Почти родной

Болгария не спал всю ночь, думая о словах позвавшего его незнакомца. В голове вертелось столько вопросов, что все они, казалось, даже не помещались внутри неё. Кем был незнакомец? Чем Стан может помочь европейцам? Кто из сторон сильнее? Что сделает с ним Садык, если узнает, что тот воевал на стороне его врагов? И, наконец, насколько опасна затея повоевать? Ответ на первый вопрос крутился у Богомилова прямо рядом с виском, но был, тем не менее, совершенно неуловимым. Тот, кто прятался в кустах, показался болгарину знакомым, хотя он и видел лишь его глаза и слышал невнятный голос. Но эта манера разговаривать и совершеннейшая бесцеремонность кого-то напоминала Стану, а вот кого – этого он понять уже не мог… С такими мыслями парень провалился в сон, забыв даже раздеться. Проспав едва ли два часа, Болгария открыл глаза. Солнце за окном едва-едва поднялось над горизонтом, придавая земле и деревьям рыжий оттенок. С минуту полежав в кровати, Стан резко поднялся, влез в сапоги и как можно незаметнее выбрался из комнаты. В доме было тихо, лишь в той стороне, где находилась кухня, слышались чьи-то голоса. Гадая, проснулся уже Турция или нет, Богомилов выскользнул на улицу, и, проверив, нет ли за ним слежки, бросился в конюшню. Болгарин выбрал белого коня по имени Актай. Судя по всему, он был не самым быстрым, но выносливым; его не выезжали уже много дней, он не считался лучшим. Однако сейчас все это было не главным для Болгарии. Он быстро оседлал коня, взлетел на него, и конь, чувствуя на себе долгожданного наездника, помчался даже без приказа. С непривычки Стан сначала держался на лошади неуверенно, но, вспомнив свое прошлое, прижался к Актаю покрепче и, пришпорив его, помчался быстрее. Пьянящее ощущение скачки, так давно не посещавшее Богомилова, едва не сбило его с седла. Бьющий в лицо ветер, поднимавшаяся над землей монета солнца, умытая вчерашним дождем трава и проносившиеся мимо деревья – все это вселяло в парня такой дикий восторг, что он даже подумывал о том, чтобы не ехать на встречу с теми людьми, а просто мчаться вот так весь день, куда глаза глядят. Но не узнать, кто воюет с его хозяином и кем оказался вчерашний гость, было выше его сил. К Варне болгарин подъехал довольно быстро, это его даже немного расстроило. Однако ему прошлось проехать шагом ещё некоторое расстояние, чтобы отыскать тех, кто позвал его. Этих людей он разглядел издалека: их было пятеро. Дрожа от нетерпения, Болгария подъехал к ним и спешился. Своего гостя он узнал по разговору. Им оказался блондин среднего роста, которых быстро разговаривал со своим чуть более высоким товарищем. У него были темно-русые волосы, почти такие же, как и друга, зеленые глаза и мягкое, хоть и серьезное, лицо. Неподалеку стоял ещё один молодой человек, внешне очень походивший на блондина: такие же светлые волосы, только другая стрижка; сердцевидное лицо с мягкими чертами, не очень высокий рост. Только вот этот парень имел куда более темные глаза, носил очки, и из его макушки торчала завивающаяся прядка. Рядом с ним крутилась, как ни странно, девушка, с длинными русыми волосами и живым личиком. Кажется, она старалась потакать человеку, пыталась привлечь его внимание. Пятый человек стоял к Болгарии спиной. Волосы до плеч были собраны в хвост, поза выражала крайнее нетерпение, но вместе с тем собранность. Человек стоял в одиночестве. Пока Стан думал, с чего бы начать разговор, вчерашний блондин сам подошел к нему. -Ты пришел! Это, типа, замечательно, — улыбнулся он и подвел его поближе к своим союзникам, — Да ты, типа, не жмись! Тут все свои. Представить их тебе, что ли… Парень замолчал ненадолго, выдохнул и вновь заговорил: -Короче, ребят, это – Болгария, Стан Богомилов. Прошу любить и жаловать. Меня зовут Феликс Лукашевич, я Польша. Точно, Польша! Ну конечно! Он был одним из тех, что боролся с османами ещё тогда, когда Богомилов был свободен; тогда-то они и познакомились. -Ну, вспомнил меня? Отлично! Дальше: это, типа, мой союзник, друг и опора, — он указал на разговаривавшего с ним парня, — Литва. Торис Лоринайтис. Литва улыбнулся болгарину и коротко кивнул. Он сразу внушал доверие всем своим видом. -Это мой брательник Чехия, — продолжил поляк. Похожий на него молодой человек пожал Болгарии руку и представился: -Ян Новотный, очень приятно. А это моя, так сказать, подруга, Хелена Дворжак… -Лучше просто Ленка! – перебила девушка, несколько минут назад скакавшая около Чехии, — Рада познакомиться! -Так, заканчиваем базар! – распорядился Феликс, — У нас тут ещё есть, типа, непредставленный субъект… Венгрия, солнце наше тотально ясное, подвали, рыбка! Человек, стоявший некогда спиной, развернулся и в мгновение ока очутился около компании. И каково же было удивление Богомилова, когда он понял, что это… девушка. -Эржбетта Хедервари, приятно познакомиться, — поздоровалась она и подмигнула Стану, после чего развернулась к поляку, взяла его за грудки и прошипела: -В табло захотел? -Да ну тебя, Эрж! Ты же знаешь, зайка, я шутя! – хихикнул Польша и состроил невинную мину. Хедервари улыбнулась. -Хорошо, поверим на этот раз, — миролюбиво сказала она и моментально забыла о Феликсе, который тем временем подошел к Литве и очень громко шепнул ему: «Во, Лит! Видал, как надо?» Торис вздохнул и от души дал ему леща. Венгрия обратилась к Болгарии: -Хорошо, что ты пришел. Если мы выиграем эту битву, то ты наверняка обретешь свободу. Мы давно уже воюем с Садыком, но его империя слишком сильная. -А почему вы решили свергнуть его? – поинтересовался Богомилов, позабывав все имена. -Да он тотально заколебал уже! – Лукашевич опередил свою напарницу, вылезая из потасовочки, которая развернулась между ним и Лоринайтисом. Оба уже катались по земле, мутузя друг друга. -Феликс, ну встаньте вы с пола, что как дети-то малые? – отчитала Эржбетта, строго смотря на них, и продолжила: — Он прав. Турция не дает покоя всей Европе, с ним нужно что-то делать. Венгерка, поняв, что парни её не послушали, подошла к ним и собственноручно разняла. -Вы что, не поняли? У нас серьезнейшая ситуация, а они тут, как малыши, развели возню! Все вы, мужики, одинаковые! -Ладно, ладно, Эрж, ты же знаешь, что мы никогда не ссоримся. Это так, разрядка обстановки, да, Фель? – извиняющимся тоном произнес литовец, мило улыбнулся и картинно обнял Польшу. Лукашевич ответил ему тем же и умильно заморгал, глядя на подругу. -Идите вы, — выдохнула девушка. И стоило только ей открыть рот, чтобы вновь обратиться к Болгарии, вдалеке послышался конский топот, свист и улюлюканье, свойственные лишь одной армии. -Османы, — подал голос Чехия, замирая на месте.