Почти родной

-Ты знаешь нашу мать? – ответил вопросом на вопрос незнакомец, — Нет, я – Россия. Постой, постой, я тебя помню. Ты… -Я Болгария, — опередил его Богомилов, — Странно, что ты не забыл меня. -Иван Брагинский, — протянул ему руку русский, странно, но тепло улыбаясь. -Стан Богомилов, — ответил на рукопожатие болгарин, с каждой секундой понимая, что со временем сильно привяжется к Ивану. Повисла неловкая пауза. Украина стояла рядом и что-то насвистывала себе под нос. Где-то вдалеке слышались возгласы солдат. -Зачем ты приехал сюда? Это ведь опасно, Турции ничего не стоит оторвать тебе голову, — обеспокоенно поинтересовался Россия. -Пускай отрывает, все лучше, чем его иго. Мне куда предпочтительнее умереть на плахе или в бою, особенно помогая таким странам, как ты и Австрия, — ответил Стан. Иван улыбнулся ещё шире. -Льстишь! -Ни в коем случае! Кстати, вы не видели здесь парня, похожего на меня? Ну, волосы темные, глаза карие… — поинтересовался Болгария, вспомнив, что давненько не видел Сербию. Брагинский задумался. -Поймали только что какого-то… Матерился долго. -Точно он, — выдохнул Стан, — В общем, это Сербия, мой братец. Его не в чем подозревать, он тоже пришел с помощью. -Оль, нужно передать это нашим, — сказал сестре русский. Она кивнула и тут же пропала. -Пойдем, ничего с ним не случится. Познакомлю тебя с Австрией, — позвал Стана Иван и залез в седло. Болгарин кивнул и тоже сел на лошадь. Ехали недолго. Солдаты, завидев Россию, отдавали ему честь, на что тот лишь кивал. Отовсюду слышался русский и немецкий говор, взрывы хохота и конское ржание. Практически все лежали на траве, многие курили. Везде чувствовалась некая расслабленность; Богомилов понял, что солдаты отлично подготовлены и теперь просто отдыхают перед боем. Австрия оказался серьезным молодым человеком по имени Родерих. Ему не шло быть воином, слишком уж аристократическим лицом он обладал. Ничего в нем не привлекло Болгарию, но и неприязни он не испытал. Россия знакомил Стана с каким-то генералом, когда привели Сербию. Тот возмущенно ворчал и жаловался брату на необразованность нынешнего поколения. Иван, выслушав его замечания в адрес некоторых рядовых, просто отправил Бранимира стоять на пушках. -Буйный у тебя братец какой-то, — выразил свое мнение Брагинский, когда Благоевич скрылся из виду. -Есть немного, — ответил болгарин, продолжая наблюдать за армией, которая начинала уже строиться. -Ладно, мне пора, — сказал Иван, услышав пронзительный свист сестры, — Ты готов? Ответив коротким кивком, Богомилов двинулся в сторону полков, но дойти до них уже не успел. В нескольких метрах от Стана приземлилось турецкое пушечное ядро. Болгария упал на землю, потеряв на долю секунды сознание, но тут же резко поднялся и бросился вперед, про себя проклиная фирменную османскую внезапность. Болгария схватил первое попавшееся ружье и выстрелил в ряды наступившей армии Садыка. Самого Турцию не было видно нигде, но это не сильно напрягало Стана. Все ещё оглушенный, он боялся лишь нападения сзади. Украина безжалостно рубила турок налево и направо, словно всегда только этим и занималась. Она напоминала в тот момент Венгрию, славные времена которой если не закончились, то приостановились. По османам ударило нехилое пушечное ядро, выкосив немало человек. Что-то подсказывало болгарину, что его запустил серб и никто другой. Австрийцы сражались осторожно, готовясь отступить в любой момент, но русская армия и казаки с таким вдохновением били врагов, что даже воины Родериха, кажется, вошли во вкус. Стана, как и некогда прежде, охватил восторг битвы. Он стрелял, не понимая того, что сам может быть убитым. Он существовал моментом, он не боялся погибнуть, ведь лучше умереть так, чем сгнить в золотой клетке, в которой его держал Аднан. В противников полетел ещё один снаряд. Их оставалось очень мало, но они не сдавались. Болгария поражался упертости Империи: такой слабый, но не желающий с этим мириться. Сражение длилось долго, но Турцию Богомилов заметил лишь под конец. Он бился врукопашную с Россией там, где не было почти никого. На щеке Ивана зиял порез, а у Садыка был разбит нос. Оба что-то злобно говорили друг другу, но разобрать слова было невозможно. Решая не вмешиваться в драку, болгарин спрятался в кустах, откуда было прекрасно все видно и слышно. -Дались тебе эти моря, — шипел Турция, пытаясь опрокинуть нависшего над ним Брагинского. -Дались-дались, — ухмыльнулся в ответ русский, — Кажется, тебе больно расставаться со своим былым могуществом. -Кто сказал, что я с ним расстаюсь? -А что, ты можешь с этим поспорить? Аднан зарычал и дал Ивану под дых, но удар, к счастью, оказался слабым. Россия усмехнулся. -Конец империи, — с издевкой произнес он, — Дорогу молодым! -Молчи, — прохрипел осман, — Я хочу заключить с тобой мир. Иван замолчал, а после громко расхохотался. -Вот как ты заговорил, да? – спросил он, рывком поднимая врага на ноги, — Крысы бегут с корабля? -Молчи, — повторил Турция, — Мне нельзя по-другому. Ты можешь убить меня когда угодно, но, прошу, не делай этого сейчас. Россия хмыкнул. -Уводи свои армии. Я подумаю.