Светлый день. Тёмная ночь.

Невидимый человеческому глазу Мерлин наблюдал за смотрящим в небо Артуром. Иногда ему казалось, что он ненавидит и его, и Камелот, и даже свою магию. С другой стороны, он не мог представить себе жизни без колдовства, зубчатых стен старого замка и своего короля. Только вот что осталось от величайшего справедливейшего из королей в этом юнце от которого воняло чужой смертью? Маг сейчас страстно ненавидел мальчишку, который был так похож и в то же время так отличался от короля Артура. Какое он имел право… Мерлин осекся. Имел. Король Былого и Грядущего имел право вершить чужие судьбы. По праву рождения и по велению судьбы. Так же как Мерлин в свое время. Мерлин знал, что все проходит, что люди меняются… он наблюдал, как Ланселот утрачивает влияние, а королева Гвеневра изменяет ему с каким-то юнцом. Любовь, казавшаяся такой искренней, прошла? Нет, маг тряхнул головой. Настоящая любовь не проходит, и он, Мерлин, тому живое, хоть и не совсем реальное для этого мира, доказательство. Он любил своего короля, даже, когда в черном отчаянье одиночества люто его ненавидел. И любит, даже если этот Артур и не будет похож на себя прежнего. Налетевший порыв ветра растрепал светлые волосы и распахнул ветровку. Артур смешно передернул плечами, совсем как когда-то, нахмурился, резко тряхнул головой и стал возиться с не желавшей подчиняться молнией куртки. Если б Мерлин мог, он бы заплакал, это действительно был его король: такой же и не такой, как когда-то. Этот Артур был человеком этого мира, жил другой жизнью и не знал Мерлина. И тем не менее, это был он. Артур в это время сражался с застежкой, победил её и, уже совершенно спокойный, не такой, каким убегал с автобусной остановки, прошел мимо Мерлина, задержавшись лишь на секунду, словно учуяв чужое присутствие. *** Кому бы пришло в голову, что тот, кто так рвался из участка, уверенно утверждая, что убийства в городе не могут быть делом человеческих рук, явится вечером, голодный и несчастный, словно побитый щенок или студент-ботаник, впервые услышавший смех девчонки в ответ на признание в самых нежных чувствах. Поэтому Рид посчитал совершенно нормальным засесть на ночь в номере вместе с Дереком, чтобы изучить записи о всех насильственных и просто подозрительных смертях. Если эти монстры люди, то они смогут их найти без участия всякой мифологии. Дерек ушел за очередной порцией кофе, а Спенсер углубился в изучение дела о смерти Роберта Стоуна. И без того из рук вон плохо проведенное расследование усугублялось еще и тем, что следователи в итоге переключились на поиски улик по делу Эмилии Стоун. Подумав, что это вернулся Дерек, Рид, не задумываясь, распахнул дверь. Без вопросов, без подозрений, без страха. Все это возникло, когда он увидел перед собой бледного, осунувшегося Мерлина, привалившегося к косяку, и смотревшего на Спенсера так, словно принес весть о конце света. -Я не смог к нему подойти. Представляешь, случайно нашел, встретил среди толпы и не подошел. Преследовал, смотрел, как он уходит, и не посмел вмешаться в его жизнь… Не переставая тараторить, Мерлин ввалился в номер и даже успел разуться и плюхнуться на кровать, прежде чем Рид понял, что маг действительно рассказывал ему о конце света. Своего персонального. – Ты нашел короля? – Поразительная догадливость для гения, – огрызнулся колдун, встал с кровати и начал ходить из угла в угол. – Я не знаю, что делать. Я так долго его искал, так хотел, надеялся… а теперь не знаю… – Не понимаю, ты же шел к нему сквозь века, такое упорство и… – Спенсера внезапно согнуло пополам от боли в голове. Из последних сил Рид прохрипел: – Что это? – Барьер между магией и наукой… – Я помню! Но голова… – Раньше не болела. Я поставил барьер в твоем сознании и он сейчас не в лучшем состоянии, а я может и хотел бы помочь, но не могу, – Мерлин холодно улыбнулся, – в таком настроении я тебе все мозги выжгу. В данный момент Рид был бы совсем не против. По крайней мере, болеть стало бы нечему. Король Артур сейчас вряд ли узнал бы своего мага. При нем Мерлин всегда улыбался счастливо и открыто, а его теперешний оскал скорее пугал и настораживал, чем говорил о веселье. Спенсера ожег новый приступ головной боли. – Этого не было сначала… – он почти касался головой пола, тер виски, даже не пытаясь разогнуться. – Все из-за меня. Слишком много во мне магии, а сильные эмоции не лучшим образом сказываются на самоконтроле. Обычным людям наплевать, а тебя вон как скрутило. Из-за восприимчивости. Стоит мне позволить тебе осознать меня как непреклонную реальность, и ты никогда не сможешь забыть. Скорее всего спятишь не по-детски. Пожалуй, мне стоит уйти. Пока я не успокоюсь, поговорить все равно не получится. – Зачем ты вообще пришел? – неожиданно для самого себя Спенсер повысил голос. Голова нещадно болела и думать получалось только о том, чтобы вытащить из мозга оголенные провода. Если придется, голыми руками. – Мне больше некуда идти, – признался Мерлин. Все-таки он выбрал Спенсера, видел того насквозь и был уверен в сохранности своей тайны. – Я испугался, меня затопили эмоции и, на секунду, показалось, что этот мальчишка, которого я встретил, больше не мой король. Что возрождение к человеческой жизни изменило его до неузнаваемости, и зря я когда-то отказался от возможности утратить все человеческое, раствориться в магии… Очень много «и» нахлынуло. Все сбилось в кучу и почудилось, будто всё было зря. Что я его потерял тысячу лет назад, а тот взгляд через плечо был самым последним. Мерлин прислонился к стене и на секунду замолчал, выныривая из не до конца оставивших его сомнений. – Но он почувствовал мое присутствие, я уверен, – продолжил Мерлин и подошел к скрючившемуся на корточках Спенсеру. – Да, он все равно прошел мимо, но я снова верю, что ночь закончится рассветом. И поэтому этот городишко еще не провалился в ваш вымышленный ад. А теперь одолжи мне пару двадцаток, я обнаружил, что в ваше время без денег обходиться сложнее, чем в моё. Уверен, тебе не хочется, чтобы я потревожил еще чьи-то мысли, кроме твоих. Ты же должен служить и защищать, – если б он так улыбнулся охраннице врат, она бы без возражений пропустила его в королевство под морем, чудовищам там было самое место. – На столе, – с трудом выговорил Рид и еще интенсивнее затер виски. – И убирайся, прошу тебя, убирайся отсюда. – Прости. Мерлин быстро встал, подошел к столу и вынул две двадцатки и десятку из бумажника доктора Рида, мимоходом взглянув на пропуск, где с неудачной фотографии, столь характерной для официальных документов, на него смотрел молодой мужчина двадцати шести лет. Отогнав ненужные мысли, Мерлин еще раз извинился перед Спенсером и поспешил уйти. У самой двери он обернулся, чтобы увидеть, как человек немного очухался. На душе полегчало, все-таки садизм никогда не прельщал мага. Он вышел из номера, запихивая деньги в задний карман, едва не задев плечом темнокожего мужчину. Мерлин сбежал в низ по лестнице, и с каждой ступенькой его настроение улучшалось, он поспешил к скверу, где впервые увидел Артура. Дерек несколько секунд смотрел вслед бывшему подозреваемому, которого не так давно задержал патрульный на месте убийства. Улик против него не было, и Спенсер так горячо уверял, что видел на месте убийства в первый день совершенно точно не его, что парня отпустили, посчитав обычным не в меру любопытным мальчишкой из маленького городка, где убийство вызывает не только страх, но и нездоровый интерес в определенных слоях общества. Но сейчас этот парень вышел из номера Спенсера, убирая в карман деньги, и Морган просто не знал, что подумать. *** Артур добрел домой только к вечеру. Школьные автобусы уже не ходили, да и ему нужно было размяться после глупейшего в жизни поступка. Стоило закрыть за собой входную дверь, как на плечи навалилась необъяснимая тяжесть. Сделав уроки, немного посмотрев телевизор и отказавшись ужинать, Артур ушел спать или думать о прошедшем дне. Уж что получится. Он знал из разных документальных фильмов и странных передач, что порой крутили перед сериалами, которые вечно смотрела его мать, что маньяки не отвечают за свои поступки, тянутся к месту убийства на голых инстинктах и вроде бы желают добиться признания, попавшись полиции. Но там еще и говорилось про дикое удовольствие, испытываемое ими, ведь из-за него они убивали. Удовольствия Артур не испытывал, потому сильно надеялся, что и прочая дурь его минует. Особенно он на это надеялся из-за Оливии Сильвер, которую угораздило выжить. Артур стукнул по матрасу кулаком и попытался взять себя в руки. Ни к чему сейчас думать о последней своей жертве. Он еще не знает, что за зло она совершила, а ведь так привык, что не убивает не виновных… Поэтому он не должен о ней думать, пусть она и выжила. Расследование, все эти полицейские, говорят еще и ФБР приехало, и убийца, возможно, первый раз промахнулся… Ну что за удачное стечение обстоятельств! А вдруг она ни в чем не виновата, а раньше всё было совпадениями? Нет, сейчас определенно не тот момент, чтобы снова пытаться понять, почему он всё это творит. Артур закрыл глаза. В конце концов, свободно добраться до дома и не словить ни одного подозрительно взгляда – уже хорошо. Мать вела себя как обычно, отец вернулся к ужину, они посмотрели новости и вот он в своей постели. Пытается уснуть. Жизнь идет своим чередом. В меру скучная, расцвеченная чужой кровью… жизнь. Артур повернулся на бок. В этот день ему не удалось побегать из-за незапланированного похода на одну из «его» гор. С неё как раз открывался прекрасный вид на каменистый холм, где он бросил Оливию. А без физической нагрузки сон приходил к нему лениво, словно он не заслужил возможности хотя бы на миг забыться. Артур тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок. Похоже, эта ночь будет «на подумать». Отчего-то вспомнился юноша, при взгляде на которого у Артура случился, должно быть, какой-то нервный срыв. Это не было похоже на желание убить, чувство, пронзившее его с головы до ног, он вообще не мог как-то назвать. Он никак не мог забыть широко распахнутые синие глаза. Было далеко, но Артур отчего-то точно знал, как выглядит его удивленное лицо. Через секунду он уже спал. Просыпался Артур легко. Всегда, не важно, во сколько удавалось заснуть, но глаза он открывал на рассвете. Мама называла его ранней пташкой и совсем не удивлялась другим его привычкам. По прошествии времени, родители вообще привыкли ко всему и не считали это странным. Легкий завтрак, и в половине шестого Артур уже мог выходить на пробежку. Почти каждое утро, на протяжении последних шести лет он бегал, и родителям совсем не казалось это необычным, даже учитывая то, что их сын бросил спорт так давно. Римонд нельзя было назвать городом ранних побудок, оттого Артур и мог рассчитывать на более, чем уединенные пробежки. Редкие прохожие вообще не обращали на него внимания, да и на холмы, за пределами города он сворачивал почти сразу, не часто решая пробежать по улицам. Этот день стал исключением. Артур сам не заметил, как свернул не туда, и побежал к школе. Она находилась не так уж далеко, всего пятнадцать минут быстрым шагом, но не удобно, относительно дома Артура. Причудливым образом их разделяли почти все дороги Римонда, а так же небольшой сквер перед школой. Добежав до него, Артур остановился, сменить в плеере музыку. Сквер пустовал, как и весь город в это время. На его плечо легла рука. Реакция у Артура была отменной. К нему никогда не могли подкрасться одноклассники, желающие приколоться, и этот человек тоже не смог, хотя был ближе всех к тому, чтобы напугать до смерти. За долю секунды он скрутил незнакомца, вывернул ему руку, сцапал синюю ветровку в кулак, намереваясь встряхнуть ее обладателя и швырнуть его на землю. Следующим шагом стало бы отскочить, приготовившись к продолжению драки. Но темная макушка показалась смутно знакомой, а вырываться парень даже не пытался, лишь глухо застонал. Артуру подумалось, что в этом стоне больше боли, чем он мог причинить подобным захватом. Никакой опасности юный мистер Джеймс не чувствовал, поэтому рискнул ослабить хватку и как только почувствовал, что парень стоит на ногах крепко, отпустил его, слегка толкнув вперед, а сам отступил на шаг. – Чего надо? – Нарочито нагло спросил Артур молодого мужчину, он видел, что тот несколько старше и согласно воспитанию, на которое такое пристальное внимание обращает его мать, Артур должен был быть уважительней. Но было одно крайне важное «но» – это был тот самый парень из сквера. – Бесконечно много всего, – с улыбкой ответил он и сделал шаг вперед. Похоже, парень был не в себе: конвульсивно сжимающиеся ладони, сбитое дыхание, лихорадочно блестящие глаза. Не давая приблизиться вплотную, Артур легонько толкнул незнакомца в плечо. Но, видимо, не рассчитал силу, потому что тот, удивленно ойкнув, приземлился на задницу прямо на твердый асфальт. – Я спросил, что тебе нужно, и твой ответ меня не устраивает. Ты за мной следишь? – Стена. Вокруг тебя всегда стены… – странно ответил мужчина, а утреннюю тишину взрезал хриплый голос полицейского. – Какие-то проблемы, молодые люди? – еще не дойдя до них, спросил мужчина средних лет, прослуживший в полиции достаточно, чтобы у него развилось сверхъестественное чутье на мутные дела. У Артура похолодело внутри. Стоит этому парню сказать, что он его ударил, а, учитывая, что тот сидел сейчас на земле, хотя и не выглядел сильно побитым, ему поверят. Артур значительно тяжелее его, стоит напротив с не самым милым выражением лица, еще, как назло, забыл очки, так удачно вселяющие во всех и каждого уверенность, что их обладатель не опасней кузнечика. Артур уже решил прикинуться обычным хулиганом, полицейский отведет его домой, родители удивятся, и пару недель будут обращать на его поведение чуть больше внимания, чем обычно. Но это нестрашно. Оливию добивать скорее всего не придется. Похоже, она его не опознала, иначе офицер сейчас бы не сверлил молодых людей «отеческим» взглядом, а доставал бы рацию, а то и пистолет… серийный убийца вполне мог «погибнуть» при задержании. Пока Артур молчал в ожидании действий служителя закона, Мерлин подскочил с земли и панибратски закинул руку Артуру на плечи. – Да все в порядке, офицер. Артур мне просто показал, что в регби мне делать нечего… надо сказать намного мягче, чем показал бы тренер, пойди я на отбор. Офицер хмыкнул, ответил вежливой улыбкой на глупый смех Мерлина и, порекомендовав подобными вещами заниматься все-таки в спортзале, ушел. – Откуда ты знаешь моё имя? – Артур понимал, что его пронесло и неплохо бы закрепить результат быстро свалив, но… – Лучше бы ты задавался вопросом, как этот лоб мне поверил. Вот это действительно мистика. Я… – Мерлин на секунду задумался, вряд ли Артур поймет его, если представиться настоящим именем. – Колин. Меня зовут Колин. – Ты вчера был в сквере у остановки… смотрел… – Словно увидел вернувшегося с того света? – Наверное… – Артура передернуло от того, как легко строился их разговор. Годы недоверия самому себе, попытки отдалиться от всех своих детских друзей. Даже от родителей. Но улыбка парня оставалась все так же открытой, он протягивал руку и безотрывно смотрел в глаза. Артур видел в его взгляде что-то непонятное, пугающее… точнее то, что должно было пугать даже такого пропащего человека как он, но страх не приходил. Ни инстинктивный, ни рациональный. В конце концов, знал бы этот Колин хоть что-то, разве стал бы он заминать конфликт с полицией? – Ты мне понравился, – еще шире улыбнулся Мерлин, опустив руку. – Простите? – Понравился. С первого взгляда, – Мерлин еще шире заулыбался, находя знакомые черты в этом молодом Артуре. Он так же не ладил с эмоциями, как и прежде. Стоило сказать… Мерлин понял что сказал не сразу, лишь когда Артур, поменявшийся в лице отступил на шаг в сторону и, буркнув – «извращенец», развернулся и ушел. Мерлин попинал носком ботинка землю и решил, что даст Артуру пару часов, чтобы прийти в себя, раз уж сам так поспешил. *** Мистер Джеймс всегда верил, что живет в самом спокойном городе в этой стране. Ему нравилось просыпаться каждое утро ровно в семь, завтракать, читать утреннюю газету, целовать миссис Джеймс перед уходом на работу и видеть, как растет его единственный сын. Он мог сказать, что счастлив. Когда в городе начали происходить ужасные вещи, он не обратил внимания, как и многие, руководствуясь простым и заразным жизненным принципом – «уж со мной-то этого не произойдет». Даже когда умер бывший тренер сына, мистер Джеймс не стал поддаваться панике. Но ничто так не мешает вести привычный образ жизни, как труп, упавший прямо на капот автомобиля не иначе, как с небес. *** После встречи со странным молодым человеком, Артур побежал домой. Он не мог прогнать Колина из мыслей, но и понять, что именно его беспокоит, был не способен. В итоге он выбрал метод, который безотказно помогал ему уживаться с самим собой еще до того, как убийства стали частью его жизни – меньше думаешь, крепче спишь. Домой он прибежал в приподнятом настроении. Все-таки, ничто так не радует, как свобода, а с тех пор, как ФБР взялось за расследование покушения на Оливию Сильвер, он все время рискует, зато каждый прошедший мимо полицейский – это неизменный повод порадоваться жизни и скушать двойную порцию маминых оладий с майонезом. С матерью он буквально столкнулся в дверях. Она была одета в плащ, сжимала в одной руке свою любимую сумочку, а в другой пакетик с бутербродами, которые она упорно делала для сына, хотя тот их с детства терпеть не мог. – Что-то случилось? – заволновался Артур. – Твой отец попал в аварию, – едва сдерживая слезы, ответила она и порывисто обняла сына. У Артура не успела отвиснуть челюсть, а сердце пропустить удар, как миссис Джеймс смахнула навернувшиеся слезы, отпустила сына и продолжила. – Ему на капот упал труп, когда он стоял на светофоре на Тилден авеню и я еду к нему. Не понимаю, зачем его забрали в полицию… – Дать показания… – машинально заметил Артур, он чувствовал себя странно, словно ватный. – В любом случае, если мы не вернемся до тебя, а это вероятно со всем этим кошмаром, что творится в городе, – она поцеловала сына в щеку, едва касаясь накрашенными губами и тут же стирая след от помады пальцем. – Милый, прошу тебя, когда придешь из школы, запрись дома и никому не открывай. Ключи у нас есть. – Это же не фильм ужасов, мама… – Артур хотел еще что-то добавить, но мать приложила к его губам палец. Он улыбнулся и кивнул. – Хорошо. Буду смотреть телек. – Лучше уроки сделай, – уже открыв дверь, сказала миссис Джеймс. – Да, мама, – отозвался Артур. Не говорить же, что хищник в этом городе один, и её сыну он не опасен. Хотя про труп и стоило разузнать подробней. В итоге Артур мать не послушал, и дело было не в том, что он считал себя маньяком разумным, а, следовательно, в его функции входило еще и заметание следов, коим стоило заняться, раз уж родители так удачно отсутствуют. Нет, Артур не послушался, потому что был мальчишкой подростком, у которого есть еще миллион дел, кроме уроков. И одно такое важное дело стояло на автобусной остановке и лишний раз привлекало к себе внимание. – Что ты здесь делаешь? – Артур резко дернул нового знакомого за рукав, разворачивая к себе. Удивление, отразившееся в его глазах, лишний раз потешило самолюбие юноши. – Тебя никогда не учили, что подкрадываться не хорошо? Меня чуть инфаркт не хватил! В этом городе и так есть чего бояться, так еще и ты, – заворчал Мерлин, но осекся, почувствовав, как напрягся Артур. Черт, ну как можно было забыть, что Артур не просто мальчишка подросток, но еще и серийный убийца с приличным количеством жертв. Но характер у него, похоже, остался прежним. Артур шагнул ближе, нависая над собеседником: – Я задал тебе вопрос. – Что я здесь делаю? Да брось, это же очевидно, хочу познакомиться, – совершенно не подумав, выпалил Мерлин. Это не было ложью, он хотел заново узнать Артура, однако же прекрасно понимал, что тому об этом знать не стоит. – Ты представился и знаешь, как меня зовут. Мы знакомы, – поправив лямку рюкзака, заключил Артур, продолжая пристально разглядывать собеседника. Он не казался ему опасным, а уж уши! Да его задразнили бы в школе с такими ушами. Сам Артур и задразнил бы… в младшей школе, по крайней мере, пока мог себе позволить высовываться. – Во-первых, прекрати пялиться на мои уши, поверь мне, я уже слышал все, что ты мог бы про них сказать, а во-вторых, ты меня не дослушал, я хочу познакомиться поближе, – слегка покраснев, уточнил Мерлин. Он не знал, куда деть руки, не знал, как смотреть на Артура, не знал, что ему говорить, не видел в этом мальчике, когда-то взбалмошного принца, а после самого благородного короля, но остро ощущал, что это его Артур. Чем больше тот с ним говорил, тем острее Мерлин чувствовал, что это он, просто разучившийся смеяться чистым смехом и не прошедший фирменный курс короля Утера – «хороший сын, наследник, принц». –Чего молчим? Язык проглотил? Может тогда просто телефонным номером поделишься? – Я жду, когда ты поясни… – Артур осекся. Колин смотрел на него, слегка наклонив голову, и как-то слишком уж странно улыбался. Даже по артуровым меркам. – Телефонным номером? – Или я могу проводить тебя до дома, а номером ты поделишься завтра, – еще шире расплывшись в улыбке, сказал Мерлин и даже бровью не повел, когда Артур сделал два небольших шага назад. – Не заинтересован, – не веря, что говорит о подобном, ответил Артур и развернулся. Пешком до дома не так уж и далеко. – Я провожу. – Не заблужусь. – Брось, а как же все те страшные вещи, что творятся в городе? Неужели ты откажешься от охраны? – Мерлин понимал, что несет чушь, особенно учитывая, что Артур не подозревал о его способностях. Артур неожиданно остановился, – Ты? Охранять меня? У Мерлина перехватило дыхание, настолько знакомыми оказались интонации. Вспомнилось, как любил принц высмеивать своего слугу и друга. Какими детскими и дурацкими были его шутки… как Мерлин был счастлив. Наверное, на его лице что-то отразилось, потому что Артур тут же замкнулся. – Послушай, Колин, я правильно запомнил имя? Мерлин кивнул и с удвоенным любопытством уставился на Артура. Не верилось, что ему не показалось. – Я не заинтересован в случайных знакомствах, мне не нужна охрана и я, так и быть, забуду, что ты за мной следил, так как и не надеюсь, что ты объяснишь – зачем. – Значит, мой пол тебя не смущает? – Мерлин не смог сдержать ни улыбку до ушей ни этот провокационный вопрос, но то, как растерялся и смутился Артур того стоило. Он буркнул, что ему пора и даже споткнулся, пытаясь как можно быстрее убраться восвояси. Отпустить Артура сейчас было легче. Хотя бы потому, что Мерлин знал, что будет делать, а места для случайности уже не осталось. *** В двухлетнем возрасте Артур Джеймс был улыбчивым малышом, «солнышком» по мнению всех соседок – в пять, и прекрасным маленьким принцем – в восемь. В последнем определении сходились не только его мать и их соседи, но и девочки разных возрастов. С Джереми Кейном он познакомился тогда же. Восемь – такой возраст, когда с шестилетками играть уже вроде зазорно, а старшим не в кайф играть с ними. Восьмилеток же на их улице было только двое: сам Артур и Джереми. Сын Сары и Грега Кейнов был рыжим, низкорослым и крайне жизнерадостным мальчишкой, который не отставал от Артура, пока тот не стал его другом. Правда, тогда у Артура было полно друзей – спортивная команда, одноклассники. Он был популярен, его любили, порой подражали. Но в двенадцать, когда все в жизни юного мистера Джеймса встало с ног на голову, и он порвал все отношения, какие смог, Джереми Кейн цеплялся за него железными клещами, прощал обидные тычки в школе, не спрашивал про перемены настроения, закрывал глаза на откровенную грубость и продолжал быть настоящим другом. Через какое-то время Артур смирился с тем, что ему не избавиться от Джереми и окончательно поделил свою жизнь на две непересекающиеся части. В одной были лесные пробежки, каменистая земля, нож и убийства, а в другой родители, научно-познавательные фильмы, Джереми Кейн и учеба. Когда лет в пятнадцать Джереми спросил, какую девчонку в классе Артур хотел бы затащить в кладовку, тот просто подавился. Возможно, задай друг этот вопрос не в столовой, все было бы не так смешно. Артур не ответил ему, но сам был до одури удивлен. Он же давно знал, что происходит между мальчиками и девочками, знал про влечение, видел разные фильмы о любви… И только после этого глупого вопроса понял, что сам ничего подобного не испытывал. Ему были дороги родители, Джереми казался забавным, убийства были вызваны необходимостью, пробежки нравились, некоторых девченок в школе, он мог бы назвать красивыми или интересными. Но никого не любил. Артур бы окончательно посчитал себя чудовищем, но, поразмыслив, все же понял: гнев, жалость, страх – тоже чувства. Всё это у него было. Раз любовь тоже чувство, значит, и на неё он способен. Просто пока не довелось. Краснея от становившихся с каждым днем все более скабрезными, вопросов Кейна, Артур злился, стесняясь собственной неопытности, но делиться теорией о своей бесчувственности не спешил. Джереми веселился, комментировал всех девчонок класса и был жертвой, как минимум, пятнадцати влюбленностей за год. Правда, ни в одной из них ему ничего не обломилось, кроме пары почти дружеских поцелуев. А некоторые из девушек и вовсе не догадывались о своей роковой роли в жизни Джереми, над чем, в свою очередь, подтрунивал Артур. Друг подобные шутки пропускал мимо ушей, но, когда его сердце в очередной раз разбивалось, не забывал осудить Артура, который даже не думал пользоваться своей дикой популярностью у женского пола. Артур же просто радовался, глядя на суетную жизнь друга и был благодарен за то, что тот не дает ему погрязнуть в другой, куда менее радужной, стороне жизни. Когда им было по шестнадцать, ярким октябрьским утром умерла Сара Кейн. Артур был на похоронах, осторожно придерживал за плечи рыдавшего на его груди Джереми. И сочувствовал. Глубоко и искренне. От всего сердца, которого, как ему иногда казалось, у него не было. Проходили недели, а Джереми не становился прежним. Артур пытался найти нужные слова, как-то поддержать, но лишь довел Джереми до истерики. Конечно, Артур никогда не был силен в правильной подаче собственных эмоций. Гнев, злость, ярость получались у него отлично, хотя, в основном, в другой его жизни, а вот участие и сочувствие, по всей видимости, должны были выглядеть по-другому. И стандартные фразы из дневных сериалов про «отпустить» и «жизнь продолжается» в жизни употреблять не следовало, если не хочешь получить по морде от лучшего друга. Джереми тогда сорвался, с размаху двинул ему в челюсть и разрыдался. Размазывая по щекам злые слезы, кричал: – Да, что ты вообще знаешь? Ты же никого никогда не любил… Артур сам не знал, откуда взялись: – Любил и люблю, но этого человека нет со мной, – это было выше его понимания, но он всем своим существом чувствовал, что сказал чистую правду. Джереми замолчал, тихо всхлипывая, попытался успокоиться. Они тогда еще долго сидели в тишине, которая перестала казаться гнетущей. Когда после зимних каникул они вернулись в школу, Кейн снова стал самим собой. Вскоре вернулись его фирменные скабрезные шуточки, море влюбленностей и две жизни Артура снова стали разными, как день и ночь. Но даже фирменная привычка не задумываться над тем, чего ему не понять, не спасла от пары бессонных ночей, посвященных попыткам вспомнить, почему он так ответил. Не может же он любить кого-то и не знать об этом? Потом эти мысли смазались и растворились в тени его другой жизни, и Артур не узнал чувство, ожегшее его изнутри при взгляде на Колина. *** Недолго думая, Мерлин снял номер в том же отеле, что и агенты ФБР, только на другом этаже. А чтобы впредь не зависеть от и без того уже пострадавшего по его милости Рида, утянул из центрального банка пару жирных пачек зеленых купюр, которые бросил в верхний ящик комода. Мерлин был окрылен последней встречей с Артуром. Все складывалось как нельзя лучше. Номер показался ему симпатичным, а план безупречным. Колдун откинулся на цветастое покрывало двуспальной кровати, закрыл глаза и запечатал магию в собственном теле. Конечно, ему самому теперь тоже придется ей не попользоваться, но зато и всякие твари не будут её черпать отовсюду, где бы не проходил маг. Он потянулся и мечтательно улыбнулся, под опущенными веками последний раз вспыхнуло золотое пламя. Теперь Мерлин мог посвятить все свое время королю. Познакомиться с ним снова, теперь, когда между ними нет неравенства… Когда-то в прошлой жизни Артур хотел этого даже больше, чем Мерлин. Перед его мысленным взором уже проносились еще не случившиеся сцены их будущего знакомства. Мерлин собирался приложить все усилия, чтобы у них были и первый поцелуй, и первое объятие, и ночь страсти, где он будет обнимать молодое, не изукрашенное шрамами тело… Стук в дверь прервал его фантазии, и маг от души возненавидел того, кто за ней стоит, хотел было по привычке «посмотреть» кто там, но вовремя вспомнил, что не просто так запечатал магию. – Какого черта ты творишь? – С порога спросил Спенсер, бесцеремонно толкнув Мерлина в плечо, от такого подхода маг так растерялся, что отступил, а агент, похоже, воспринял это как своеобразное приглашение войти. – Морган за тобой следит, и он видел, как ты приставал к какому-то мальчишке. Ты вообще понимаешь, что он может заметить твои… – Эй! – Мерлин поднял руки в защитном жесте. Теперь придется менять привычки, успевшие выработаться за последнее тысячелетие и не решать все вопросы силой. – Больше никакой магии, а если твой Морган будет следить за мной, то скоро поймет, что я буду трудиться в том же ключе. И ничего криминального. Мерлин расплылся в невинной улыбке, стоило Спенсеру в удивлении открыть рот. – То есть… – Рид неловко заправил прядку за ухо. – Не настолько, – проследив за взглядом своего нежданного гостя, остановившимся на кровати, прокомментировал Мерлин. – Пока что у меня самые благородные намерения. – Какие именно? – Немного придя в себя и сосредоточившись на мысли, что удивляться нетрадиционной ориентации, когда тебе силой мысли промывали мозги, не слишком оригинально. Да и кто даст ему гарантию, что он не в мире собственных фантазий, где его окружают истории и события, а не мягкие стены. Но все же это смущало и отчего-то якорем приковывало к реальности. – Нууу… – протянул Мерлин потягиваясь. – Я не собираюсь пропускать элемент ухаживаний, но не могу утверждать, что не нарушу ваш глупый закон о совершеннолетии. – Он не глупый! – Он не логичный. Цифра не может никак повлиять на взросление. Спенсер уже хотел объяснить магу, почему в мировой практике пришли именно к такому возрасту совершеннолетия и возможно упомянуть обряды совершеннолетия в некоторых культурах, когда маг вдруг сладко потянулся. – А я уже и забыл, как приятно лежать на мягкой перине, а не в сырой земле, – Спенсера передернуло, но Мерлин не обратил внимания и продолжил. – Не волнуйся, больше убийств не будет, но я сомневаюсь, что вы найдете чудовище, совершившее их. – Почему? – Я запечатал магию и им не от чего пробуждаться. Их король переродился, он человек, а до моей магии им не дотянуться. Так что даже пробудившиеся монстры забудут все и продолжат прожигать свои человеческие жизни. Мерлин снял ветровку и бросил её на кресло. Он перемещался по комнате по своим не ведомым Спенсеру делам. Повертел пульт, перелистнул пару страниц журнала, лежавшего на столе, выглянул в окно, что-то там рассмотрел и тут же полез в верхний ящик тумбочки. Уже достав оттуда пару сотен, он направился к двери, мимо Спенсера, совершенно его не замечая. – Это всё? – Не выдержав, спросил Рид. – Что? – Мерлин остановился за шаг от двери. – Думаешь, я скажу тебе кто преступник или, быть может, приведу его в наручниках? Моя магия запечатана, я человек и без угрозы моей жизни или жизни моего короля, я её распечатывать не стану. Меня вам не убить, а он еще более сложное существо, так что… Чего ты хочешь от меня, Спенсер Рид? – Я… – Спенсер сам не знал чего хотел… он не чувствовал прежней путаницы в мыслях, но для его мозга все было также, Колина будто не существовало. – Вот видишь. Я простой человек, а в этом городе больше нет убийц, так что вам с командой лучше уехать… – Утром убили юношу. Ему было девятнадцать лет, а его мать сейчас отказывается уходить из морга. У неё истерика, ведь сын был единственным родным для неё человеком. Мой начальник считает, что это не случайное убийство и оно имеет отношение к предыдущим. Так скажи мне, как мне убедить его, что нам пора уезжать? Или ты предлагаешь забыть об убийце? Мерлин остановился, но не повернулся к мужчине. Он действительно не мог помочь, не распечатав магии, с другой стороны молодой, переродившийся Артур. Явно с проблемами, но Мерлин еще разберется, отчего тот взялся за нож и пошел убивать, а сейчас… он просто очень сильно хотел все дни и часы, которые может себе позволить, провести с ним в этом захолустном городишке, переполненном бывшими монстрами. – Я ничего не предлагаю, хотите искать, ищите. В конце концов, работа у вас такая. Мерлин вдруг понял, что защитить Артура обычной ложью не получится. Придется следить и контролировать, не давать ему совершать ошибок и по возможности отводить от него подозрения детективов. *** Мерлин вышел из номера ничуть не беспокоясь ни о паре тысяч долларов, что оставил в ящике комода, ни о Спенсере, который наверняка, уходя закроет дверь, да и еще устыдится. А вот уйти от своих мыслей оказалось сложнее. В глубине души Мерлин надеялся, что это не Артур. Что может это кто-то из монстров и за ними надо просто проследить. Проходя мимо закусочной, где работает Аннис, он мысленно вычеркнул её из списка. Она бы не тронула взрослого парня – её конек маленькие дети. А вот охранница врат могла укокошить кого угодно, если он был незваным гостем на территории, которую её больной мозг в земных условиях посчитал своей территорией… типичная псина. Мерлин задумался слишком глубоко и, когда вынырнул из клубка запутанных мыслей, был уже у дома Артура. Было еще не поздно, в доме горел свет и маг решился. Короткий звонок в этом доме, похоже, никого не впечатлил. Прождав пару минут, Мерлин повторно нажал звонок, но держал дольше и повторил маневр еще секунд через тридцать. И так снова и снова. Никто не открывал в течение десяти минут, он уже решил покидать камешки в окно, когда дверь распахнулась, едва не слетев с петель. – Если свет горит, а дверь не открывают, значит, хозяева не желают никого видеть. – Привет Артур! – Мерлин даже растерялся от такого приема. Он, конечно, был излишне настойчив, но вроде бы не до такой степени. Или до такой? – О… прости. Я спутал… – Артур замялся и как-то неловко улыбнулся. – У моего друга проблема с… Впрочем не важно, тебе что-то нужно? Если Мерлин был удивлен первоначальной встречей, то теперь вовсе был в недоумении. Артур вел себя довольно дружелюбно. Не пытался захлопнуть у него перед носом дверь или вытрясти из него ответы на интересующие вопросы. – Эм… Я Колин, мы встречались днем, – Мерлин не нашел ничего умнее, чем уточнить, кто он, может быть Артур его просто не узнал. – Я помню, просто… – Кто это? – Из-за спины Артура показался тот самый рыжий паренек, с которым он беседовал на остановке, когда маг впервые его увидел. – Это не парень Вики, можешь идти домой. – Знаю я, это вчерашний псих, который тебя искал, когда ты слинял галопом, – без особенного пиетета, буркнул Джереми, и, задев Мерлина плечом, вышел. Маг недоуменно проводил его взглядом до самой входной двери дома напротив. Нет, в нем не взыграла ревность, и об убийстве он не подумал. Совсем нет… Мерлин даже подумал, что очень вовремя заточил свою магию, ведь Артур, несмотря на все изменения, вряд ли стал ценителем барбекю из друзей. – Извини, – буркнул Артур, когда за другом захлопнулась дверь. – Джереми часто влипает во всякие нелепые ситуации, а сегодня вбил себе в голову, что парень одной девушки из школы собирается намылить ему шею. Паниковал, что тот шел прямо за ним, а тут ты так настойчиво звонишь… – Сначала я ждал, – Мерлин перебил его только потому, что ему нужна была передышка. Нормальный разговор, Артур в футболке, оголенные руки. Ему на секунду показалось, что его скрутит от… возможно, это было счастье, после слишком долгого горя. – Я заметил, но Джереми умолял меня не открывать, а ты начал трезвонить, так что, – Артур смущенно улыбнулся. – Я просто хотел напугать его слегка. Парень Вики только с виду грозный. – Ну… в принципе, я был обескуражен, а парень из твоей школы точно решил бы перенести разборки на другой день. – Да… – Ну, да… Мерлин понятия не имел, что говорить, но если и дальше молчать, то Артур закроет дверь и всё закончится. – Странные перемены. В предыдущую нашу встречу ты просто развернулся и ушел, а сейчас даже не гонишь, – забросил пробный шар Мерлин. – Ты настойчивый. И неплохой парень, вроде. Правда, я спросить хотел, ты случаем не извращенец? Или у тебя импринтинг, как у утенка? Может я тебе кого напомнил? – Ты мне просто очень понравился, – перебил маг Артура. Тот конечно в точку попал, но не объясняться же было, а то примет его за коллегу маньяка и пиши пропало. Они снова помолчали. Мерлин как раз любовался узором плитки, которой было выложено крыльцо, Артур проверял, насколько плавно поворачивается дверная ручка, а сосед, вышедший за вечерней газетой пытался выкашлять свои прокуренные легкие, когда мистер и миссис Джеймс вернулись домой. – Артур! Я же просила… – Мэри оборвала себя на полуслове. – Впрочем, не важно. Пригласил бы друга в дом. Не такому обращению с гостями я тебя учила. Мерлин не успел придумать достойного ответа, как его уже мягко втолкнули в дом и предложили чашечку чая. – Мама, мы поднимемся ко мне в комнату. – Конечно, дорогой. Я принесу вам чаю с печеньем. В комнату Артура они поднялись молча и только после того, как дверь за ними закрылась, маг понял, что с этим новым Артуром может быть до дрожи опасно. Только вот дрожь была скорее от возбуждения… Он вообще не мог понять, что чувствует. Это было и глупо и смешно, но Мерлин кожей чувствовал, как густеет воздух вокруг, пока они поднимаются по ступенькам. Он не видел, но чувствовал, что Артур меняется, стоит ему скрыться от глаз своих знакомых. – Моя мама чрезмерно заботлива и видит мир в исключительно светлых тонах, – сказал Артур и развернул гостя лицом к себе. – Она вряд ли сможет понять, что ты просто слишком настойчивый парень с улицы. Или нет? – Ты слишком хорош, чтобы я мог устоять, – маг не успел оглядеться. С виду обычная подростковая комната интересовала Мерлина, он хотел рассмотреть детали, узнать привычки Артура. Сравнить с прежними. Хотя непролазный срач на столе наводил на мысль, что Мерлин нашел бы много знакомого, будь у него шанс, но Артур желал расставить все точки над i. – Ты следил за мной и знаешь мое имя. – Ты же вот только что не очень-то этим интересовался. Ну ладно… Наша встреча была случайной, а уже после я проявил чудеса сноровки. Говорю же, ты слишком хорош, я не мог удержаться и не попробовать с тобой познакомиться. – Ты хотел меня… склеить? – Артур слегка оторопел. – Ты не шутишь? – Не шучу, но опыта в амурных делах у меня не особо, вот я и веду себя… не слишком профессионально. Мерлин очаровательно улыбнулся и все-таки окинул взглядом комнату. На столе, на самом краю лежали очки Артура, в центре была свалена заготовка для мини-костра из учебников, а крышка ноутбука поднята. – Окна нужно закрывать. Особенно такие, – переведя взгляд обратно на недоумевающего Артура, Мерлин нахмурился. Не ожидал он увидеть порнушку. Артур взглянул на монитор и невозмутимо пояснил. – Это для мамы. Она вычитала, что парни моего возраста должны смотреть порнуху и теперь если не находит её, то начинает приставать с задушевными разговорами. Проще добавить в закладки парочку подходящих сайтов. Артур и не думал смущаться, с энтузиазмом рассматривая своего гостя. Мерлин рассмеялся. На сердце потеплело от мысли, что Артуру эта сфера жизни в нынешнем воплощении так же незнакома, как ему, так что даже взгляд, которым одарил его король былого и грядущего не смог охладить чувств. – Ты голубой? – Поинтересовался Артур. – Получается, что да, – честно подумав секунд двадцать, ответил Мерлин. И на всякий случай отступил на пару шагов. – Тебя это, похоже, не смущает. – Я не гомофоб, но не могу ответить тебе взаимностью, поэтому вынужден просить тебя умерить свою настойчивость и не преследовать меня. Артур сказал всё предельно вежливо и спокойно. У Мерлина просто не было шансов его переубедить, по крайней мере, сегодня, поэтому он молча выпил чаю, который принесла миссис Джеймс, пару раз попытался завести разговор, но Артур проигнорировал его попытки. Мерлин решил, что пора уходить. В конце концов, завтра будет новый день. Более удачный. *** Артуру было жутко и он не понимал почему. Всё как-то неуловимо изменилось. Он стал засыпать, стоило ему положить голову на подушку, пробежки по лесу и так доставлявшие ему удовольствие теперь вызывали практически эйфорию. Нож, с которым он никогда не расставался, перестал тяготить, и не было ничего естественней, чем чувствовать близость заточенного лезвия. В воздухе витало что-то похожее на счастье, а Колин каждый день ждал его на автобусной остановке. Артур думал, что положил конец ухаживаниям парня. Ему это было не нужно в тот момент, когда кто-то бросил труп на капот машины отца и Артур запаниковал. Особенно, когда вечером явился Джереми со своей манией преследования. Обстоятельства кричали, что не время отвлекаться на всякие пустяки, вроде амурных дел. Но Колин считал по-другому. На следующий же день, когда Артур вышел из школы и думал пойти в библиотеку послушать сплетни местного книжного клуба, председателем, которого была жена шерифа, он увидел Колина, который стоял на остановке и улыбался ему как полный придурок. Артур вообще никогда в своей жизни не видел такой улыбки и поймал себя на том, что начинает улыбаться в ответ. Пришлось прикусить губу. Конечно же, он попытался прогнать Колина, даже пригрозил заявить в полицию, что к нему клеится странный мужик. Тот лишь рассмеялся и заявил, что внутренний голос подсказывает ему, что Артур этого никогда не сделает, а своей интуиции он привык доверять. Слово за слово и Колин проводил его до дома, хотя идти было отнюдь не близко, учитывая как сильно Артур петлял. Говорил в основном он, а Артур слушал… и слушал, и слушал. А вечером заснул и во сне не видел ни крови, ни убийств. Ему приснилась улыбка. Наутро он даже себе не признался, что узнал её. И так было и на следующий день. Артур даже предпринял пару попыток грубости, но стоило ему пихнуть Колина в плечо, сразу, на остановке, как тот начал нести околесицу про взаимность и «похоже с прикосновениями у тебя нет проблем, а мои шансы не так плохи». А бить парня всерьез было жалко. Несмотря на разницу в возрасте тот выглядел не старше его самого, а сухопарость придавала и вовсе беззащитный вид. Даже если бы Колин смог дать соответствующий отпор, а он его мог дать, Артур это чувствовал, бить парня только за то, что влюбился не в того? Он снова проводил Артура до дома, смущая своим присутствием. А ещё Артур просто не мог смотреть ему в лицо, потому что губы… ему казалось, что он просто обязан заставить их улыбаться. День за днем Колин встречал его на остановке и болтал. Спрашивал про учебу, смотрел с каким-то диким восхищением и… горел. Артуру сначала было дико, но он практически видел огонь в глазах этого странного парня. Сначала он думал, что это похоть, настолько сильная, что осязаема. Все-таки Артур довольно часто за свою жизнь чувствовал дурное, не зря его тянуло убивать людей, по-настоящему гнилых. Но он не чувствовал этого к Колину, его хотелось защитить. Поэтому он решил, что это страсть и даже спросил однажды. Вечно шутливый Колин, не бывший серьезным ни одной секунды неожиданно четко и спокойно ответил. Без тени сомнения или игры он сказал, что это больше чем страсть, больше чем похоть, больше чем нежность и привязанность. Уважение, замешанное на преданности и капелька чистой любви. Они стояли тогда у самого дома Артура, и он позорно сбежал, не в силах понять, почему не может рассмеяться в ответ на эти слова, ведь они были знакомы чуть больше недели, и между ними не могло быть подобных чувств. На следующий день Артур сбежал с предпоследнего урока, не желая встречаться с Колином. Но тот уже торчал на остановке, пиная пустую жестянку. Артур и сам не заметил, как направился к нему. Он спросил лишь, с какого времени Колин его ждет, а тот ответил: «Каждый день с самого утра». Тогда Артур и решил, что попробует еще раз быть человеком, а не чудовищем и проигнорирует необходимость, если она появится. *** Артур проводил с Колином считай все сводное время. Джереми даже однажды заявил, что ревнует, но испортил эффект ржанием и тем, что смотался не дождавшись ответа, потому что Вики внезапно ответила ему взаимностью. Они ходили до дома Артура вместе, Колин говорил о своих чувствах, и все чаще предлагал продать душу за секс. Конечно же, это были шутки, Артур смеялся, но иногда ему казалось, будто он никакие это не шутки и своей реакцией он обижает Колина. А через две недели знакомства они наткнулись на два трупа в переулке. Артур видел по глазам Колина, что тот не задаст ни единого вопроса, если они просто развернутся и сбегут, а в полицию позвонят анонимно, но переулок не был самым безлюдным, а сбегать, когда тебя уже видели трое было бы слишком подозрительно. Целый день их допрашивали. Задавали глупые вопросы, вплоть до «почему вы не ехали домой на школьном автобусе». Но, когда за Артуром пришли родители, его отпустили, а Колина нет. *** Агент Морган следил за Колином Смитом, так звали этого парня, если верить информации выясненной при первом задержании, с тех самых пор, как увидел выходящим из комнаты Спенсера. Расследование шло ни шатко, ни валко, никаких улик, Оливия Сильвер хотя и пришла в сознание, несла чистейшую чушь. Утверждала, что свет хотел покарать тьму в ней за неповиновение. Ни описания нападавшего, ни возможных причин, ничего. А тут этот парень начал клеить подростка. Дерек хотел было сразу его задержать, но не нашел реальных оснований, а вот следить ему не смог помешать даже Спенсер, однажды заявившийся к нему посреди ночи и умолявший оставить это дело в покое. Наверное, если бы он пришел к Дереку с любой другой просьбой, то без особых проблем получил бы желаемое. Морган все чаще замечал слабость, которую питал к Спенсеру, но здесь… Здесь Дерек явно чувствовал зло. Как охотничий пес он чувствовал в воздухе запах будущего убийства и продолжал следить. И был вознагражден. Когда в городе произошло очередное убийство, на этот раз двойное, Колин Смит был свидетелем и не нужно было ничего выдумывать, чтобы притащить его в участок и вытрясти душу. – Твое имя. – Колин Смит. – Что ты делал в том переулке? – Мы с другом шли мимо. – Что ты делаешь в этом городе? – Ищу утраченную любовь. Дерек собирался довести этого парня одними и теми же вопросами до ошибки и вот уже по третьему кругу вел допрос. И первый раз Колин ответил на этот вопрос так. Он медлил не дольше пары секунд и хотел продолжить, когда мистер Смит его перебил. – И я знаю, что ты за мной следишь. Мне это не нравится, но не мешает. А вот конкретно сейчас ты мне мешаешь. Ничего нового я не скажу, оснований для задержания у тебя нет, так в чем смысл? – Смысл в том, что ты, мелкий засранец, пристаешь к несовершеннолетнему. Думаешь, я не заметил? – Дерек не собирался терять самообладание, но отчего-то просто не мог себя контролировать. – Я с ним всего-лишь разговариваю, дружу, а твое больное воображение дорисовывает остальное. Мерлин в принципе понимал, что выводить полицейского, если он хочет свободы не когда-нибудь, а сегодня – не стоит, но Артур, почти ответивший ему взаимностью, даривший такие ощущения, что Мерлин впервые за сотни лет тонул в чистом счастье, стремительно удалялся от участка. Он и так пытался довольствоваться тем, что есть, не смел требовать близости. А тут какой-то человечишко берет и крадет минуты, в которые он мог бы быть счастлив. Все-таки Мерлин еще слишком мало был с Артуром, чтобы не задуматься об убийстве виновника разлуки. Спенсер зашел в допросную очень вовремя. Его приход отрезвил Мерлина, напомнив, что убийства продолжались, а Артур точно и мухи не обидел за последние две недели. Уж что-что, а запах свежепролитой крови Мерлин учуял бы, учитывая как он жался к своему королю. – Дерек, какой смысл держать его здесь, или ты знаешь что-то, чем не поделился с остальными? – Спросил Спенсер и, бросив короткий взгляд на мага, подошел к напарнику. – Тебе не кажется, что твоя защита уже подозрительна. Они спорили долго. Спенсер убеждал Дерека, будто знает, что делает, а тот в свою очередь задавал вопросы. Он спрашивал, что Рид скрывает, чем его купил этот странный парень, откуда они знакомы, осознает ли напарник свои действия, почему так поступает. Спенсер вместо ответа кусал губы и говорил, что ему все равно никто не поверит. Спустя час Мерлин был на свободе, но не благодаря Спенсеру, а из-за сообщения о находке еще одного совсем свежего трупа. Когда он пришел к Артуру, дверь открыла Мэри Джеймс. Она приветливо улыбалась, поинтересовалась, отчего полиция задержала его так надолго, и видел ли он кого-то из ФБР. Миссис Джеймс, как и всем женщинам Римонда, было любопытно, а когда в игру вступает женское любопытство – логика и всё ей сопутствующее, в том числе страх, уходит в неоплачиваемый отпуск. – Значит, они считают, что эти двое бедняг связаны с тем парнем, который упал Джону на капот? – Возможно, – Мерлин хотел уже выслушать очередной вопрос мамы Артура, как в голове что-то щелкнуло. Накатила внезапная тревога, и Мерлин перебил уже начавшую говорить миссис Джеймс. – Простите, а где Артур? Мне с ним нужно срочно увидеться. – О, ты немного опоздал. Артур сначала волновался за тебя, потом ушел делать уроки, потом решил побегать, хотя уже поздно. Я волнуюсь за него, все-таки в городе сейчас небезопасно, но он сказал, что не сможет заснуть, если не пробежится. – А разве Артур бегает не по утрам? – это единственное, что смог спросить Мерлин, хотя в душе материл женщину. Ну что за беспечность? Нет, чтоб закрыться дома и выходить только по крайней нужде группами по два-три человека, раз уж по городу разгуливает маньяк. Она же не знает, что её сын возможно и есть убийца, но если так, Мерлин просто не понимает его логику. Зачем было идти к месту собственного преступления? Или это что-то за гранью его понимания? Неужели Артур все-таки сошел с ума? Или Мерлин – влюбленный идиот, ловящий кайф от обычного общения с предметом своей страсти, а, следовательно, забывший всё, что можно забыть. Даже то, что он вроде как должен был проверить монстров в городе. Но Артур смеялся над его шутками, не прогонял и даже улыбался именно ему. Мерлину. Именно так, как улыбался сотни лет назад. И кто бы не позабыл обо всем в подобных обстоятельствах? – …но пару раз в год он увеличивает нагрузку и бегает дважды в день. Иногда трижды. Он же раньше был спортсменом, но окулист сказал, что это опасно для его севшего зрения и Артур бросил футбол, но не бросил тренировки. Он говорит, что не скучает, но вы, мальчишки, всегда так делаете. Никогда не признаетесь, что вам сложно. – Да, – Мерлин смущенно улыбнулся. Несмотря на свои волнения, ему был приятен разговор с мамой Артура. Иногда, очень давно, он думал, что бы было, если бы Артур не потерял мать во младенчестве, как бы Игрейна повлияла на его воспитание. Обычно такие мысли всегда заканчивались мелочно и эгоистично – будь что-то иначе, возможно, Мерлин никогда бы не познакомился с Артуром. Также давно колдун перестал удивляться тому, как много он готов принести в жертву своему королю. Мерлин с трудом отказался от приглашения миссис Джеймс, подождать сына дома. Мэри всегда была необычайно гостеприимна и не всегда чувствовала момент, когда нужно было перестать затаскивать гостя на чай. Дом, где живет друг Артура, не нравился Мерлину. Равно как не нравился сам друг, отец друга, их газон и даже почтовый ящик. Никогда раньше, Мерлин не испытывал ревности. Но проверял он Джереми вовсе не из-за этого. Скажем, не только из-за этого. Близость к Артуру, а в последнее время и к Мерлину могла позволить монстру в нем проснуться даже в условиях отсутствия магии. Конечно, убивать в таком случае придется исключительно «по-человечески», но справляются же люди с этой задачей, а чудовищам как бы сам Бог велел. Мерлин позвонил. Открывший дверь Кейн выглядел более, чем красноречиво и явно в данный момент кровопролитием не занимался. Опухшие губы, бегающий взгляд и сказочный засос на шее говорили сами за себя. – Я… – не сразу нашел слова маг. – Я тут Артура искал… Не верх актерского мастерства, но Джереми явно поверил, только этого его скорее разозлило, хотя и не сильно, слишком велико было облегчение, что домой заявился не отец. – Слушай, я тут как бы занят, в кои-то веки пруха, не мог бы ты свалить? – Но я ищу Артура, – Мерлин мысленно отвесил сам себе оплеуху. Ну почему он вечно несет такое, что самому себе кажется идиотом. – А я последние два года искал девушку, которая мне даст. Мне сегодня везет, тебе – нет. Смирись, парень. Джереми захлопнул дверь прямо перед его носом. Мерлин медленно развернулся и сошел вниз с крыльца, размышляя стоит ли обращаться к магии или нет? В такой ситуации вернувшемуся с прогулки Артуру было до безобразия легко подкрасться к бредущему по улице Колину и напугать, тряхнув за плечи. Реакция Колина была смешной, хотя и странной, он вывернулся и вытянул вперед руку, не то отталкивая, не то защищаясь, когда он увидел веселящегося Артура, синие глаза сверкали особенно ярко. С каким-то золотым отблеском, хотя такого и не бывает. Конечно же, Мерлин забыл всё, о чем думал. Остался только Артур, его улыбка и его счастье. Почти безграничное. *** Колин встречал Артура у школы, перекидывался уничижительными репликами с Джереми, порой пил чай Мэри Джеймс и застывал столбом, стоило на пороге дома пересечься с уходящим или возвращающимся Джоном Джеймсом. Артур даже припоминал Колину это, когда тот начинал в очередной раз пороть чушь про «давай займемся любовью». Артур наслаждался их странным знакомством. Колин был веселым, остроумным, влюбленным, но вроде бы держал себя в руках. Сам Артур не мог определиться, как он относится к этим желаниям Колина, но уже перестал считать это идиотской шуткой. А главное, он как будто забыл, кто он есть. Нет, нож он по-прежнему не мог оставить, и всегда брал с собой. Если раньше он любил крепить его на поясе, то теперь крепил на икру. Из-за Колина. Иногда он так смотрел на Артура, пристально, голодно, будто сорвется в любую минуту и… наверное, обнимет. Но не было ни потребности, ни того мерзкого сосущего ощущения под ложечкой. Его не трясло изнутри. Такой легкости Артур не испытывал никогда раньше, даже в детстве. Странно, но Артуру иногда казалось, что Колин единственный человек на свете, который поймет, если ему рассказать. Выслушает и не осудит. Поэтому Артур старался не судить самого Колина. Он не понимал его, видел, что тот недоговаривает столько, что можно сказать, вообще молчит, хоть и треплется без остановки. Артур не судил его, но мучился от любопытства. – Ты уже любил. – Мне кажется или это не вопрос. – Это очевидно. – Я открытая книга для тебя. Как интересно… И что же ты видишь? – Нет. Не открытая. Просто твой взгляд, – Артур немного помолчал, подбирая слова. – Он печальный. – И поэтому ты решил, что я любил? – У тебя есть другой повод для грусти? – Колин опустил глаза, и Артуру остро захотелось забрать свои слова обратно. Или хотя бы отвлечь его внимание на что-то другое. – Получается, ты знаешь, что значит спать с мужчинами и… – Мы не спали, – как-то резко ответил Колин, но уже без непонятных ноток в голосе. – У вас не дошло? А поцелуи? – Он всегда тянул. Со всем, что касалось меня. Не только с поцелуем, – Колин забавно покраснел, а его улыбка показалась Артуру такой наивной, мечтательной, невинной. Он действительно не думал, что своими вопросами затронет его за живое… Следующий вопрос вырвался сам собой. – Ты педофил? – Что? – Если до этого Мерлин пытался спрятать взгляд, то теперь смотрел во все глаза. Ошарашено и действительно не понимая. – Ты говорил, что между вами тоже была разница в возрасте. – Что? – Я младше тебя, и раньше ты вероятно, так же выбирал помоложе… – Стоп. Выводы совершенно беспочвенные. И неверные. Он был старше, а ты в чувствах ничего не понимаешь, – резко перебил Артура Мерлин, глядя в его непонимающие глаза. Вся злость моментально испарилась, он опустил голову и себе под нос пробормотал. – Никогда не понимал. – Я просто пытаюсь разобраться, что тебе от меня нужно, – сдаваясь, признался Артур. Он уже жалел, что завел этот разговор. Надо было подготовиться, немного почитать на тему геев и хотя бы что-то о педофилии, раз уж решился спросить. – Любовь, поцелуи, секс, – в очередной раз меняя настроение, тут же ответил Мерлин и придвинулся ближе, сбивая с мысли. Артур забыл, что собирался сказать и взглянул в глаза Колина. Шутит или нет? Странно, но он иногда шутил на эту тему, а бывал убийственно серьезен. Сейчас Колин выглядел скорее мечтательно. Он подошел к перилам и посмотрел вниз, река несла свои холодные воды куда-то вдаль, и Колин чем-то был похож на неё. По крайней мере, сейчас. – Не заинтересован, – наконец ответил Артур, отрываясь от созерцания вод. Мерлин оттолкнулся от перил и отошел на пару шагов. – Черт! Да что же… – он уже хотел сказать «ты вечно надо мной издеваешься», но вовремя остановился, – … мне так не везет с парнями. Предыдущему понадобилась уйма лет, чтобы решиться на один единственный поцелуй и тот прощальный. Если бы он не покидал меня навсегда, как он думал, то и его не было бы. Артур присвистнул. – Здорово же он тебе в душу запал. Я на него похож? – В его тоне было любопытство, только любопытство. Там не могло быть ревности, твердил себе Артур, ведь между ними ничего не было… – Ты единственный, – успокоившись, ответил Мерлин и снова облокотился на перила, но уже спиной к воде, которой не хотелось сейчас видеть. Артур не мог объяснить, что им двигало, когда он подошел к Колину почти вплотную и почему он прошептал не его имя. Не его имя? Вот только глаза Колина расширились до невероятных размеров, зрачок залил радужку, а воздух, кажется, застрял в легких. Через секунду он уже обнимал Артура, не стесняясь и не обращая внимания, на призывы к приличиям.