Шоколатье

Дикий вопль восхищения заставил сразу нескольких клиентов повернуть головы в сторону подсобного помещения. Это в лаборатории очень довольный Альбус Дамблдор смаковал новое произведение своего бывшего ученика, повизгивая от удовольствия. – Чудесно, превосходно, восхитительно! Высшее творение в истории шоколада! Блейз влетел в лабораторию и во все глаза уставился на красного как пион Карана Смита и готового расплакаться от восхищения Альбуса Дамблдора. – Блейз, все в порядке, – успокоил его Каран. Забини одарил обоих насмешливой улыбкой. Теперь, выйдя из лаборатории, он был твердо уверен, что на его глазах только что было признано рождение нового сорта шоколада, обещающего затмить собой все предыдущие. Сумев втащить в свой маленький кабинет всё ещё пребывающего в эйфории Дамблдора, Гарри усадил старика в кресло, а сам рухнул в соседнее в полном изнеможении. – Горький привкус, черная матовая поверхность – это на первый взгляд. И эта мягкость, почти гипнотическое сладострастие, тающее на языке, и послевкусие, охватывающее каждую клеточку. Это… Это… – Волшебно? – любезно предположил Гарри, улыбаясь одними уголками губ. Дамблдор тихо рассмеялся, посмотрев на юношу поверх очков-половинок. – Ты абсолютно прав – волшебно! Они на двоих разделили то понимание, которое только они одни смогли прочувствовать. Гарри ощутил, как странная дрожь прокатилась по всему его телу, и отвел взгляд. – Гарри… – начал Дамблдор. – Нет, Альбус, ничего не говорите, – прервал его мальчишка. – Скоро День Святого Валентина, и я хотел бы получить ваше согласие на то, чтобы выставить шоколад на продажу накануне вечером. Это возможно? Альбус восхитился, с какой быстротой Гарри ускользнул от темы, которой не хотел касаться никоим образом, и негромко вздохнул. Он решил, что раз момент еще не настал, то они могут всецело отдаться обсуждению нового товара. – Превосходная идея! Зная тебя, Гарри, позволь спросить: у этого шоколада есть какие-нибудь… м–м–м… особенные свойства? – Да. Он связан с… э–э–э… любовной магией, – молодой человек запнулся на последних словах и продолжил. – Он позволяет тому, кто его съест, в течение десяти минут видеть только того человека, ради которого бьется его сердце, отрешаясь от всего, что его окружает, – неторопливо объяснил он. Альбус не смог не заметить того, как атмосфера в кабинете сделалась немного напряжённой. – Понятно. Прекрасное решение, просто чудесное. Гарри улыбнулся и продолжил: – Пэнси уже сейчас занимается новым оформлением витрин. Я только надеюсь, что она воздержится от изобилия «валентинок» всевозможных форм и расцветок и огромных букетов цветов в моем магазине. Дамблдор рассмеялся, представив себе эту картину. – Я бы выставил эти конфеты на продажу за день до праздника. Что ты думаешь о зелёной искрящейся бумаге с лёгкой позолотой, чтобы привлечь внимание покупателей? Также было бы неплохо сделать несколько рекламных проспектов, чтобы сообщить о рождении «Seventine». Мне кажется, Таня и Блейз будут рады известить о новинке магазины, в которые ты поставляешь конфеты и шоколад. Еще можно раздать рекламки прохожим на улице. Как ты думаешь, Гарри? Пожав плечами, Гарри жестом пригласил Дамблдора на чашку чая, указывая на чайный сервиз. Альбус поспешил принять приглашение. – Если бы не приближающийся День Святого Валентина, то я, ей-богу, запер бы этих двоих на складе, полном «Seventine». Чтобы Блейз в течение нескольких часов никого, кроме Тани, не видел. Может быть, тогда он поймет, что она не такое чудовище, как он о ней говорит, – лукаво заметил Гарри, делая глоток ароматного чая из своей чашки. – А ты, Гарри? – спросил Дамблдор, пристально рассматривая молодого человека. – Кого увидел ты, когда попробовал новый шоколад? Гарри бросил на директора раздраженный взгляд и со стуком поставил чашку на блюдце. – Великого волшебника Альбуса Дамблдора, – ответил он сухо. – Больше никого. Гарри встал и открыл дверь. – Вам пора домой, профессор. Магазин скоро закрывается. Альбус поднялся с кресла, поблескивая стеклами очков, и направился к выходу. – Не сопротивляйся, мой мальчик. Ты имеешь право… – Приятного вам вечера, Альбус, – прервал его молодой человек. Дамблдор вздохнул и шагнул за порог. Хорошо, он не станет открыто вмешиваться, но это совершенно не означает того, что он не попытается соединить этих двух упрямцев. День ото дня положение дел становилось всё более отчаянным. И если эти двое не понимают своего счастья, он заставит их принять очевидное как факт. И «Seventine» будет здесь как нельзя кстати. – И тебе приятного вечера, мой мальчик.

***

Как только за Дамблдором захлопнулась дверь, Северус Снейп скривился. Сегодня он был далек от того, чтобы признать свое настроение хорошим. До встречи с директором оно было хотя бы сносным, но сейчас мужчина просто пылал праведным гневом. Этот старый дурак осмелился сделать ему прозрачный намек, сравнив его состояние со своим здоровьем и СВОИМИ глупыми шоколадными пристрастиями. Альбус Дамблдор был любопытным стариком, сующим свой нос в чужие дела, в чем Северус неоднократно убеждался на собственной шкуре. «– Северус, мальчик мой, вот уже целый год ты буквально таешь на глазах…» Нет, он не изменился. Ничуть. И если он практически ничего не ел, то это только потому, что стряпню хогвартских эльфов есть просто невозможно!!! Конечно, этот Добби, домовой эльф, друг исчезнувшего Гарри Поттера, пытался ему все время подсовывать лакомые кусочки, доставляя еду прямо в подземелья. Но еда от этого вкуснее не становилась. И потом, он совершенно не замечал никакой слабости. Если он слегка похудел, так это во благо здоровью. Он выглядел стройным. Пусть даже чересчур стройным. И чего этот старый сумасшедший так пристально его разглядывал? Он не обязан никому нравиться. «– Северус, тебе пора взять себя в руки, ты все время грустишь…» Грусть?! Никогда. Вы сюда еще тоску приплетите! Он никогда не печалился, для этого просто не было никаких оснований. Лорд Волдеморт умер, Поттер наконец-то исчез из его поля зрения – разве здесь есть место для печали? Он никогда не улыбается, не находя в этом надобности. Но это отнюдь не основание подозревать его в меланхолии. Он не замечал, чтобы его глаза метали молнии. Никаких молний! Вот ураган – это да! Ураган презрения и ненависти к безмозглым дегенератам. Только это. Он совсем не изменился. И никогда не впадал в тоску. Он совершенно не замечал за собой этого. И нечего трухлявому пню вмешиваться в его личную жизнь! Северус нервно вздохнул и направился к мини-бару, находившемуся в углу его уютной гостиной. Ожесточенно схватил бутылку скотча и вернулся к излюбленному креслу. «– Северус, послушай меня, пожалуйста, у тебя должен быть хоть кто-нибудь…» «– Вашу мать, Альбус, для общения у меня есть вы…» И это было так. Никто не был нужен Северусу Снейпу. У него уже давно не было любовника, да и не очень-то хотелось. Ну, ладно-ладно. По правде говоря, может, и не так давно. Всего каких-нибудь два года. На седьмом курсе Поттера это был Малфой. Ах, какой был милый мальчишка! Интересно, что с ним стало? Любовники его, Северуса, совсем не интересовали. Надо признаться, что выкрикнуть во время действия имя кого-то другого, а не твоего партнера – это такая вещь, которой можно рискнуть всего один раз, и которая значительно охлаждает пыл с обеих сторон. Он не хотел рисковать. Главным образом из-за того, что это имя вызывает ужас в нем самом… Северус отвинтил пробку у бутылки и приник губами к стеклянному горлышку, яростно атаковав напиток. Зельевар тяжело вздохнул, вспоминая слова Дамблдора, который, казалось, всеми силами старался испортить ему вечер. Что ж, его усилия не пропали даром – вечер был безнадежно испорчен. Как и сегодняшний день. Как и вчерашний… Как и все предыдущие. И ночи тоже. Уже больше года… Он искал его, этого исчезнувшего мальчишку. Чтобы удостовериться, что с ним все в порядке. Что у него все хорошо. Он пытался сделать это очень тактично. Ему нужно было убедиться, что мальчишка счастлив. Но в течение всего времени его имя так ни разу и не промелькнуло ни в газетах, ни в журналах. Нигде. Это Люпин просил у него помощи, чтобы отыскать Спасителя. Естественно, он согласился. А что ему оставалось делать, если оборотень от отчаяния был на грани самоубийства? Хотя Снейп понятия не имел, с чего начать. Лично ему самому было совершенно наплевать, где скрывается Поттер. Абсолютно! Просто его взбесил тот факт, что мальчишка, собрав свои немногочисленные пожитки, быстро слинял сразу после церемонии по случаю окончания школы, не говоря никому ни слова. Исчез из их жизни, не оставив адреса даже своим друзьям. Не назвав места, которое зельевар постарался бы избегать любой ценой. И если быть честным с самим собой, то Северус мог предположить, что мальчишка уничтожил все, что могло связывать его с Хогвартсом. Неужели Поттер так мало любил своих друзей? Единственное, в чем не было сомнений – Поттер не любил его. Это было всем известно. Никто не отрицал, что Мальчик-который-выжил и его Мастер зелий люто ненавидели друг друга. Северус рассеянно посмотрел на содержимое своей бутылки. Количество скотча заметно уменьшилось. В голове все время вертелась фраза Дамблдора, которая преследовала зельевара весь день: «– Поверьте, всего одна плитка хорошего шоколада в день весьма полезна для тех, кому посчастливилось выжить в последней битве. Подумайте об этом, Северус». И он, несмотря ни на что, действительно думал об этом! Целый день только это и делал! Но так и не смог понять, почему директор говорил ему именно о шоколаде. Тем более, все знали, что он не любил шоколад. Он не находил его вкус приятным. Он ненавидел шоколад только потому, что в последний раз, когда он смаковал его вкус, он был на его губах, его маленьких милых пухлых губах. «Пьяная вишня в шоколаде»! Он собрался основательно промочить горло еще раз. И все из-за этого гриффиндорского придурка. Потому что всегда было нужно, чтобы тот стал Спасителем магического мира. Потому что он хотел его увидеть, потрогать, почувствовать, чтобы избавиться от навязчивых мыслей. Потому что это сделало его безумцем с того самого момента, когда они впервые встретились. Потому что он – точная копия Джеймса Поттера, Золотой мальчик Гриффиндора, изумрудная зелень глаз которого способна обречь на муки даже святого, невыносимый нахал. Потому что он потерял все свое хладнокровие по отношению к нему, к его телу, его губам… Да, ему необходимо было напиться, чтобы забыться хотя бы на время…

***

Наступило 13 февраля. Канун Дня Святого Валентина. В этот день глаза Альбуса поблескивали от возбуждения еще ярче, чем обычно. В голове у него созрел план. Просто замечательный план, если ему, конечно, ничто не помешает!.. В этот день Северус проснулся с тяжелой головой, страдая от похмелья, и подумал, что было бы неплохо принять антипохмельное зелье… В этот день, весь сияя от возбуждения, Гарри метался по магазинчику. Блейз уже был на месте, томясь в ожидании, так ничего и не узнав о новом изобретении шефа и сознательно игнорируя красивую Таню. Таня в ответ лукаво улыбалась, глядя, как таинственные недомолвки, скрытые от ее «друга», нервируют последнего. Пэнси суетилась над новым оформлением витрины, придавая магазину великолепную внешность в стиле romantiko-zarbo…

***

Альбус еще раз продумал свой план. О да, весьма блестящий план, успех которого (к несчастью) зависел от настроения зельевара. Если Северус сумел распознать все тайные знаки, которые подбросил ему своей фразой (так, мимоходом) неуемный старик, намекая на Мальчика-который-выжил, то план имел все шансы на успех. Таким образом, утром 13 февраля старый маг в замечательном настроении отправился к Мастеру зелий, окопавшемуся в ледяной атмосфере подземелий. Сияя улыбкой, он постучал сморщенным кулачком по лакированным доскам. Северус открыл дверь. Вытирая влажные волосы полотенцем, мрачно сверкнул черными глазами в сторону директора, и то так, по привычке. Мужчина неохотно впустил старого профессора, где-то в глубине души испытывая нарастающее плохое предчувствие. И правда: предчувствие еще ни разу его не обмануло, особенно когда это касалось Дамблдора. Альбус покрутил перед носом зельевара большой плиткой шоколада. Северус, оценив ее размеры, недовольно скривился и оставил своего директора в гостиной, предложив тому удобно расположиться в одном из своих роскошных кресел. В комнатах зельевара, вопреки расхожему мнению, не было ничего «холодного» и «ледяного». Они были просторные, очень светлые. Преобладание слизеринских цветов – зеленого и серебряного – придавало гостиной особую привлекательность. Лежавший на полу черный пушистый ковер позволял с комфортом растянуться во весь рост, когда (а это нередко случалось) все кресла были заняты, и на диване не хватало мест. В камине из серого мрамора, увитого черными арабесками, соединенного со всей каминной сетью Хогвартса, потрескивал огонь. В общем, гостиная была уютная и приветливая, созданная по образу ее владельца: темная и светлая одновременно. Северус левитировал поднос с сервизом, через силу заставив себя пригласить директора на чашечку чая. – Премного благодарен, Северус, – поблагодарил Альбус, прежде чем направить свой слишком искрящийся взгляд на него. – Мальчик мой, мне очень стыдно, но я нуждаюсь в твоей помощи. Северус позволил себе упасть в кресло напротив и проворчать: – Что на этот раз, Альбус? – казалось, с кончика его языка сейчас закапает яд. – Я хочу поговорить с тобой о магазине, что находится в Хогсмиде. О магазине зелий. Мне нужен эксперт, чтобы проверить слухи о якобы незаконной продаже в нем запрещенных ингредиентов. Разумеется, для этого потребуется небольшое расследование. Я не могу допустить, чтобы завтра там свободно продавали опасные ингредиенты, в то время, когда у учеников будет выходной по случаю Дня Святого Валентина, – серьёзным тоном объяснял старый интриган, поглаживая руками свою длинную бороду. Северус вздохнул и согласился. Бесполезно искать другие объяснения. У Министерства, слишком занятого после войны поисками Мальчика-который-выжил, не было времени на такие мелочи. Это было яснее ясного. Глупцы остаются глупцами, а Министерство магии оставалось тем, чем и раньше. «Сборище идиотов, которые только и делают вид, что руководят страной, а сами не способны найти их единственного героя», – внутренне содрогался от ярости мужчина. – Когда мы отправляемся? – спросил зельевар. – Чем раньше – тем лучше, друг мой. Северус встал, схватил свою мантию и открыл дверь. – Тогда идемте, Альбус, хотя я понятия не имею, что нужно делать, – схитрил он, прежде чем выйти следом за старым сумасшедшим, который радостно потирал ладошки, думая, что его хитрость удалась. Сработало?