Почти родной

-Твою ж мать… Сбросив с плеч потяжелевший от крови китель, Стан провел рукой по груди и понял, что глубоко ранен. Алая полоса от правого плеча и до левого бока кровоточила и болела, хотя сначала ранение показалось несерьезным. Ан нет – Румыния, которую тоже пришлось атаковать Центральным державам, всегда отлично управлялась с холодным оружием, а особенно с кинжалами. Впервые Болгария видел Мирелу такой разъяренной, но вместе с тем и хладнокровной; она защищалась так, словно ей действительно под силу победить трех сильных мужчин и одну довольно воинственную девушку. Во время сражения в глазах румынки читалось столько презрения к Богомилову, что она едва не выбила почву из-под его ног. Ему повезло, что пришлось драться именно с Румынией, а не с её защитником Россией, которого взяли на себя немцы. Болгарин, наверное, не смог бы вынести на себе укоряющий взгляд этих фиалковых глаз… Ну, все это пустое. Булацель повержена, несмотря на помощь Ивана, мирный договор с её стороны подписан, победа вновь осталась за Центральным блоком. Парень вздохнул. Эта война, направленная на неизвестную ему цель, длилась уже довольно долго и сильно выматывала. Он устал воевать, ему хотелось лишь мира, когда как его союзники не хотели отступать. Не было ни сил, ни желания сражаться, даже потерянная девушка не зажигала в Болгарии страсть к сражениям. С кем только он уже не воевал, а все ради чего? Македонию ему уже не вернут… Стан взял со стола бинт и кое-как перевязал рану. Повязка тут же покраснела от крови, но наблюдать за этим уже не было времени: парень накинул на себя китель и вышел из дома. Удар под дых заставил Болгарию шумно вдохнуть воздух и рухнуть на колени. Перед глазами запрыгали красные точки. Вот вам и война – только вышел за порог, а уже подкосили… -Снова ты? – не видя даже лица напавшего, догадался Богомилов. Человек хмыкнул. -Конечно, — сухо усмехнувшись, ответил Сербия, — Думал, что я сдохну? -Не думал, но надеялся, — с иронией ответил болгарин. -А вот и нет, я тварь живучая, — не уступая в сарказме брату, сказал Бранимир. Стан поднялся на ноги, немного пошатываясь. Серб пришел не один – с ним были ещё и Греция, Франция и Англия, которые, впрочем, ничего не предпринимали и лишь смотрели на то, как ситуация развернется дальше. -Как же я устал от этой гребаной войны, — тихо, с надеждой не быть услышанным, прошептал Болгария, проклиная день, когда к нему пришли Германия и Австрия. Лучше бы он помер тогда из-за этой раны!.. Богомилов достал из-за пазухи пистолет и навел его на Благоевича. Тот ухмыльнулся и ответил тем же. -Не нужно устраивать тут смертоубийство, — подходя к ним, сказал Франция. Да, болгарин никогда его не знал в лицо, но тут догадаться было несложно, — Сейчас мы пришли не воевать. Сербия отвел взгляд и убрал оружие, а Стан просто опустил пистолет, готовясь защищаться в случае надобности. Один против четверых – не тот случай, когда можно доверять врагам. С неба закапал унылый сентябрьский дождь, грозящий превратиться в ливень. Француз улыбнулся. -Мы все устали от этой войны, — миролюбиво начал он, — Хотя она ещё и не закончена, нужно разруливать эту ситуацию. Болгария… Отбросив со лба мешающую обзору челку, Богомилов покосился на Францию. -Тебе нужен мир, — чуть более твердо продолжил Франциск, — Ты умрешь, если не прекратишь эту резню сейчас. -Что вам от меня нужно? – шепотом спросил болгарин, понимая, что Бонфуа прав. Силы на исходе, что будет дальше – неизвестно. -Мы хотим, чтобы ты подписал один документ. Ничего страшного, всего лишь мирный договор. Все по-честному, обман не допускается. -А если я откажусь это сделать? – едва заметно улыбнулся Болгария. -Вынудим силой, — сказал Англия, опередив своего союзника. Стан подставил лицо уже разбушевавшемуся дождю. -Вы не оставляете мне выбора, — спокойно сказал он, — Считайте, что подпись ваша. Давайте ваши несчастные бумаги… Бранимир даже ахнул от удивления: он не ожидал, что братец так легко согласится с соперниками. В его глазах читался неподдельный шок. -Держи, — протянул он Стану документы, и тот спрятал их под пальто, чтобы не промокли. -Вышлю почтой, дайте успокоиться, — устало сказал Болгария, входя обратно в дом и закрывая за собой дверь.