Почти родной

Выспаться, однако, в эту ночь никому так и не удалось. Под утро Стан услышал звуки битвы едва ли не под собственным окном. Сначала Болгария подумал, что ему все это кажется, но позже понял, что вряд ли. Звон металла и крики солдат были слишком явственными, чтобы списывать это на простое «показалось». Не разобравшись даже, в чем дело, он побежал к Сербии. Бранимир всегда был решительнее Богомилова, хотя порой эта решительность граничила с безрассудством. Ни того, ни другого болгарину недоставало, поэтому потребовалась помощь родственника. Если не даст добрый совет, то, по крайней мере, отрезвит отборным трехэтажным сербским матом. Благоевич спросонья попытался убить своего братца, но вскоре понял, что тут что-то не так. Болгария, дрожа от волнения, рассказал ему о том, что тут на кого-то напали, и объектом нападения, скорее всего, является Турция. Откуда он это узнал, Стан и сам не понимал; хотя, если судить логически, то больше-то вариантов и не было. Бранимир кинул в нервного родственника подушкой. Он считал, что ничего предпринимать не стоит, ведь напали не на них, а на Садыка, поэтому это его проблемы. На самом деле он просто хотел спать. После этого все переживания болгарина странным образом превратились в злость. Он сначала сбросил братика с кровати, содрал с него одеяло, а потом и вовсе попытался придушить той же самой подушкой. Лишь после этого бедный серб попытался войти в положение Стана. *** Парни залезли на лошадей и поехали на услышанные болгарином звуки. Уже окончательно рассвело, поэтому фонари им не понадобились. Утро выдалось прохладным, но безветренным, и это было благоприятным фактором для сражения, в котором, возможно, братья могли принять участие. Сербия выглядел так, словно его смертельно достали. Было видно, что он ничуточки не волнуется, и поехал лишь по настоянию настойчивого родственничка. Наверное, он и вовсе думал, что Стану это все послышалось, и он готовился обрушить на него всю силу своего праведного гнева. Богомилов же, напротив, жутко нервничал. Он чувствовал, что должно произойти что-то важное, возможно, судьбоносное, поэтому страшно волновался. Впрочем, он с самого детства был склонен к излишним переживаниям, хотя никому этого не показывал. -Если там никого не будет, я оторву тебе голову, — ворчал Бранимир на своего братца. -Как там может никого не быть? – спросил Болгария, глядя на него, как на идиота, — Ты же сам прекрасно слышишь, что там идет война! -Бла-бла-бла, — буркнул Благоевич, впрочем, понимая, что Станко прав. Будучи по-ослиному упрямым, он расстроился из-за того, что не смог отстоять свою точку зрения. Стан усмехнулся: он, конечно, не любил спорить, но победе рад каждый. Несколько секунд они ехали молча, не спеша, но и не спокойно. Бранимир не рвался в бой, а Болгария все боролся с собственной неуверенностью. Перебороть её было суждено не внезапному порыву, как это обычно бывает, а простым шоком. Именно он с головой накрыл Стана, когда тот увидел, что Турция сражается… с Россией. Ряды османской армии заметно поредели, горы трупов лежали по всему полю. Аднан, стоя во главе войск, словно не замечал этого и продолжал давать Брагинскому отпор. Он сейчас походил на человека, который встал на рельсы и ждет поезда, чтобы остановить его собственными силами. Зато Иван явно выходил здесь победителем, прижимая турок спиной к стене. Его армия, несмотря на то, что многих убили, была куда больше турецкой и наступала уверенно, даже нагло, если это слово возможно употребить по отношению к войне. Однако Садык, как и всегда, не желал сдаваться, и не жалел своих солдат. Он кричал и подавал знаки, означающие наступление, и со стороны это выглядело смешно. Болгария пришпорил лошадь и уже рванулся на помощь к России, но вдруг понял, что войска турка отступают, и Садык остается с русским один на один. Нет, они не дрались и не орали друг на друга, как можно было бы предположить. Иван просто что-то говорил своему противнику, а тот слушал его и иногда кивал. Правда, было заметно, что делает это Аднан с огромной неохотой, и, скорее всего, Брагинский просто вынуждает его это сделать. Русская армия, подчиняясь приказу Ивана, отступила, и Россия с Турцией поехали вдвоем навстречу Бранимиру и Стану. Братья, не зная, что делать, захотели уехать от греха подальше, но русский был уже рядом с ними. -Все нормально, ждите, — вполголоса сказал он им, и, окликнув турка, чтобы ехал побыстрее, погнал лошадь, оставляя парней в замешательстве.