Почти родной

-По местам! – заорала Венгрия, резко разворачиваясь на голоса приближающихся турок, — Болгария, ты иди за Ленкой, стойте на пушках, для большего ты пока слишком слаб. Не тормози! Словакия уже неслась по направлению к невысокой, а потому почти незаметной башенке. Стан побежал за ней, гадая над двумя вещами: откуда Эржбетта столько о нем знает и почему ему нельзя участвовать в битве? Не так уж и плохо он себя чувствовал в последнее время, он мог бы сражаться наравне с остальными... Несмотря на все попытки обидеться, у Богомилова ничего не вышло. Все силы ушли на то, чтобы добежать, подняться по крутым лестницам и спрятаться за снарядами. За миг до того, как скрыться за пушкой, болгарин успел бросить взгляд на открывавшийся сверху пейзаж. Солнце давно уже поднялось; поле, усеянное некогда цветами, сейчас заполонили европейские воины. Венгрия, Польша, Литва и Чехия находились в разных местах, смешавшись с рядовыми. Все это войско возглавляли двое: крепкого вида молодой мужчина и человек постарше. Юноша громко кричал что-то, подбадривая свою армию и давая последние распоряжения. Его спутник молчал и смотрел в сторону, где уже показались соперники. -Кто эти двое? – поинтересовался Стан, немного отдышавшись. Дворжак ответила не сразу, переводя дыхание. -Тот, что помоложе – король, его зовут Владислав. Он совсем ещё юный, но это не мешает быть ему крайне серьезным и храбрым. Польша с Литвой и Венгрия по праву гордятся им, мне даже немного жаль, что я не нахожусь под его покровительством… А второй – венгр, Янош Хуньяди. Он полководец, и это все, что я о нем знаю. Болгария ещё раз посмотрел вниз. Турки были уже совсем рядом, и, кажется, были подготовлены куда серьезнее крестоносцев. Османская армия была в два, а то и в три раза больше польско-венгерской. Владислав в последний раз крикнул что-то своим подопечным, на что они дружно разразились громогласным «Ура!». Стан заметил во главе наступающих турок Аднана с его султаном. У Богомилова затряслись колени, но он унял дрожь, успокаивая себя тем, что Турция не узнает о его измене. Хотя можно ли называть это предательством, если болгарин никогда и не старался завоевать расположения Садыка? -Стан, — робко, но вместе с тем решительно начала Словакия, — стреляй только тогда, когда я скажу. Это распоряжение Владислава, может, у него есть какой-то план… А Венгрия подает мне знаки. Богомилов кивнул. Хорошо, что осман в свое время учил всех, даже слуг, обращаться с пушками, дабы суметь защититься и без армии – мало ли что! Конечно, болгарину претило слушаться девушку, но раз того требовал король, то можно и перебороть свою гордость. Болгария уже начал доверять этому молодому монарху, который в свои-то годы успешно управлял не только двумя сильными государствами, но и мог в то же время воевать с грозным Востоком. Турецкая армия ударила внезапно. Она косила первые ряды крестоносцев, словно чума. На какое-то мгновение европейцы растерялись, и Владислав, пытаясь вернуть им уверенность, закричал во весь и рванул в самую гущу сражения. Его полководец, Янош, давно уже бился с каким-то внушительного вида турком. Польша с Литвой переглянулись и бросились на помощь, ведя за собой армию, которая сумела прийти в себя. Богомилов смотрел на идущий бой, как завороженный. Запах крови, льющейся рекой, чувствовался даже здесь и действовал на болгарина, как красная тряпка на быка. Хотелось спуститься туда, вниз, и резать врагов направо и налево, но… Нельзя. Нельзя, хотя Стан терпеть не мог наступать на горло собственному «хочу» ради противного «надо». Болгария услышал, как Эржбетта, засунув два пальца в рот, оглушительно свистнула. Посмотрев влево, на свою напарницу, он увидел, что та поджигает фитиль, и поспешил сделать то же самое. Болгарин смотрел на то, как догорает искорка, когда услышал звонкое «Огонь!». Кричала, конечно, Ленка, она же успела закрыть уши руками, а вот реакция Стана немного затормозила. Его оглушило выстрелом на несколько секунд, он едва не упал, но вовремя пришел в себя и посмотрел на то место, где, предположительно, упало ядро. Расчет не подвел – слева от центра поля создался почти ровный круг, внутри которого лежали трупы османов, выкошенных пушкой. Куда попал снаряд Дворжак, болгарин понять не успел, потому что пришлось вновь спрятаться. В небольшую дырку в стене можно было смотреть на ход битвы. Армия европейцев, кажется, одерживала победу, но все могло повернуться иначе. Чехия с перекошенным от злости лицом пытался одолеть одного из приближенных султана, чьего имени Стан не знал. Венгрия разошлась и просто мчалась вперед на своей серой в яблоках лошади, попутно срубая головы всем попадавшимся. Такой девушки Богомилов не видел ни разу в своей жизни; пожалуй, она дала бы фору немалому количеству мужчин. Словакия снова закричала «Стреляй!», и парень поднялся с колен, подпалил веревочку фитиля, и на этот раз моментально зажал ладонями уши. Его снаряд прибил примерно восьмую часть оставшихся в живых османов. Армия Садыка терпела поражение, но ни он, ни его султан не думали сдаваться, что сильно напрягало Болгарию. В поле зрения Богомилова попали Торис и Феликс. Они сражались спиной к спине, отражая удары окруживших их соперников. Казалось, что они и вовсе приросли друг к другу, настолько слаженно действовали и рубили почти в унисон. Победа близка – сомнения в этом не было. Истощенная османская армия не могла дать отпор крестоносцам. Радость нахлынула на Стана, заставляя забыть о том, что судьба не любит преждевременного «ура»… То, что случилось что-то непредвиденное, Богомилов понял не сразу. Это дошло до него лишь тогда, когда над головой Польши занеслась, сверкая на солнце, турецкая сабля. Нападение было нечестным, подлым, турецкий воин появился сзади, и если бы не реакция Литвы, защитившего своего друга, то Лукашевича сейчас уже не было бы в живых. Этот факт заставил болгарина удивиться. Нападать в момент проигрыша казалось нелогичным. Стан выглянул из своего укрытия и охнул: к османской армии подоспела подмога. Теперь войско Аднана было ещё больше, чем изначально. Крестоносцев били одного за другим, не спасали даже храбрость короля и опыт полководца. Словакия, не имевшая возможности следить за боем, ни о чем не подозревала, а Хедервари не смогла бы подать сигнал – на неё напали сразу несколько воинов сразу. Нужно было решать: либо стрелять, не дожидаясь сигнала, или сидеть на месте, выполняя все по плану. План… Внезапное подкрепление врагов вряд ли входило в задумку Владислава. Наверняка он не знал о том, что это случится, значит, выход один. -Атас! – заорал Стан. Дворжак встрепенулась и посмотрела на своего напарника, недоуменно вскинув брови. -Ленка, к Садыку пришло подкрепление! Наши в растерянности, нужно помогать! Словакия застыла. В ней, как и в Стане пару минут назад, боролись два чувства: долга и страха за своих. Подумав несколько секунд, Ленка поднялась и запустила снаряд, не успев даже закрыть уши. Её отнесло назад, но она сумела удержаться на ногах. Богомилов, улыбнувшись про себя храбрости этой девушки, последовал её примеру. Вместе они свалили не так много народу, но все же это было лучше, чем совсем ничего. Тех, кто остался в живых из европейской армии, можно было запросто пересчитать. Владислава не было видно, Янош бежал с остатками выживших. Турки торжествовали победу, выгоняя крестоносцев со своих территорий. Звуки выстрелов и ударяющихся друг о друга сабель и мечей прекратились. Остались лишь радостные вопли османов. Проиграли. Осознав это, Богомилов сел на пол и запустил руки в волосы. Не было ни страшно, ни грустно – не было ничего. Осталась лишь пустота в том месте души, где жила надежда. Ленка поближе подошла к нему и осторожно погладила по плечу. Стан улыбнулся себе в ладони: ему нравилась эта девушка, её самоотверженность, упрямство, её умение наступить страху на горло, когда он нависает прямо над ней. Как жаль, что ему дано так мало времени узнать поближе её и остальных… -Пойдем, Станко. Османы ушли. Пойдем, Венгрия, Литва, Чехия и Польша стоят внизу, — попросила Дворжак, словно читая его мысли. Болгария тяжело поднялся. Взявшись за руки, они спустились по все той же крутой лестнице и издалека увидели четверых бойцов в окружении одних лишь мертвых солдат. Уже тогда было понятно, что что-то случилось. Эржбетта плакала на груди Феликса, а он растерянно гладил её по голове, невидящим взглядом смотря куда-то вниз. Торис стоял на одном колене, прижав к сердцу рукоятку меча и закрыв глаза. Чехия стоял в стороне, потупив взгляд; Словакия сразу бросилась к Яну. Стан медленно подошел к компании. Не успел вопрос сорваться с его губ, как он сам увидел причину горя. -Он умер… Умер… — всхлипывала Венгрия, покрепче прижимаясь к Лукашевичу. Перед ними лежал мертвый Владислав.