Светлый день. Тёмная ночь.

Они уехали еще в октябре. Спенсера отстранили. Временно, конечно же. Все-таки ни один психиатр не нашел у него каких-либо психических отклонений, но Хотчнер винил именно его в провале операции в Вермонте и с этим ничего не поделать. Спенсер помнил, как его отстранили. Это произошло в тот же день, когда они вернулись в Квантико. Отчего-то это ни капли его не расстроило, он просто развернулся и ушел. Это же временное отстранение… Ему назначили принудительный осмотр у психиатра, а через два дня пришел Дерек. Столько вины в его глазах Рид не видел никогда. Да ни в чьих не видел. Они коротко поговорили через порог квартиры Спенсера, Дерек мялся, отводил взгляд и через слово просил прощения. Не говорил, что не думал. Что за глупость, конечно же, он думал, что делал. Само собой, знал, к чему могли привести его поступки. Однозначно чуял, что Спенсер лгал. Но там, в Вермонте, в проклятом Римонде, все ниточки тянулись в стену, зацепки были только на колготках Пейдж, а подозреваемый, и единственный свидетель в одном лице, был чист, словно первый снег. Даже без Спенсера его алиби было непробиваемым – незнакомые с ним люди просто помнили, как он мялся на остановке во время двух убийств, а документы подтверждали, что в город он приехал даже позже их самих. Морган еще тогда называл Римонд проклятым. Знал бы он, как близок был в определении – бежал бы, молчал бы и лгал. Как Спенсер. Хотя… Через день Морган снова пришел к Спенсеру и просил прощения. Так же. Не слово в слово, но очень похоже. Знал, что виноват, знал, что первый раз не вышло, но сдаваться не собирался. Все-таки они были близки. И стали странно ближе. Морган приходил еще четырнадцать раз. Пятнадцатый не понадобился. Утром, стоило Дереку включить рабочий ноутбук, почтовая программа сообщила о полученном письме. Спенсер ничего особенного не написал. Подтвердил, что был обижен, объяснился, как мог и заключил, что Моргану не в чем себя винить. Не во всем он ошибался. А еще написал, что ненадолго уезжает и если не вернется через день, то уезжает надолго. Дерек усмехнулся. Прекрасно владевший офисным языком Спенсер, в личной переписке оказался сумбурным и неловким. Как в жизни. На сборы ушло минимум времени. Бюро должно было Хотчу кучу отпускных дней, и он ими воспользовался. С билетом так же проблем не возникло, не особо много желающих рвануть в Вермонт холодным ноябрьским утром. *** С утра резко похолодало, и Мерлин кутался в куртку на давно изученной до мелочей автобусной остановке. Артур должен был закончить учиться через полчаса, а вокруг шастали то монстры, то люди. Мерлин давно перестал вглядываться в каждого. Оказалось, что монстров было не так уж и много в этом городе, но вот концентрация и их любимые места сосредоточились вокруг Артура. Вероятно, тот даже не замечал этого. Да и сами монстры, жившие сейчас обычной человеческой жизнью, по крайней мере, большая их часть, тянулись к своему королю похоже на голых инстинктах. Но сейчас мага интересовали не они, а отношение к нему Артура. Вчера вечером на мосту он был готов поцеловать Мерлина, но ограничился объятием. А Мерлину так хотелось верить во взаимность. Этот мальчишка все больше казался ему именно тем Артуром, которого он видел тысячу лет назад и, что таить, немного забыл. Колдун и человеческие чувства подзабыл, а сейчас они бушевали в нем, не давая сосредоточиться на чем-то помимо короля. Безудержно требовали выхода, стоило Артуру лишь посмотреть в его сторону. Никогда раньше Мерлин не знал горечи неразделенных чувств. Даже тысячелетия томясь без своего короля, маг знал, что это взаимно, что Артуру точно так же недостает его, что он тоже не может дышать при мысли о том, кого покинул. Между ними всегда всё было взаимно: неприязнь, шутки, дружба, привязанность, любовь. Тихая, преданная любовь. И Мерлин даже не догадывался, как больно смотреть на Артура и чувствовать к нему много больше, чем тот готов был дать в ответ. Похоже, пока он предавался размышлениям, занятия закончились. На остановке стало людно. Сначала младшие классы. Пара автобусов подобрала их и, поскрипывая давно несмазанными шестернями, повезла по домам. Старшие ребята рассасывались медленней. За ними не приезжали родители, они сами шли к своим развалюхам за полторы тысячи баксов, на которые копили, как им казалось, чуть ли не пол жизни – все прошлое лето. Или позапрошлое. Мерлина не это интересовало. Артур никогда не опаздывал. Не раньше, ни сейчас – Артур не опаздывал. Джереми сам подошел к Колину, которого просто терпеть не мог. За то, что тот был старше, за нетрадиционную ориентацию, за влюбленность в Артура. Он боялся, что Колин отнимет у него единственного друга. Но сейчас это было не важно. Сейчас, как и всегда, важнее всего был Артур. А с ним было что-то не так. Ему стало плохо еще на втором уроке. Он побледнел и пожаловался на головокружение. Джереми даже пришлось проводить его в медпункт, откуда его тут же выставила медсестра, сказав, что дальше займется Артуром сама. Если бы Джереми мог подумать, что Артур куда-то пропадет, он ни за что не послушался бы. По крайней мере, тогда ему не пришлось бы просить помощи Колина. Кейн нутром чувствовал, что помощь понадобится. Ведь он уже звонил Артуру домой, звонил ему самому и даже его родителям. Везде тишина. И страшно. *** Сердце бешено колотилось. Нещадно болела голова, а в груди жгло. Привалившись к дереву, Артур потер грудь, надеясь облегчить боль. Интересно, а душа может так болеть? Словно через силу он двинулся вперед. Никогда раньше необходимость пролить чью-то кровь не тянула его за собой. Это всегда случалось, стоило ему оказаться вблизи жертвы, и никогда он не шел её искать. Случалось, что он планировал убийства, но это было от того, что не хотел попадаться, не верил в тучу случайностей, которые будут продолжать его спасать. Глупо было бы прирезать очередного, слава богу, виновного человека в толпе супермаркета. Он даже пытался повернуть назад. В конце концов, что может быть палевней, чем свалить с уроков, предварительно перед всем классом чуть не навернувшись из-за парты и отчаянно хватаясь за голову. Все бы ничего, но если сегодня найдут труп, то кто-нибудь да догадается. К тому же он шел по центральной улице, и встретил соседку. Она, конечно, была занята выбором булочек, но обязательно вспомнит, если полиция будет копать? Голова снова взорвалась болью. Нет, такого никогда еще не было. Когда он более или менее пришел в себя, он стоял перед домом с голубыми ставнями. На улице было пусто, а сам он опирался спиной об очередное дерево. Если так пойдет дальше, то он разучится ходить прямо. Мысль рассмешила, а боль окончательно прошла. Не заметив его, в дом вошла женщина. Откуда она появилась, Артур тоже не обратил внимания, так что оба хороши. Оливия Сильвер. Артур прекрасно её помнил. Женщина, чьей вины он не знал, но был вынужден убить. Почти что из милосердия, он же помнил, что случается, если не удовлетворить потребность. Она все равно берет свое… Голубые ставни были открыты, а окна не зашторены. Женщина внутри улыбалась и, кажется, подпевала какой-то песне. На минуту она исчезла из виду, послышались звуки музыки, а Оливия, приплясывая, стянула свитер. Прямо перед окном. На ней была светлая комбинация, её не самое симпатичное лицо, светилось весельем и как подростку, а тем более, маньяку-убийце, Артуру было положено испытывать возбуждение. Он же сейчас получит то, что хочет и может даже изнасиловать женщину… От это мысли Артура передернуло и вспомнился Колин. Артур даже был благодарен своему больному воображению, что Колин в его голове был в каком-то черном балахонистом платье, или скорее в плаще, но уж никак не в комбинации. Артур мотнул головой и достал нож. Вот только извращенных фантазий ему в этот момент и не хватало. Музыка громко лилась из окон, и никто из соседей не услышал крика. Короткого, слишком тихого вскрика. *** Мерлин обратился к магии, но все равно опоздал. Когда он практически взлетев по ступенькам, ввалился в комнату, то сразу увидел тело женщины с колотой раной груди. Два удара в сердце, отстраненно подумалось ему. Она лежала на собственной постели, а в воздухе витал знакомый аромат убийства. Из ванной комнаты доносился плеск воды. Мерлин заглянул в дверь. Артур смывал кровь с рук. Маг не сомневался, что тот его заметил, но оба молчали. – Если не выключить музыку, её слишком быстро найдут. Я сейчас, – Мерлин шагнул к музыкальному центру. -Не выключай. Тела больше нельзя оставлять, – Артур так и не прекратил тереть руки, хотя крови на них уже и не было. – А ты, по законам жанра, должен пятиться, умолять тебя не трогать и пытаться нашарить в кармане телефон. На белой форменной рубашке Артура как-то особенно ярко алели капли еще не подсохшей крови. – А может, я лучше предложу тебя спасти? – Мерлин попытался улыбнуться. – Меня не спасти. Два и два ты наверняка уже сложил. Самое время пуститься наутек, – Артур тяжело вздохнул и отвел взгляд. И Мерлин вспомнил, как же сильно он иногда ненавидел своего короля. – А ты не хочешь предложить мне что-нибудь за молчание? – зло огрызнулся маг. Артур поднял глаза. И посмотрел на него. Совсем иначе, чем все последние недели. Он смотрел на него незнакомым слишком взрослым взглядом, а губы его растянулись в неожиданно невинной улыбке. – Все, что захочешь, – улыбка Артура стала еще шире. – За молчание. *** Артуру было около трех лет, когда родители повезли его в «их маленькое кругосветное путешествие». На самом деле они объехали всего три штата, когда отца вызвали на работу, и им срочно пришлось возвращаться. Через Массачусетс, мимо Бостона они ехали ночью, Мери дремала, так и не сумев угомонить сына, он во все глаза смотрел в окно на огромный мир за стеклом. Деревья, огни большого города вдалеке, мотели, закусочные… иногда даже на траву, смутно различимую в темноте. Когда Артур прошептал «это мой Камелот», Джон лишь по-доброму рассмеялся, решив, что жена слишком рано читает их малышу такие сказки. К четырем годам Артур совсем отбился от рук. Чета Джеймсов не успевала расхлебывать проделки сына. Артур дрался в песочнице, прыгал с моста в реку, считал подбородком сучья на всех мало-мальски подходящих деревьях, но обладал потрясающей координацией и скоростью, что особенно помогало сбежать от Мери на детской площадке и повторить любимую программу. Назвать Артура неугомонным было бы приуменьшением, близкие обычно сравнивали его с ураганом или торнадо. Цунами тоже неплохо подходило. Малыш Джеймсов защищал слабых, бил задир, обижавших девчонок, спасал котов и щенков, водил беседы с воронами и чувствовал себя как дома в любом лесу, когда любой другой бы давно заблудился. Мери Джеймс считала себя плохой матерью, Джона ужасным отцом, а воспитательницу в детском саду, откуда вечно умудрялся сбежать Артур, грозилась засудить. Но её гнев быстро утихал, стоило сыну вернуться. Он просто светился от счастья, рассказывая о горах вокруг города, о настоящих деревьях, белках, медведях, людях на улице. И тогда, как и большинство американских семей, Джеймсы пошли к детскому психологу. Нет, Мери не считала своё солнышко ненормальным, она беспокоилась, что он ничего не боится. Кажется, чувство страха вообще было ему неведомо. Это могло рано или поздно плохо кончиться, однако психолог её успокоил. Артур был совершенно нормальным, очень развитым мальчиком, его суждения бывали порой совсем недетскими, но это списали на акселерацию и влияние телевидения. А еще он был очень жизнерадостным. Но Мэри и так знала, что называет сына солнышком не за светлую шевелюру, а за свет, теплый радостный свет, который ощущался, стоило матери его обнять. С возрастом Артур изменился, характер стал спокойней, появилась несвойственная ему раньше сдержанность. Порой, Мери казалось, что она его от чего-то не уберегла. И сердце болело. В такие дни, когда она начинала винить себя в том, о чем даже не знала, Артур подходил к ней и рассказывал что-нибудь смешное. Чаще это было сочетание увиденного по телевизору, не дослушанной сказки и слухов из школы. Иногда Мери включалась в эту игру, но и она закончилась, когда Артуру исполнилось тринадцать. Он уже настолько изменился, что Мери порой казалось, что это не ее сын. Справиться со стремительно развивавшейся депрессией не помогал даже психолог. Со временем она привыкла и смирилась, предпочтя не видеть странностей в поведении сына, погрузившись с головой в заботы по дому и перипетии мыльных опер. О когда-то безоблачном счастье напоминал лишь выцветший поларойдный снимок, на котором светловолосый малыш, не отрываясь смотрел на проносившийся за окном машины пейзаж. На обратной стороне было написано: «Артур и его Камелот». *** Артур сжимал зубы, сердито встряхивал головой, но не отстранялся. С одной стороны, Мерлину было стыдно, что он не нашел другого способа затащить возлюбленного в постель, кроме как обменять его согласие на собственное молчание. С другой, Артур же сам… он сам согласился. Не мог же он не понять, что Мерлин просто разозлился и при любом раскладе не выдал бы Артура. Во всяком случае, от своего шанса колдун отказываться не собирался. Хоть настроение потенциального любовника кардинально изменилось, и теперь он скрипит зубами, зло щурясь. Но эти грабли Мерлин уже проходил и, пожалуй, оставит благородство Артуру, а сам мелочно воспользуется ситуацией и получит то, о чем мечтал. Дурацкие пуговицы на рубашке не поддавались или это его пальцы такие неловкие? Мерлин не знал. Но Артур стоял словно каменный, даже губ не разомкнул, когда он его поцеловал, не отстранился, не ответил. Мерлин попытался отогнать дурные мысли единственным всегда действенным способом. Говорить. – Я буду нежен, – с лукавой улыбкой, чтобы скрыть собственное волнение и неловкость, сказал маг. Справившись, наконец, со зловредными пуговицами, подтолкнул Артура к кровати. Мерлин присел рядом с возлюбленным и потянулся тронуть обнаженную кожу. Артур сильнее сжал зубы, когда Мерлин потянулся за очередным безответным поцелуем. Проводя языком по губам, прижавшись изо всех сил к единственному, кого он любил, маг чувствовал, что сгорает от тоски. Но семнадцатилетний Артур был слишком хорош, чтобы Мерлин смог отказаться от своих намерений. Да и внешне он был почти таким же, как и тысячу лет назад, запах, вкус… Маг отстранился, стоило мелькнуть этой мысли. Он все еще помнил вкус того единственного поцелуя, когда они думали, что на утро наступит их новая жизнь. Вместе. Застывший, как каменное изваяние Артур полулежал перед своим уже почти любовником и недоумевал, почему тот остановился, отчего так тяжело дышал. На секунду ему показалось, что Колин вовсе не Колин и заплакал бы сейчас, если бы Артур был… Артуром. Откуда взялись такие мысли он не понимал, потому по привычке решил выкинуть непонятное из головы. В конце концов, он сам решил, что может заплатить за молчание, что это не такая уж и высокая цена. Немножко потерпеть и, наверное, хотя бы как-то ответить. Ведь он согласился сам. Точно помнил всплеск возбуждения, когда соглашался, так что же с ним сейчас? А Колин сосредоточенно расстегивал брюки. Сначала свои, а потом и его. Такой смешной, привычный… Да… ответить действительно можно, раз терять уже нечего. Поэтому он коротко поцеловал Колина. Легким, невесомым поцелуем в уголок рта. Только потому, что он платит телом за молчание. Не потому, что сам хочет. Поцелуй возымел удивительное действие на Колина, он вскинул опущенную голову, расплылся в своей удивительной улыбке и повалил Артура на кровать, попутно стряхивая остатки одежды. – Уверен, – спросил маг. В последний раз, для очистки совести или того, что от неё осталось. – О да. Я уверен, что за покрывательство можно платить только телом. Мерлин так и застыл, стягивая левый ботинок. Эти интонации, он знал как самого себя и даже не удивился, что совершенно потерял голову, услышав их. *** За окном только начало светать, когда Мерлин проснулся. Он сел, стараясь не потревожить спящего на животе Артура. Рассветные лучи путались в золотых волосах юноши, скользили по спине… Он не спал. Маг не сразу это понял и внутренне чертыхнулся. Что стоило Артуру придушить его спящим? – Ты не спишь. – Нет. – И не ушел… – И не прирезал, – Артур перевернулся на спину и сказал это с улыбкой. – За вставил и кончил, не убивают, – со смешком сказал Мерлин, разглядывая гладкий торс, сильные руки, светлую дорожку волос почти полностью скрытую под одеялом. Знакомые черты лица в утреннем солнце слегка исказились, и Артур засмеялся. Так, как смеялся раньше, когда слуга имел возможность каждый раз смешить его по утрам и впервые за последние пять лет. Мерлин даже не пытался понять, что возбудило сильнее, вид обнаженного Артура или его настоящий смех. Хорошо, что он сидел, опираясь локтем на согнутое колено, и одеяло очень удачно скрывало возбуждение. – Самокритично. Хочешь еще? – напрямик спросил Артур. Мерлин тут же покраснел, в конце концов, юноша в его постели не по своей воле и он как бы отплатил уже… – Но мне придется отказать. Или ты будешь угрожать? В голосе Артура не было злости, но он злился, глаза не выдавали и малейшего намека на шутку. Сердце Мерлина в очередной раз пропустило удар, это было так характерно для Артура, злиться, стоило ему пойти у кого-то на поводу вне зависимости от того хотел он этого сам или нет. Но Артур никогда не злился на Мерлина, хотя между ними никогда и не было таких отношений. Слова вылетели сами собой, маг просто хотел взаимности. – Я не заставлю! Но… мы можем и по-другому. Глаза Артура сузились. – Ты имеешь в виду… – начал он и приподнялся на локтях, а Мерлин, как бы подтверждая его догадки, откинулся на подушки и мягко, хотя и не без хитринки, улыбнулся. – Именно это. – Ты знаешь, какой я и не боишься? Или тебя заводит опасность? – Артур стянул одеяло, которым по пояс был укрыт Мерлин, провел раскрытой ладонью по его бедру и лег сверху. Мерлин как-то судорожно выдохнул и юноша спохватился, что, не смотря на то, что он несколько младше своего любовника, на вес это не влияет. Артур приподнялся на локтях и взглянул в широко открытые синие глаза. – Извини. – Я не боюсь тебя именно потому, что знаю, какой ты, – проигнорировав извинения, ответил Мерлин. Чуть погодя он добавил. – И, да, меня это заводит. Артур не знал, как для самого себя охарактеризовать улыбку этого человека. Пошлая или чувственная? Открытая или хитря? Ему казалось, что все вместе перемешанное в причудливых пропорциях. – В школе нам все время говорят про незащищенный секс, спид и другие ужастики… – Я не болен, и мы уже трахались. Чуть раньше о таком надо думать, – перебил Артура Мерлин. Возбуждение никуда не делось, а перспектива попробовать секс с Артуром, когда тот этого хочет, будоражила воображение. – Но я чист как младенец, так что пропустим… – Ты потребовал секс за молчание. Не детские поступки, – парировал Артур, и все таки поцеловал любовника. Еще не настойчиво, одними губами вминаясь в губы, прихватывал и осторожно проводил по ним языком. – Я чист телом, а не разумом. – Вообще? – Артур не думал, что правильно понял любовника и задал вопрос просто так, как-то нехотя отрываясь от его губ. – Жизнь так повернулась, – слегка смутившись, ответил Мерлин и уже более уверенно добавил. – По крайней мере, до этой ночи был. – Шутишь? – Нет, мои шутки тебе не нравятся, чего по тебе сейчас не скажешь. И ему действительно нравилось. Артур оглаживал бедра любовника и испытывал чудной восторг. Не он ли был против этой ночи. Еще несколько часов назад Артуру не нравилось происходящее, а сейчас он убил бы любого, решившего им помешать. Справедливости ради, он признавал, что шел сюда не под давлением страха. Ему вообще казалось, что убийство Оливии словно освободило его. Колин, принимал неуклюжие ласки Артура с нескрываемым удовольствием, сам раздвинул ноги и они снова были неприлично близки. Движения были хаотичны, хотелось потереться, вжаться и чего-то еще. И Артур был неловок ничуть не меньше своего любовника. – Не тяни, между нами уже все было, – с легкой улыбкой произнес Колин, когда Артур вылизывал его шею, целовал ключицы и смущался, отчаянно смущался этих прикосновений. – Было не так, я… – Артур замялся. – Чувствую себя странно. Словно не имею права… Мерлин, нежившийся в несмелых объятиях Артура и совсем разомлевший, распахнул глаза. Голубые глаза напротив, виноватый взгляд и готовность отступить, если его оттолкнут. Мерлин это уже видел. Не оттолкнул тогда, не оттолкнет и сейчас. Они и так были близко, совсем не сложно приподняться, чтобы впиться поцелуем в желанные губы. О да, это был тот самый поцелуй. То, что всегда было характерно для Артура – нежность, заботливость, страсть. Мерлин миллион раз тонул в этом воспоминании, но не сейчас, когда он мог создавать новые. Впитывать запах, запоминать мягкость губ и наглость языка. В реальность Мерлина вернуло давление. Артур не лег на него сверху, он по-прежнему удерживал свой вес на руках… руке. Вторую он просунул под мага и теперь со всей силы вжимал в себя, но целовал все еще нежно. Контраст бил по нервам и Мерлин застонал. Наверное, что-то у Артура в голове сорвало. Иначе, какие у него еще оправдания? Но в тот момент, когда он подхватывал ноги Колина под колени, вздергивал, тянул на себя и вгрызался в его шею, ловя стоны и невнятное бормотание, оправдания ему нужны не были. Потому что это было то, чего он желал, то, на что имел право. Замешательство вызвали только комментарии любовника. – А притворялся бревном, – между стонами пробормотал Мерлин, и попытался дотянуться до смазки на тумбочке. Что-то ему подсказывало, что Артур о ней не вспомнит вовремя. – Тебе обязательно все комментировать? – Все-таки отвлекшись от вылизывания шеи Колина, спросил Артур и, не дожидаясь ответа, в какой-то степени, не нуждаясь в нем, поцеловал его. Тот снова ответил, как показалось, с большим ликованием, а в руку сунул тюбик. Повторить маневры Колина было не сложно. Смазка, пальцы, провернуть, подождать… Когда тот делал это с ним, Артуру не было ни слишком больно, но и особой приятности он не испытывал, а Колин протяжно стонал. Будь у него побольше опыта, и если бы порно-сайты он открывал не только для прикрытия, то не попытался бы прекратить. – Верни или пальцы на место или давай уже вставляй, – надрывно выстонал Мерлин, стоило Артуру спросить наиглупейшее «Мне прекратить?» и убрать руки. Перестать трогать. А ведь Мерлин уже махнул рукой на все, приготовился мять простыню, после такого напор, но Артур же не может не напоминать, как его иногда сильно можно ненавидеть… Мерлин хотел уже угрожать, когда почувствовал грубое и бесцеремонное вторжение. Если бы Артур не поцеловал его в этот момент, то ощущения были бы неприятными, но от этих поцелуев… от них Мерлин сходил с ума. Вроде и нет же в них ничего особенного, чуть ли не целомудренные, с легким касанием языков, губы успевали высохнуть, столь неспешными они были. Как и толчки внизу. Артур сгорал от стыда и, скорее всего, похоти. Ему так хотелось двигаться быстрей. Раздвинуть его ноги сильней и просто вбиваться. Трахать языком его рот, впиваться поцелуем в шею и слушать эти невнятные всхлипы. Колин издавал поистине восхитительные всхлипы, вел себя так, будто чувствовал нечто совершенно особенное. И эти звуки, они приносили бешеное удовольствие. За них, за улыбку, которая мелькала на губах Колина, стоило Артуру на секунду оставить их в покое, чтобы войти под другим углом и услышать, другой всхлип. Понять, что он его собственный и снова прильнуть к губам любовника. Все закончилось достаточно быстро, но отдышаться они не могли минут пять. Артур просто откинулся рядом с любовником и пялился в потолок. Мысли медленно ползали по черепной коробке, отмечая каждый вдох и выдох Колина. Вяло мусолили предшествующие события, а язык в таких условиях мог молоть все, что угодно. – Ты же узнал, что я убийца. Видел, как я убил… Что с тобой не так? Почему захотел этого, а не сдать меня копам? Мерлин рассмеялся, он еще не отошел от оргазма, но уже хотел еще. Еще секса, а не выяснения его мотивации. – Не такие разговоры нужно вести после траха. – А какие? – Нууу… ты мог бы поинтересоваться моей фамилией и спросить откуда я приехал, – Мерлин даже сам не понял, зачем это ляпнул, но вытянувшееся лица Артура резко подбросило и так порхающее настроение в недостижимые высоты. Но ничто не длится вечно. Особенно счастье. Мерлин знал это как никто другой. В дверь постучали. Это было и смешно и глупо одновременно, как они подскочили на кровати. Само собой следовало ждать полиции или ФБР или еще кого, все-таки они ну совсем не заметали следы. Их почти наверняка кто-то видел. Все было однозначно, и Артур практически скатился к кровати и стал судорожно натягивать на себя штаны, носки, рубашку, на которой были отчетливо видны капли крови. И весь его вид был до жути красноречивый. – Если ты в таком виде выйдешь из номера, то признание даже писать не придется, – пошутил маг и сам стал натягивать джинсы. Между ног все неприятно слиплось, задницу саднило, в дверь снова постучали, а он никак не мог сказать Артуру, что не позволит никому обидеть его. – Я в таком виде сюда пришел, так зачем мне признаваться? У меня же такая шикарная возможность прикинуться психом. – А спешно одеваешься ты потому, что репутация психа может пострадать? – усмехнулся маг, натягивая футболку и направляясь к двери. – Нет, просто не хочется быть выебанным по кругу в тюрьме для несовершеннолетних. Понимаю еще в нормальной тюряге… хотя, я вроде маньяк, меня могут и сразу к большим психованым дядям отправить, – Артур поднял с пола свои трусы, задумавшись лишь на секунду, сунул их в карман и продолжил, словно и не прерывался, а Мерлин не хихикал у двери, в которую по-прежнему долбили, но не выбивали. – Но это ничего не меняет. Я не хочу быть выебанным, так что буду прикидываться венерически одаренным и рассказывать, как на свободе меня ждет шикарная грудастая брюнетка, подарившая мне это счастье. – Как много нехороших слов, – Мерлин уже взялся за дверную ручку и посмотрел на Артура. – Все из-за нехватки общения, о которой я буду мечтать, – Артур бросил мимолетный взгляд на окно, но отмел этот вариант, выдохнул и кивнул Мерлину. Спенсер влетел в номер Колина и захлопнул за собой дверь. Он уже хотел было сказать что-нибудь такое… крепкое. В конце концов, его жизнь дала трещину, собирающуюся разрушить все здание, так почему бы нет. Но все слова пропали, стоило ему перевести взгляд с Колина на еще одного юношу в комнате. Оба были одеты явно наспех, а развороченная кровать и валяющийся на ней тюбик смазки вообще не оставляли простора для воображения. И тут юноша проследил за взглядом Спенсера, густо покраснел, замялся. Даже распахнул рот, чтобы, скорее всего, объясниться, но удалось ему выдать только полу придушенное: – Здрасте. *** – Это как-то не вяжется с образом жесток… – Мерлин заткнул Спенсеру рот рукой. – Знаешь, может он там и тщательно застирывает кровавые пятна на рукавах, но руку даю на отсечение, прислушивается. Так что давай умолчим неприглядные факты моей биографии, известные тебе. Потому что я все равно знаю больше, но молчу же. Так помолчи и ты. Спенсер только кивнул и бросил взгляд на закрытую дверь ванной комнаты. – Ты его..? – более точного вопроса Рид просто не мог задать. Казалось, так стеснялся он в последний раз в школе. – И он меня, но для чего сюда явился ты? – Мерлину было не приятно говорить об этом, но раз уж Спенсер благоразумно отказался от идеи придать слишком много значения крови, на рубашке Артура, а значит избавил мага от необходимости убивать, то можно было и послушать и поотвечать. – Я… не знаю, меня сюда тянуло. Казалось, что я должен быть здесь. Мерлин изогнул бровь и выжидающе посмотрел на мужчину. – Это правда. Просто тянуло, а в Квантико меня сейчас никто не ждет. Вот я и прилетел и вовремя. Вчера вечером нашли Оливию Сильвер, ту женщину, из-за которой мы приехали командой первый раз. Её убийца довершил начатое и… я правильно понимаю, что теперь имею радость быть с ним знакомым? У Спенсера действительно сдавали нервы. Он просто не мог поверить в то, что тот мальчишка хладнокровный убийца. И все те эпизоды. Они же провели параллель, пока работали над делом. Убийца начал лет пять-семь назад, но это получается, что мальчишка с детства… Нет, быть не может. Дети жестоки, но совершают не такие убийства. Даже психопаты совершают не такие… – Я воздержусь от ответа и напоминания о том, что я могу сделать с тобой и со всем городом. Обойдемся без угроз, – Мерлин был подавлен. Совсем чуть-чуть. Ночь с Артуром была волшебной. Поцелуи, ласки, даже грубоватый для первого раза секс, все это заставило его забыть, что Артур изменился. А Спенсер напомнил, что жертв много. И захотелось на все плюнуть и Мерлин уже почти решился, когда Спенсер продолжил. – Не хочешь – не отвечай. Но самое интересное даже не в том, что он довершил дело, а в том, что полиция до сих пор его не схватила. – В смысле? – Там нашли рюкзак. Думаю, он принадлежит твоему гостю, – Рид кивнул в сторону ванной, в которой все еще слышался плеск воды. – Но еще у неё нашли фотографии недавно убитых подростков и… трофеи. – Что? – Вещи, которые она забирала с их тел. В случае последних двух жертв еще и мизинцы. Так что… может твой гость знает что-то, о чем не подозреваем мы? Мерлин слушал Спенсера. Слушал и слышал, но отвечать уже не мог. Его словно обухом по голове стукнули. Ну, как можно было быть таким идиотом? Артур закончил застирывать свою рубашку, а сам одел одну из футболок Колина. Ярко красную. Выйдя из ванной, он ожидал увидеть осуждающий взгляд, хотя бы один. Он уже почти привык к странному мировоззрению Колина, но его гость должен был уже вызвать полицию, Артур прекрасно помнил, что видел его в участке. Но в комнате был только Колин. Белый как простыня, нервно расхаживающий из угла в угол. Ну что ж, должно же было до него дойти, что преступная романтика не меняет ничего в самом преступлении. А здесь убийство ради… ну ради чего-то же Артур убивал. Странно только, что все эти годы он мог смириться с отсутствием у себя причин для убийства, а глядя на Колина, меряющего половик неловкими запинающимися шагами, он очень хотел знать ответ на вопрос, который тот обязательно задаст. Отчего-то было очень важно оправдаться в его глазах… Очень важно и совершенно не возможно. – Девять-один-один. И можешь сказать, что видел меня где-нибудь на улице, я буду там. – Чего? – Мерлин развернулся, немного испугавшись неожиданно появившегося Артура. – Меня найдут, это дело времени. А так, тебе хотя бы не очень достанется от полиции. – Так, притормози. Я в полицию звонить не собираюсь и… наверное, тебе не о них надо волноваться. Колин весь словно преобразился. Артур смотрел на него и видел другого человека. Не веселого, не глупого… совсем не молодого. Он сделал пару шагов навстречу и все же не решился его обнять. Колин сейчас был сердит и Артур малодушно не хотел разбираться на него ли тот сердится. Поэтому он просто сел на кровать и приготовился слушать. В том, что Колин будет говорить, он не сомневался. – Я не спросил тебя… о ней. Но я знаю об Оливии, – Мерлин замялся. Ему будет легче, если не смотреть на Артура, сидящего на разобранной кровати. Он отвернулся и уже уверенней продолжил. –И других убийствах. Единственное чего не знаю, так это все ли они твои. – Не все, – спокойно ответил Артур. – Юноши… – Нет, я убил только мисс Сильвер после знакомства с тобой. – Ясно… А остальные… – Слушай, – Артур перебил Колина не раздраженно, а как-то обреченно. – Я… поверь, сам не наслаждаюсь, но похоже я маньяк. Убиваю с одиннадцати лет по два-три человека в год. Меня коротит и жертв я выбираю скорее не по шаблону, а по наитию. И да, я не очень опасный и мог бы сдаться и все такое… черт, я бы сдался, но… пойми, Колин, я не должен. А вот убивать должен. Мерлин резко развернулся. Придуманное имя резало слух. Он все еще не очень понимал, что происходит, но знал, что все ответы у Артура. Так странно, но ответы у него. И безумно хотелось, чтобы он отвечал, но звал его по имени. Настоящему. – Артур, кого ты убиваешь? – Раньше мне казалось, что плохих людей, – Артур откинулся на кровати, чем вызвал нервный смешок Колина. Но ему так хорошо. Все так, как нужно. – Я даже проверял. Пытался завязать однажды, но… я девушку голыми руками порвал. Не вытягивай так лицо. Не всех моих жертв находили. А вот их жертв находили всегда. Убийцы поначалу, насильники иногда… а вот Оливия была… Артур замолчал, пытаясь подобрать более или менее верные слова. – Тебе не обязательно говорить сейчас. Я подожду, – попытался помочь Мерлин, но Артур словно не услышал его. – Мисс Сильвер была ни в чем не виновата. И вообще последние жертвы были не достойны смерти. Мне так действительно казалось, но нож в сердце – это милосердней и быстрей, чем… Ты знаешь, что я могу сломать шею голыми руками. Причем довольно быстро, – Артур усмехнулся потолку. – Я проверял. Мерлин с трудом проглотил комок в горле, даже не представляя, что чувствует Артур, считая себя монстром… Хотя, что маг о нем знает спустя тысячу лет? Колдун наблюдает за Артуром на их постели. Смотрит, как он заводит руки за голову, тянется, а потом встает. Ему кажется или его король здесь, перед ним. Тот самый король, который уходил под воду не отрывая от него взгляда голубых глаз. – Вызывай полицию, Колин, – Артур подошел к тумбе и вытащил из-за пояса нож. Обычный кухонный нож, который черт знает где прятал. – Им понравится. Это единственное орудие убийства. – Ты им всех убивал? – Да. И никогда не мог с ним расстаться. Все время таскаю с собой, – Артур усмехнулся, с явным усилием заставил отойти себя от комода и снова плюхнулся на кровать. Мерлин подошел к ножу и не сразу взял его в руку. На самом деле он мог и не трогать его, все равно воняло темной магией так, что впору было удивляться как он раньше не почуял. Он повернулся к Артуру, тот беззаботно смотрел в потолок. Все в нем, каждое движение, взгляд, улыбка, которую он адресовал ему были такими… теплыми… прощальными. И Мерлин понимал, что он самый большой на свете идиот. А еще неудачник. И спорщик. И идиот. Идиот. Идиот. Ну кто еще спорит с судьбой? – Я вернусь через пол часа, а ты не двинешься с этого места иначе я все равно найду тебя, но буду не в настроении, – хмуро сказал Мерлин прежде чем уйти, прихватив с собой нож. *** Мерлин не очень хорошо помнил, как выглядит охранница здесь, но когда он пришел к опустевшему царству его встретила малоприятная волчица размером со слона. Сейчас она была другой. Приятное лицо, ровные зубки, белая, тонкая шея. Она уже не спала, но еще не убивала, ведь единственный, кто представлял маломальскую угрозу был намного сильней и явился ранним утром вполне себе рядового четверга по её душу. Мерлина не интересовало, что она за человек. Он просто появился прямо в её комнате, запер дверь и пригвоздил её к стене. Одним взглядом. О, волчица слышала о колдуне, который ищет способ спуститься в царство, куда ему хода нет, ещё до того, как познакомилась с ним. Слышала, что король ждет его. А, познакомившись, захотела тут же об этом забыть. И дело даже не в том, что магу кто-то из них нашептал о способе спуститься вниз, пройти рубеж мира чудовищ и смочь там остаться. Он никогда бы не узнал об этом. Дело было в том, насколько тупо было надеяться, что король не узнает. Колдун был жестоким, а племя чудовищ не боялся, но ненавидел. Еще тогда, обманывая его ради удовольствия, потакая своей сущности, ей казалось, что зря она так. Но когда такой могущественный колдун, словно потерянный мальчишка подошел к воротам и спросил где король Артур у неё было лишь два варианта: либо смеяться и схлопотать, либо лгать и получать удовольствие. Маг, причина всех напастей местных жителей, стоял перед ней и спрашивал. И был готов поверить. И ей подумалось, что все веселье закончится, король вернется в королевство, никаких тебе призрачных прогулок по миру живых, а вот если сказать колдуну, впитавшему всю магию мира, что король ушел на землю, чтобы переродиться и найти его, тогда тот последует за ним. Ляжет в землю и заснет в ожидании, когда король сделает первый вдох, запрет все лазы между мирами и будет ждать. Она прекрасно знала, что он ничего не дождется. Но и её знания не были полными, а колдун все равно проснулся. Теперь, когда её вдавливало в стену, а ребра с левой стороны уже дали трещины, она понимала, что, да, зря она тогда задержалась и развлеклась за его счет. – Говори, – приказал Мерлин и чуть ослабил давление. – Где король, там и его свита. Мы не разбежались, мы пошли за ним. Так должно быть, – девушка всхлипнула, но продолжила говорить. Ей пока не больно, по сравнению с тем, что он может, если почувствует ложь. – Только король не помнит. А мы… ну мы же монстры, вот и хулиганим, – она усмехнулось, а нижнее ребро все-таки сломалось. Девушка с трудом поборола желание вскрикнуть. – Без шуток, так без шуток, зачем же сразу так… – Ты солгала, а я из-за этого… я думал он возродился. Что это второй шанс. – Король просто пошел за тобой, а тебя нигде не оказалось. Он же связан клятвой, и на земле ему делать нечего, пока договор не нарушен. Мерлину не верилось и он заглянул в её память, будь она чудовищем – не получилось бы, но сейчас девушка из плоти и крови. Нужное воспоминание нашлось моментально, для неё этот момент был свеж в памяти. Артур, в черных доспехах, на вороном коне, окруженный тварями из ночных кошмаров приближается к перекрестку дорог. Тому, где убили и похоронили Мерлина. Маг не сразу заметил, но король, как и его свита, скорее сгустки тумана, мимо проезжают повозки, а одна из них прямо сквозь жуткое зеленовато-коричневое чудище. Через секунду сцена сменяется, чудищ меньше и Артур спешившись стоит за спиной у священнослужителя. Кажется, он вынес приговор Мерлину. Досматривать колдун не стал, и так все понятно, Артур пошел мстить. Они разминулись. Было бы смешно, если бы не было так кроваво. – И как понимать то, что здесь происходит? Почему вы все не вернулись под море? – Потому что прошло семьсот лет и мы так и не нашли пути обратно, потому что кто-то, я не подкалываю, ребра ломать не надо, забрал всю магию до последней капли выпустив последний вздох. Ты нас запер. Король и некоторые из нас оказались на земле и мы тянулись к ним. Из-под моря можно попасть к королю, но обратно не вернуться просто так. – Но я приходил к вам… – растерянно произнес Мерлин. – Поздно. Уже осталась только я. Все-таки приказ был четким – охранять, но и мне пришлось уйти за королем. – Зачем врала? – уже жестче спросил маг. Его время выходило, он уже понимал, что должен делать, но верить не хотелось. – Я же чудовище, а это земля, – она тянула слова, смаковала. – Против сути моей было сказать правду. – И Артур вас убивает… – Чтобы выкинуть излишне оборзевших обратно под море. Нас вернуть можно только убив. И то ненадолго, ведь мы всегда возвращаемся на свет, к нашему королю. Она ухмыльнулась, а Мерлина практически стошнило. Счастливый месяц совместной жизни с ничего не помнящим Артуром. Но тем самым. Настоящим. – Всего семьсот лет… – Поэтому и нужен король. Бесплотными порождениями кошмаров мы будем семьсот лет, а после этого родимся среди людей и… – Артур тоже. Ведь он теперь ваш… – Бессмертный король, – волчица вдохнула воздух и закашлялась. Мерлину даже показалось, что это чудище восхищается Артуром. Но ему так не хотелось слышать её следующие слова. – Он не подвластен даже тебе. Никакая магия его не тронет. Вы даже прогнать его из своего мира не можете. – Ну да, – Мерлин уже не обращал внимания, как давит на девушку, но не слышал всхлипов, значит не слишком сильно. – Его просто нужно убить. – Ты не сможешь! – Волчица оскалилась, но она знала… не хуже, чем знал он сам, вопрос скорее в захочет ли. *** – Ты вернулся, – констатировал факт Артур, когда Колин вошел в номер. – А ты вообще не двигался? – Нет. Я жду. – Пойдем. Они шли к уже знакомым обоим холмам. Там Артур оставлял трупы. Раньше такие лысые холмы обходили бы стороной и не стали бы возводить городские дома рядом, ведь все знали – в таких местах хозяйничают не здешние силы. Сталь обычного кухонного ножа, которым пользовался Артур почти семь лет, холодила. Пугала даже самого мага. В конце концов, оружие своему королю он создавал не понимая что делает, соединяя силу клинка и душу Артура. Наверное, когда все закончится и Мерлин снова найдет Артура, тот будет долго дуться за такую подлость… все-таки он привык к мечу и это как-то мелко. Мерлин шел позади Артура и не сомневался, что тот понимает куда ведет. Не сомневался даже в том, что в глубине души, он понимает, что произойдет. А вот разговора не ожидал. – Действительно, полиция звучит как-то смешно. Колин, это ведь не твое имя, – Артур оглянулся через плечо и Мерлин пониже опустил голову. Он не хотел смотреть в глаза своему королю, ведь в этот раз он не может с чистым сердцем клясться, что не знал. Обещать невозможное. – Не мое. – Мне казалось, что все закончится на улице. Я буду окружен полицейскими, а рядом будет труп с переломленной шеей. Но в лесу, конечно, как-то поприятней. – Ты ничего не помнишь, – пропуская слова Артура мимо ушей пробормотал под нос Мерлин. – И не вспомню, – слишком легко и непринужденно ответил Артур. – Мы пришли. Мерлин хотел бы спросить что он имел ввиду, уверен ли в этом и… наверное, хотел предложить забить на все и продолжать в том же духе. Ну будут просыпаться чудовища, ну будет Артур их убивать. Так маг даже поможет. Люди не догадаются, а то что смертность повыситься… так не проблема сгонять чудищ в нужные города, ну а на них какой-нибудь катаклизм. И люди в неведеньи и договор не нарушен. А у них есть лет десять. Дольше Артур не позволит, все-таки если он будет помнить, кто он есть, то и его свита будет знать как правильно рвать на куски. Или что там у них в предпочтениях. Артур окликнул его и крамольная мысль сразу отпустила. Нет, его король не простит такого. Поэтому Мерлин не медлит. Ведь если хотя бы на секунду задуматься, то можно и передумать. Нож уютно лег в ладонь, грея знакомой магией, а Артур даже не попытался сбежать или сопротивляться. Он даже смотрел куда-то в сторону, а после того, как лезвие вонзилось в грудь, и его колени подогнулись, а сам он упал на землю, увлекая за собой своего убийцу. Даже после этого он смотрел в него, но слова как всегда были только для Мерлина. – Это стоило того. Я видел мой Камелот.