на коробочке диска, напротив магазина перепуганный мистер Джеймс увидел клинику, позвонил жене, получил лаконичное «я не могу! У меня голова в краске» и потащил сына в первую попавшуюся на глаза клинику. Как ему казалось, первую попавшуюся. На радость Артура принимал молодой врач, которого Артур и обманул бы. А может и нет, Артур был не так уж опытен в обмане. Но он очень старался, говорил, что футбол жесткий спорт и, быть может, его просто слишком часто били по голове. И видит он только первые две строки. А врач лишь окинул его странным взглядом, когда мистер Джеймс пошел смотреть оправы, подмигнул Артуру и выдал странную фразу «Что, мальчики в футбольной раздевалке перестали казаться просто потными мальчишками?», и выписал ему рецепт на очки, совсем шепотом, потому что мистер Джеймс возвращался, обещал заменить линзы на обычные стекляшки. Не забыл он и разъяснить отцу Артура, что в переходном возрасте с такой проблемой со зрением надо поберечься и лучше вообще мальчику уйти из футбола. Всё как Артур и хотел. Очки он забрал через пару дней, уже знакомый врач снова подмигнул ему и предложил зайти лет через пять. Артур не очень понял его, но поблагодарил и обещал обязательно зайти, отчего странный доктор расплылся в мечтательной улыбке. *** К тринадцати годам он убил троих. Ушел из футбола, вырос на пару сантиметров, смешался с толпой неприметных учеников и удивился, насколько очки вызывают в других учениках желание поиздеваться, и совершенно точно не собрался сдаваться в полицию. К четырнадцати на его руках была кровь девятерых. Он нарастил неплохие мышцы, прибавил еще пять сантиметров в росте, что с гордостью отметила мама на дверном косяке в его день рожденья, объявил ей же, что у него переходный возраст и «не смей рыться в моих вещах», специально через старшеклассников добыл порножурналы, но так и не решился оставить свой нож в комнате. В пятнадцать он признался самому себе, что он, кажется, маньяк. В шестнадцать за его плечами была попытка бросить убивать и пережитые адские муки, когда он понял, чего стоит сопротивление необходимости – он помнил, как растерзал в буквальном смысле тело молодой девушки. Помнил, но не контролировал… он не был собой, он был чудовищем. Девушка умирала в муках, а Артур сошел бы с ума, если бы не узнал, что она за неделю до своей смерти убила родителей и младшую сестренку, чьи разлагающиеся трупы и нашли в их доме. А в семнадцать он совершил свой первый серьезный прокол… Римонд был по-настоящему спокойным городком, в котором никогда ничего не происходит. Артур понимал, что безнаказанность – это ненадолго.