Почти родной

ещё одна глава-пауза (х_х ) Стан не обманул. Он действительно подписал договор о своем уходе из войны и выслал бумаги Франции. Эта роспись ничего ему не стоила, в отличие от пролитой крови народа и утраченных им нервов. Месяцы, проведенные им в победах и лишениях, вымотали Болгарию, выпили их него все силы. Единственное, что заставило его сомневаться – это отказ от выхода к Эгейскому морю, но и тут он думал недолго. Болгарину хотелось лишь спокойствия и устойчивости, которая в этом мире дается очень уж тяжело. После всех этих кровавых событий до Стана стало медленно доходить, какой же он на самом деле идиот, и как прав был Россия. Иван… О разорванной дружбе с Брагинским Болгария жалел больше всего. Кто, кроме него, мог бы помочь Стану в трудную минуту? По сути, он всегда был прав, предпочитая хладнокровное здравомыслие минутным душевным порывам. Возможно, если бы он присоединился к Антанте, то удалось бы помириться с Бранимиром, вернуть Лидию не жестокостью, а переговорами. Хотя Болгария и не простил ещё серба, но все же не злился и не порывался убивать, вспоминая его. Если бы сейчас можно было повернуть время вспять, то Богомилов ни за что не позволил бы себе такой резкости в их разговоре. Да что там – если бы можно было все вернуть, он бы не купился на слезы Македонии и не отдал бы её Сербии! Всем было бы лучше… Хотя что жалеть о прошлом на руинах прогнившего мира?.. После войны многое поменялось. Хотя победа осталась за Антантой, Россия тяжело заболел, разрываемый революцией на две части. Его империя развалилась, как и Османская, как и союз Австрии и Венгрии. Зато Сербия, объединившись с другими Балканскими государствами, укреплял свои позиции. Осознав свою ошибку, Богомилов написал Ивану. Он извинялся перед Брагинским, стараясь вложить в письмо всю свою искренность, надеясь, что не будет выглядеть в его глазах слабым и двуличным. Болгарин надеялся, что Россия прочитает его письмо, а не сожжет, едва увидев на конверте его адрес и имя. Стан долго думал над каждым словом, не раз зачеркивая целые фразы. Какие-то восемь строчек он выводил почти час, а решался отправить послание и того больше. Болгарии потребовалось немало смелости, чтобы дойти все же до ближайшего почтового отделения и выслать, наконец, это письмо. Природа всем своим видом заявляла о том, что приближается зима. Солнце почти не выглядывало из-за туч, постоянно шел мокрый снег, который таял, едва касаясь земли, и превращался в мерзкую слякоть, дул холодный ветер, все вокруг покрылось ледяной корочкой. Весь осенний сплин хорошо сочетался с внутренним состоянием Богомилова; как спастись от него, было неизвестно… *** Европа раскололась на несколько частей; шел один из тяжелейших веков в её истории. Она не могла отойти от прошедшей недавно войны, а страны и не пытались вернуть себе спокойствие. Германия, не отошедший от проигрыша в Первой Мировой, вновь затеял волнения, объединившись с Италией и Японией. Страны бывшей Антанты, заручившись поддержкой других государств, пытались остановить агрессию со стороны блока, но открытой войны как таковой не было. У Богомилова, по счастью, все пока было спокойно. Он думал, что не вынесет ещё одной войны и надеялся, что все ещё может обойтись миром. Болгария не лез в гущу событий и даже не интересовался ими, обходясь той информацией, которую кусочками получалось урвать из разговоров правительства и вечерних газет. Стан, как и многие его соседи, не спешил как-либо помогать противодействующим странам, а просто выжидал. Румыния, с которой у болгарина произошла небольшая стычка после войны, присоединилась к Германии наряду с Венгрией и Словакией. Третий рейх, как называл себя сейчас Людвиг, настаивал на том, чтобы Богомилов вновь присоединился к его коалиции, но Болгарии не хотелось этого делать. Он не хотел противостоять России, который выступал против немца; Стан надеялся наладить отношения с Иваном. Да и просто не хотелось новой войны, которая могла привести к ещё худшим последствиям. Рейх не медлил. Военные действия разворачивались уже против Греции; ему приходилось несладко, несмотря на помощь со стороны Артура. Нападение на Карпуси означало, что остальным Балканским странам вскоре тоже придется подключиться к войне.