Почти родной

Кровь глухо стучала в ушах, заглушая звуки сражения. Проиграть нельзя, лучше уж умереть, чем поддаться этому самодовольному осману. Столько пролито крови, столько утеряно здоровья! Нельзя, чтобы такие жертвы пропали зря. Он столько боролся с Турцией, что страшно устал, но сдаваться – не лучший выход. -Ну, что ж ты, мой маленький болгарин, так сопротивляешься? – Садык рассмеялся Стану в лицо, — Как будто не привык быть на побегушках у Византии! -Заткнись, скотина, — сквозь зубы процедил Болгария, рассекая воздух мечом прямо у Аднана над головой. Как он неудачно пригнулся! Ну, ладно, не страшно, силы пока есть. Да, Болгария куда слабее, да и снаряжение его довольно хилое сравнительно турка, но слишком уж бьет в голову желание быть свободным. -О, как заговорил! Надо же! Я не думал, что ты такой агрессивный. Я тебе не понимаю! У меня светло, тепло и мухи не кусают, так что ж тебя не устраивает? – Турция продолжал открыто насмехаться над своим противником. Победа была явно на его стороне, и он это знал. Просто было забавно наблюдать, как сражается почти беспомощный Стан. Он напоминал ящерицу, которую поймали за голову, а она по привычке пытается спасти свою жизнь за счет хвоста. -Сколько можно трепаться? Не понимаешь и не понимай дальше! Не мои проблемы, если с головой не в порядке, — отрезал болгарин. Такому палец в рот не клади, откусит и не подавится. Садыка эти слова разозлили. Он с удвоенной силой бросился на Болгарию, тот едва успевал уворачиваться от его ударов. Хотя это удавалось Стану, не впервой отбиваться. -Что, смелый стал? Не боишься даже Османской империи? Это откуда у тебя столько храбрости, Богомилов, от мамочки досталось? Это задело за живое. Ярость ослепила, ударила в мозг, заполнила сердце. Болгария, покраснел от гнева и замахнулся мечом посильнее, целясь Аднану в голову, но тот вовремя уклонился, избегая ранения. Следующий удар пришелся ему в бок, но латы спасли ценой собственной красоты, на которую Турция никогда не жалел денег. -Не смей говорить о моей матери, подонок! Что ты вообще о ней знаешь?! – проорал болгарин, снова занося оружие над противником. -О ней – немного, зато сведений о тебе у меня по горло, — ухмыльнулся турок, без труда отражая атаки Стана. Это выбило Богомилова из колеи. Ярость прошла, оставив лишь недоумение. Знает? О нем? Откуда? -Зачем тебе я? Почему мне нельзя пожить спокойно, остаться независимым? – Стан хотел пожаловаться лишь себе, но слова сами сорвались с языка. В едва видных из-за маски глазах Садыка промелькнуло что-то ему несвойственное. Жалость? Понимание? Этого Болгария так и не узнал, потому что все почти сразу сменилось все той же мерзкой ухмылкой. -Узнаешь, если воссоединишься со мной, Болгария, — приторно прошипел Аднан, — Поверь, это совсем не страшно. Может, даже приятно… А может, он прав? Болгарин слишком устал от вечных нападений соседей, которые жаждут его плодородных земель, которые ещё и граничат с морем. Может, Садык действительно желает ему добра? Тогда защита ему и его дому гарантирована, причем такая, что никто даже не захочет с ним воевать. Нет, нельзя. Нельзя вестись на его сладкие слова. Свобода важнее роскоши. Лучше уж Стан сам добьется такого же уважения среди стран, чем вот так подчинится этому проходимцу. -Сомневаешься? Хм, это плохо. Неужели ты не помнишь, что случилось с Сербией? Он до сих пор не может восстановиться после той битвы! Стал моим вассалом, как миленький! -Я не Сербия! Мне все равно, кого ты там согнул пополам и над кем поиздевался, но я буду сражаться до последнего! Да, тебя уважают и боятся, но есть ли кто-нибудь, кто тебя по-настоящему любит? На мою сторону встала почти вся Европа – Венгрия, Польша, Франция и ещё очень многие, а кто с тобой? -Конечно, со мной нет никого. Но зачем, когда я итак достаточно силен, богат и успешен? Я не нуждаюсь в этих соплях, ты понял? И, кроме того, чем тебе помогли эти хваленые европейцы? Стан на мгновение замешкался. Турция был прав, как ни неприятно это признавать. Сейчас Болгария один, стремительно слабеющий и очень уставший. Помощь Европы была неоценимой в борьбе с османом, но это было лишь ради их выгоды. -Я тебя ненавижу, Аднан. Ненавижу всей душой, — срывающимся голосом сказал Богомилов. Рука с мечом устало повисла вдоль тела, но Стан заметил это слишком поздно. Турок сделал резкий выпад мечом и сшиб с ног болгарина. Болгария больно ударился о землю затылком, шлем, закрывающий лишь верхнюю часть головы, моментально слетел с неё. В мозгу помутилось от боли. Садык наступил ногой на его неприкрытую ключицу, от чего Стан закашлялся и попытался сбросить с себя Аднана. -Вот и все, мой милый. Все закончилось именно так, как я и предсказывал. Скажи, зачем мы потеряли столько времени на все эти ссоры, битвы, разборки? Почему нельзя было так сразу и начать? -Пошел ты, — прохрипел в ответ Богомилов. -Я-то пойду, но ты будешь со мной, — заключил турок, — мой вассал. -Вассал? – вновь закашлявшись, переспросил Болгария, — Вассал? Ты думаешь, что я вот так просто тебе сдамся? -Я не думаю, я уверен, — Турция убрал ногу со Стана, что позволило захватить ему побольше воздуха, и присел на корточки, — А что тебе остается делать? Болгарин попытался встать, но реакция Садыка его опередила. Аднан резко опрокинул его назад, и Богомилов опять ударился головой. Из глаз брызнули слезы, но Болгария этого даже не заметил, находясь в едва сознательном состоянии. Турок на фоне неба теперь казался ему просто пестрым расплывчатым пятном. -Теперь понял? – донесся голос. Стан слышал его, словно через подушку, а языком пошевелить и вовсе не мог. В голове проносились странные образы, далекие воспоминания, возникшие неизвестно откуда. Богомилов попытался отогнать их и встать, но не выходило, тело не слушалось его. Болгария почувствовал, что Турция нагнулся над ним, он ощущал его горячее дыхание около своей щеки, взгляд Садыка, казалось, прожигал его насквозь. Аднан прикоснулся ладонью к его щеке, на что Стан дернулся в другую сторону. Боль прожгла болгарина насквозь, но злая радость оттого, что Турция убрал руку, немного смягчила её. -Не хочешь? Что ж, у меня ещё будет время, — ухмыльнулся турок, — Однако ты проиграл, Станко. Отныне ты мой.