Тринадцатый билет

Коттеджный поселок укрылся за широкой шеренгой деревьев. Летом его, наверное, вообще нельзя было увидеть с дороги, но у зимы есть привычка раскрывать секреты своей извечной визави. И здесь, за городом, зима чувствовалась острее: воздух чище и морознее, сугробы выше и тоже, кстати, чище, крыши — двускатные и шатровые, густо усыпаны снегом, над трубами вьется белесый дымок: дачники греются у каминов. Прямо сказочная деревенька с новогодней открытки. — Ого, — восхищенно проговорил Белкин, разглядывая аккуратные домики и особняки, больше похожие на школы или дворцы культуры. — Ого, — подтвердил Константин. «Ауди» ровно катила по заботливо расчищенной дороге, свернула направо, потом еще раз. — Ну вот, приехали. Забор был кирпичным, высоким, ворота массивными, коваными. За ними — большая территория и домик. Дом. Домище. Парень с раскрытым ртом рассматривал ажурные беседки, качели, торчащие из снега скульптуры, декоративные деревья, много чего еще, едва поспевая за историком. — Не на зарплату же учителя истории вы всё это построили? Железнов вставил ключ в замочную скважину, повернул, потянул на себя тяжелую металлическую дверь и только тогда взглянул на Ника. — Угу, — подтвердил он, хватая студента за рукав и впихивая внутрь. Наскоро разувшись и бросив пальто на стул, пока Белкин раздевался, рассматривая интерьеры, прошел в топочную, включил отопление. Но в помещении и так было тепло. Константин вернулся, потянул мнущегося у порога парня за руку, потом у лестницы ловким движением развернул и прижал лицом к стене, всем телом притискиваясь к нему, вдыхая будоражащий запах молодой мужской плоти, провел ладонями по бедрам. Ник застонал, подался на него, усиливая контакт. Историк медленно, кончиком языка провел по его шее от позвоночника, вверх к правому уху, вызывая новый полустон, и сразу развернул к себе, впился нетерпеливым поцелуем в его губы. Коленом раздвинул парню ноги, руку положил ему на пах, легонько сжал возбужденный орган. — Пошли, — сказал он, отстранившись, и повел Николая за собой вверх по лестнице. — Я знал, что вы не откажетесь от меня, — радовался Белкин. — От секса с тобой, — уточнил преподаватель. — А есть разница? — Есть. — Спать со студентами непедагогично? — Всё-то ты помнишь. — Природа памятью не обделила. — Вот и отлично, — сказал Железнов и опять толкнул парня к стене. Он хотел его так, так сильно, до изнеможения. Губы, невинные и порочные, приоткрытые, с белыми, ровными зубками. Константин провел по ним языком, потом укусил за нижнюю. — Ай, — вскрикнул Ник, притрагиваясь к губе. Препод убрал его пальцы, слизнул выступившую солоноватую каплю крови. И тут же, не дав ему опомниться, снова завладел его ртом, а заодно стал справляться с застежкой ремня и джинсов. Руку, еще не отогревшуюся от прогулки по улице, запустил к нему в плавки, сжал горячий член, провел по всей длине. — Ах-хах-х, — выдохнул парень, то ли от обжегшего холода, то ли от удовольствия… — Молодец, — подбодрил его Константин. Ему нравился этот мальчик. Такой трепетный и сексуальный, при всей своей наглости и настойчивости обращающийся к нему на «вы». Он стащил с парня свитер вместе с футболкой, обнажая бледную, в точках родинок грудь, с темными ареолами сосков, на секунду залюбовался, отчего желание хлынуло бурным потоком. — Иди туда, — он указал на открытую дверь спальни. — Отлично! Ник направился туда, Константин за ним, на ходу избавляясь от одежды. Когда стягивал майку, сзади его обвили крепкие руки. Белкин решил взять инициативу в свои руки, Костя ему позволил. Изучив все изгибы его торса, горячие ладони направились к брюкам, расстегнули ремень, справились с молнией, потянули вниз. — Нравится? — через учащенное дыхание спросил Ник. Железнов повернул к нему голову, пока чужая рука мастурбировала ему, заглянул в затуманенные глаза… — Не совсем… — признался он и, как-то резко и быстро бросил бывшего ученика на кровать, в мгновение ока освободился от брюк и нижнего белья и, пока парнишка не опомнился, сел ему на грудь и вогнал член в раскрытый рот. И почувствовав блаженное тепло и приятно шершавый язык на нежнейшей коже, расслабленно выдохнул и закрыл глаза. — Вот теперь мне нравится… Ник, чуть не задохнувшись, заерзал, освобождаясь, но Константин держал его за волосы, и парню пришлось сосать. Для Железнова это было волшебное ощущение, особенно после достаточно долгого воздержания. — Тебе это тоже должно нравиться, Ник, — шептал историк, впиваясь ногтями ему в плечо. — Ты сам этого хотел… Ты этого ждал… Долго… Мышцы сводило сладкой судорогой. Он пихал член на всю длину, доставая до горла. Бархатистая влажная полость дарила волшебные ощущения, покорность мальчишки, мученическое выражение лица, добавляли кайфа. Почувствовав, что сейчас кончит, Железнов остановился, слез с парня, давая ему возможность сесть… — Константин Евгеньевич… — Ник тяжело дышал, держался руками за горло. Преподаватель не обратил на его слова внимания, взял из шкафа лубрикант, открыл крышку. — Зачем так грубо? — опять попытался Белкин. — Ложись… Константин схватил его за плечо, перевернул животом вниз. Капнул на промежность смазки и сразу вогнал палец. Студент не был девственником, и с того раза в лесу кто угодно мог побывать в нем, но задница всё равно была узкой, горячей и, теперь — скользкой. То, что надо. — Вы опять?.. — умоляюще простонал Ник. — Да, мой хороший, да. Он не стал дольше ждать и растягивать шире. Он любил узкие дырочки, очень узкие. Чтоб причинять боль в два раза сильнее. Придерживая парня, чтоб не удрал, Константин наскоро надел презерватив, а потом втиснулся в тугой проход. Ник шипел, извивался… — Блять, нельзя по нормальному? — он потерял контроль от боли, а Железнов вывернул ему руки, подавляя сопротивление, наклоняя его ниже, вбиваясь в него по самые яйца, думая только о себе. Дрожь нетерпения волнами расходилась по телу. Плотный контакт вызывал бурю эмоций, погружал в экстаз. Ник ослаб, перестал барахтаться. Его мышцы тоже дрожали и, постепенно, всхлипы переходили в блаженные стоны. — Молодец, расслабился, — прокомментировал Константин, вгоняя член, похлопал его по бедру. Белкин только зарычал. Препод вышел из него, перевернул на спину, заставил положить ноги ему на плечи и снова, с хриплым стоном, толкнулся в него. Презерватив позволил растянуть удовольствие, но историк уже был на грани. И вид беспомощного, стонущего Ника, Ника, о котором он вспоминал… — Кончайте ж уже, — крикнул ему парень. — Что? — не поверил Железнов, он обхватил его член, начал грубо дрочить. Полминуты хватило, чтоб Белкин забился в оргазме, выплескивая сперму себе на живот. Тогда Костя с силой втиснулся в него и кончил сам. — Кофе хочешь? — спросил он потом, облизывая пересохшие губы. — Иди ты, — огрызнулся Белкин. Вечером дома Константина мучила совесть: зачем он так с Белкиным, неужели нет других мужчин для развлечений? С ШутНиком он тоже так поступит? ШутНик: Привет. Проказник-скоморох: Привет. Какие новости? ШутНик: Будет тебе рекомендация от Брэда Питта. Проказник-скоморох: Так он передумал? ШутНик: Типа того. Проказник-скоморох: Что-то ты сегодня не веселый… ШутНик: Просто надеюсь, что Джонни Депп окажется не таким уродом… Прости, я спать. Константин грустно улыбнулся, закрывая ноутбук. Не мог он обещать насчет Джонни Деппа. И не хотел.