Почти родной

Брагинский отшвырнул Турцию от себя, и тот побежал в сторону сражения, согнувшись, словно от боли в животе. Иван зло смотрел ему вслед и, казалось, не собирался уходить. Болгария, решив, что не сделал ничего преступного, вылез из своего укрытия. Россия развернулся на шорох листьев, и, увидев Стана, удивленно распахнул глаза. -Что ты тут делаешь? – спросил русский, подходя ближе. -Случайно оказался, — пропыхтел Богомилов, отряхиваясь от грязи, — Хорошо ты его прищучил… Россия усмехнулся, но, как показалось Стану, с какой-то усталостью. -Он слишком слаб. Его лучшие времена прошли, но он не желает с этим мириться. Как глупо, — сказал Иван, поправляя шарф и двигаясь в ту же сторону, в которой скрылся турок. Болгарин пошел рядом. -Возможно, но я его понимаю, — эту фразу Болгария не ожидал услышать от себя. Брагинский удивленно посмотрел на него. -Падать ведь больно, особенно если высоко забрался, — задумчиво выдал Стан. -Ты прав, — русский прикрыл глаза, — Но странно, что ты говоришь это. -Я и сам удивляюсь, — вздохнул Богомилов. Они расстались, тепло попрощавшись. Россия с Австрией уводили свои войска, Украина шла следом в окружении задорных усатых мужчин. Стан, оседлав своего коня, поехал домой. Обычно Болгария не мог сразу искренне подружиться с кем-либо, но Иван составлял редкое исключение. Богомилов уже привязался к нему, и кто знает, что тому причина – может, давнее знакомство, а может, и просто понимание того, что именно такой человек может быть настоящим другом. Когда болгарин вернулся, все были дома, кроме самого Аднана. Сербия откопал где-то в погребе ракию* и ждал брата в надежде выпить. Уж кто-кто, а Бранимир это дело любил, но пить одному, как известно – признак алкоголизма. Стан не отказался от угощения – а с чего бы? Повод-то был! Правда, Благоевич о нем ещё не знал, поэтому Болгарии пришлось рассказывать ему об увиденном. Внимательно выслушав Богомилова, серб задумчиво протянул: -Опасный парень этот Россия… Напал в тот самый момент, когда наш любимый Садык чуть ли не умирает, да ещё и поддержкой заручился. Знал? -Не думаю, — ответил болгарин. Бранимир вздохнул и налил себе вторую рюмку. -Странно все это как-то. Вот помяни мое слово – он многого добьется. -Как тут, кстати, дела-то в доме обстоят? – поинтересовался Стан, зная, что в этом плане брат куда более просвещен, чем он сам. -Да как… Все так же! Разваливается на части. Венгрия с Румынией вообще цапаются, как кошка с собакой. Бабы!.. -Я давно не видел Миру, — вдруг вспомнил Богомилов. -Конечно, она у Турции все меньше времени проводит. Она же теперь частично Австрии принадлежит, не слышал? Болгарин отрицательно покачал головой. Его этот факт почти не удивил – в этом мире все слишком непредсказуемо, и кто знает, между кем ты будешь поделен. -Вряд ли мы увидим её в ближайшее время, — заметил серб. Парни помолчали. -Как думаешь, Аднан заметил наше отсутствие в рядах его армии? – чуть взволнованно спросил Стан. -Да кто его знает… Не переживай, даже если заметит, то ничего нам не сделает. Если что, скажем, что он просто так плохо смотрел. -Как скажешь, — согласился Болгария, подливая ракию себе и ему. Разговор зашел за полночь. Прихода Садыка они так и не заметили, а может, он и в самом деле не вернулся. *ракия – крепкий алкогольный напиток, распространенный на Балканском полуострове. *** Россия и Турция все ещё вели между собой ожесточенные войны. С каждого сражения Садык возвращался сильно измученным и побитым, но не пораженным до конца. Его территории уходили в руки Ивана, даруя тем самым ещё несколько месяцев жизни своему хозяину, однако все видели, что когда-нибудь это закончится, и Османская империя прекратит свое существование. Параллельно между Брагинским и Болгарией наладилась переписка. Они писали друг другу понемногу, по несколько строчек, но их было вполне достаточно. Иногда русский писал чуть больше, рассказывая о том, как продвигаются войны. Балканские государства попали под влияние России, что немало их радовало. Свободу это никому не даровало, но вселяло в сердца надежду на скорое освобождение. Особенно стремился к независимости Сербия; он даже поднимал восстание, которое, конечно, закончилось плачевно, но заставило Аднана задуматься об освобождении Бранимира. Серб просто бредил свободой, все мысли его вращались лишь вокруг неё. Через некоторое время осману удалось сделать передышку: на Россию напал Франция, вынудив хоть временно, но прекратить войну с Садыком.