Шоколатье

За все время, как только шоколад растаял на кончике языка, Северус так и не шелохнулся. Его глаза оставались закрытыми ещё добрых десять минут. Он словно не замечал всего, что его окружало. Имя Гарри, как старая пластинка, всё время повторялось в его голове, терзая душу. Когда действие шоколада закончилось, на лице Северуса не дрогнул ни один мускул. Он едва почувствовал, как его правое запястье крепко сжала рука старого профессора. Северус искал ответ в своем сердце… Очнувшись от видения, он медленно открыл глаза, увидел, как Каран Смит что-то обсуждает с китайскими покупателями, и бросил пристальный взгляд на своего наставника. Без сомнения, ему очень хотелось понять, по какой причине он увидел именно этого молодого человека? И желал получить ответ на свой вопрос. Или ухватиться хотя бы за ниточку, найти какую-нибудь зацепку, которая помогла бы ему отыскать отгадку, всё разъяснить и успокоиться. Увериться, что то, что ему привиделось, было ненастоящим. Неправдой. Просто глупой шуткой. – Гарри… – невольно прошептал он и вопросительно посмотрел в глаза старому волшебнику. Альбус покачал головой, и ему пришлось умолкнуть. Зельевар собрал всю свою волю в кулак и мрачно посмотрел в сторону торгового зала. Дамблдор с беспокойством наблюдал, как многочисленные покупатели толпились на пороге перед входной дверью, собираясь выйти на улицу все вместе. Когда они все, наконец, покинули магазинчик, унося с собой покупки, старик облегченно вздохнул и пригласил Северуса пройти в небольшую комнатку, расположенную позади прилавка. Предварительно заперев дверь магазинчика на ключ, за ними поспешили Блейз и обе девушки, которые, наконец, с удовольствием покинули свои места за кассами. После такого насыщенного наплыва покупателей наступило блаженное время для хорошего отдыха. А они все в нём ох как нуждались! Да и сам Северус, пожалуй, тоже. Он терялся в догадках, какую тактику поведения ему стоит выбрать дальше. Немного поразмыслив и придя к согласию с самим собой, он решил, что докопается до истины позже. Как-нибудь потом… Поэтому он спокойно проследовал вместе с Блейзом, Пэнси, Таней и Альбусом в просторную лабораторию, освещенную несколькими магическими свечами, которые хотя и были небольшими, но давали достаточно света. Чуть дальше от центра комнаты, рядом с раковиной, стоял длинный деревянный стол, окруженный массивными стульями с широкими удобными спинками, во главе которого находилось большое кресло. Блейз пригласил гостей сесть на стулья, усаживаясь напротив них по другую сторону стола. Девушки также поспешили занять облюбованные места, устало откинувшись на широкие спинки стульев. Через минуту открылась небольшая дверца. В комнату вошел Каран и, пройдя через всё помещение, сел рядом с Блейзом. Взгляд Забини привлек ярко освещенный угол лаборатории. – Каран, котел, который дымится в углу… Это так и должно быть? – спросил он с недоверием в голосе, напряженно улыбаясь. – Ой… – прошептал Гарри. Устало поднявшись из-за стола, он, всей кожей ощущая пристальный взгляд своего бывшего профессора, осторожно приблизился к котлу и погасил под ним огонь. – Упс…– скорчил он недовольную мину в сторону Блейза и принялся тоскливо рассматривать содержимое котла. – В следующий раз напомни мне, чтобы я продал всё это китайцам. – Обязательно! Так и вижу новый плакат на витрине: «Обугленный шоколад – наше новое спецпредложение!». Клянусь, это просто превосходная идея! – иронизировал Блейз, одаривая своего патрона широкой улыбкой. – В любом случае, нам просто повезло, что это оказался просто шоколад, а не зелье. Не думаю, что магазин перенес бы ещё один взрыв, как бы заманчиво это ни выглядело! – продолжал он смело подтрунивать над Караном. – Еще один? – быстро переспросил Альбус и, весело улыбаясь, подмигнул Северусу. – Ага, – продолжал Блейз, в то время как Гарри буквально плюхнулся на свой стул, состроив при этом в его сторону умильную рожицу. – У Карана есть небольшая проблема: когда нас атакует большое количество клиентов, он с легкостью забывает убрать огонь под котлом. В последний раз это случилось, когда к нам приходили французы – большие гурманы и любители сладкого. И что вы думаете? Он поспешил к нам на помощь, забыв при этом погасить огонь не под шоколадом, как сейчас, а под одним замечательным зельем. В итоге всё закончилось весьма плачевно. Зелье было испорчено, впрочем, как и многие другие до этого… – Как это – испорчено?! – резко возразил Каран, ощутив болезненный удар по своему самолюбию. – Давай начистоту. Ты слаб в зельях, за исключением лишь тех, которые ты добавляешь в шоколад. И еще: ты находишь нужную формулу только после десятого более-менее успешно проведенного эксперимента! – поддел Забини. Каран удивленно распахнул глаза, и в следующую секунду на голову Блейза обрушился мощный подзатыльник. – Я тоже люблю тебя, Каран! – пафосно заявил Блейз, потирая макушку. – Но не стоит так открыто выражать свою привязанность ко мне, когда вокруг столько народа. Мог бы дождаться вечера. – Заткнись, Блейз, черт тебя подери! – проворчал Каран. – И этот человек каким-то образом умудряется руководить персоналом и делать потрясающий шоколад, – подшутила над ним Таня. – Во всяком случае, от того взрыва в магазине никто не пострадал. Просто произошёл небольшой взрывчик, – вмешалась Пэнси, рассматривая ситуацию с философской точки зрения и подтрунивая над Блейзом. – Понял? Маленький такой взрывчик. Он всего лишь раскачал все наши витрины и раскидал повсюду шоколадных лягушек. Каран что-то тихо пробормотал и обхватил голову руками. Альбус хитро прищурился, а по лицу зельевара скользнула бледная тень улыбки. – А сколько у нас ушло времени, чтобы их поймать?! – продолжал веселиться Блейз. – За исключением Тани, которая пыталась их прибить своей туфлей. – Зато эти шоколадные лягушки с легкостью ускользали прямо из-под твоего носа, – сухо заметила Таня. – Наше счастье, что Каран в совершенстве владеет волшебной палочкой. Если бы мы рассчитывали только на тебя, то ловили бы их до сих пор… Каран покачал головой и закрыл рот Блейзу своей ладонью. – Давайте сменим тему, а? Кто-нибудь хочет чаю? В ответ, к удовольствию остальных, раздалось непонятное приглушенное бормотание. Забини, с зажатым рукой Карана ртом, тщетно пытался быть услышанным. – Что ты говоришь, Блейз? – насмешливо бросил Гарри, наклоняясь ниже и делая вид, что прислушивается. – Боюсь, я ничего не понимаю… Таня и Пэнси заливисто рассмеялись, увидев, как Блейз с яростью пытается укусить ненавистную чужую руку. Гарри ловко ее отдернул, показав в ответ напарнику оттопыренный средний палец. – Мне казалось, что в этот раз мы не справимся, – устало сказала Таня, облегченно вздохнув. – Ох уж эти китайцы… – поддакнула Пэнси. – Назойливые? Беспринципные? Настоящие голодные чудовища? – вставил, усмехаясь, Северус. Ситуация всё больше забавляла его. – Совершенно верно, – кивнул Каран, делая из своей чашки небольшой глоток чая. – Бешеные! – добавил Блейз, протягивая всем большое блюдо с нежными пирожными. – А персонально для вас, Альбус, лимонные дольки «made by Karan»! Дамблдор тут же с большой радостью воспользовался предложением, придвинув хрустальную вазочку к себе поближе. Положив дольку в рот, он долго смаковал ее, наслаждаясь вкусом и ароматом. – Прелестно! – воскликнул он, зажмурившись от наслаждения. Северус тоже решил попробовать лимонную дольку. Действительно: просто бесподобно! Он бросил скептический взгляд в сторону Карана (или всё-таки Гарри?) и поинтересовался: – Вы умеете готовить? – Конечно, – Каран ответил таким тоном, как будто это было самим собой разумеющимся. – И при этом вы не очень способны в зельях? – недоверчиво спросил Северус. – Хм… Ну…– Каран был в замешательстве. – Это ведь не одно и то же… – Не уверен, – хмыкнул зельевар. Все вокруг прислушивались к их разговору. – А вот и нет! – агрессивно возразил Каран. – Готовить намного проще. – Не вижу разницы, – взгляд Северуса, казалось, был прикован к Гарри. Гарри отвернулся, чтоб скрыть замешательство. – Может быть, для кого-то, но не для меня. Я готовлю примерно с четырех лет. И не из-за того, что мне это очень нравится, а по необходимости. Я был вынужден научиться готовить. Не скажу, что люблю это делать. Зелья я варю с одиннадцати лет, и тоже не от большой любви к предмету. Все ингредиенты, которые я был вынужден смешивать в школе, были мне навязаны. И я никогда не проявлял особого усердия на уроках зельеварения, рискуя всякий раз заработать очередное взыскание или какое-нибудь устное оскорбление от своего профессора. Большинство запахов зелий были просто отвратительны. Приготовление пирожных, по крайней мере, приносит мне удовольствие. А для того, чтобы разогреть себе ужин, я купил специальную машину, которая, слава Мерлину, не имеет к зельям никакого отношения. Кто я после этого? Правильно – ничтожный бездарь! И, знаете, что ещё?.. – серьёзно спросил Гарри, с вызовом посмотрев на Северуса. – Я немного сумасшедший. Блейз с трудом сдерживал нервный смешок в то время, пока Северус испепелял Карана взглядом. – Вы никогда не ценили того, что вас окружало, не видели дальше собственного носа, – горько бросил мужчина. – Как были маленьким мерзким избалованным гриффиндорцем, так им и остались. Каран резко поднялся и указал пальцем в сторону двери. Его охватила паника. – Убирайтесь, – прошипел он угрожающим тоном, не обращая внимания на то, что Таня тянула его за руку, стараясь усадить обратно на место и пытаясь успокоить. – Убирайтесь и никогда больше не возвращайтесь! Северус встал напротив него. – Это всё, на что вы способны? – сарказм так и капал с кончика его языка. – Это только в очередной раз доказывает, какой вы по своей сути трус. Что ты будешь делать, если я не уйду? Снова сбежишь? Спрячешься в другом месте? – Северус, успокойся… – Не вмешивайтесь, Альбус. Это касается только его и меня! – закричал Снейп. – Я… Я ничего не понимаю, – заикаясь, пробормотал Блейз, который удивленно вертел головой, наблюдая за словесной перепалкой между Караном и Снейпом. А Пэнси на каждую реплику то и дело открывала и закрывала рот, словно рыба, выброшенная на берег. Каран застыл, злобно взирая на того, кто однажды жестоко предал его. И не желал даже допустить мысли, что мог быть не прав. Что мог ошибиться. Его больно ранили правдивые слова Северуса, что он трус… Беглец. – Иди к черту! – крикнул он в ответ, чувствуя, как сам идет ко дну. Звук звонкой пощечины разорвал тишину неловкого молчания. – С удовольствием… Поттер, – выплюнул Северус, прежде чем уйти. Грохот захлопнувшейся двери вывел из оцепенения Блейза, который до этого, не мигая, смотрел на Карана. Альбус положил руку на плечо молодого человека, в глазах которого плескалась пустота, а ладонь прижималась к алому пятну на щеке, оставшемуся после удара. Почувствовав, как твердые пальцы сжимают его плечо, Поттер, словно прося прощения, посмотрел на Альбуса Дамблдора. Тот вышел вслед за Снейпом, не сказав ни слова.

***

Северус быстрым шагом направлялся домой, не замечая ничего вокруг. Мысли его были полны ярости. Гнев клокотал в груди. За всё то время, пока они шли к Хогвартсу, Альбус не проронил ни единого слова, что было весьма любезно с его стороны, и тактично оставил его одного возле двери собственных комнат. Ворвавшись в свои владения, взбешённый зельевар в изнеможении упал в большое кресло. Так он просидел несколько часов, отрешенно уставившись в пустоту, и раз за разом прокручивал ту отвратительную сцену, произошедшую в лаборатории Поттера. Северус вздохнул и обхватил голову руками. Сегодня он окончательно потерял над собой контроль. И, кроме того, он ударил Гарри… Своего Гарри. Гарри, который на самом деле ему никогда не принадлежал. Ладно, быть может, эта пощечина поубавила в мальчишке спеси. И в этот момент Северус испытал садистское удовольствие, почувствовав себя отмщенным. Он вложил часть своего гнева в этот простой жест, но этого было недостаточно. Может, он и выглядел жалким: что правда, то правда. Как бывший враг гриффиндорца, Пожиратель Смерти не имел права на объяснения. Но вот как бывший любовник – имел на это все основания. И от этого чувствовал себя еще более несчастным. Безумно влюбленным в Поттера. Северус горько рассмеялся и призвал к себе бутылку рома, удобнее устраиваясь в кресле. Повертев в руках пустой стакан, продолжил свои размышления. Мерлин, как он умудрился влюбиться в Поттера? Или это причуды возраста? Ладно, он еще не очень стар, но все же… Он был злобным ублюдком холодных подземелий Хогвартса, что уже само по себе не могло допустить даже намека на взаимные человеческие чувства. Это был тщательно взлелеянный образ для всех... Кроме Поттера. Он был готов на всё ради мальчишки. Даже перейти на светлую сторону. И мог уничтожить любого мага, который осмелился бы встать на пути Спасителя магического мира. Он действительно жалок. Когда всё это началось? Он уже не мог вспомнить. Он ненавидел Поттера всей душой, пока однажды утром не заметил, насколько зеленые глаза мальчишки были потрясающе привлекательными. Как-то он случайно подслушал разговор Поттера и двух его друзей. Тот разговор между ними состоялся в полночь в пустом классе на пятом этаже. Это был тот самый гребаный разговор, когда Поттер безуспешно пытался втолковать своим однокурсникам, что мог бы быть кем угодно: он не знал своих родителей, не знал бабушек и дедушек, не знал ни единого представителя своей семьи. Тогда он сказал, что единственный человек, который мог ему хоть что-то рассказать, умер по его вине. И мародеры были отнюдь не красивой легендой, так как тот человек был одним из них. И если бы сейчас весь волшебный мир полетел в тартарары, то ему от этого стало бы только лучше. Он бы не чувствовал себя так мерзко от одной только мысли, что должен стать убийцей. А Волдеморт не смог бы вербовать его друзей в свои ряды Пожирателей Смерти. Пускай весь мир превратится в ад, он бы от этого только выиграл… Услышанное глубоко потрясло Северуса, хотя он не был до конца уверен в том, что действительно правильно понял последнюю фразу мальчишки. Но еще больше его удивило, с какой лёгкостью мальчишка брал на себя всю вину, хотя, по сути своей, гриффиндорец ни в чем не был виноват. Как тогда сверкали эти изумрудные глаза! Северус был не только потрясен, всё происходящее его весьма позабавило. С того момента он попытался узнать как можно больше о гриффиндорце. Он, как бы невзначай, всё выпытал у Молли Уизли и других членов Ордена. Удивительно было наблюдать, как при имени Гарри у многих мрачнели лица. Кроме Молли. Она-то и рассказала ему о сироте, никогда не знавшем, что такое настоящая семья. Если Гарри нужна семья, то почему бы ему не предоставить ее, тем более, Северус в это время был свободен? И теперь ничего, что касалось мальчишки, не могло ускользнуть от пристального взгляда зельевара. Почему он все время размышлял над этим, словно его это волновало? Почему? Да потому что он был влюблен. Значит, это, в первую очередь, касалось лично его. Тем лучше. Ему очень хотелось знать о нём всё. Видеть его. Касаться. Обнимать. И научить его восхитительно-запретным вещам… Но он считал себя слишком старым для парня. Не таким, конечно, старым, как Дамблдор. И всё же… Он пытался образумить себя, отказаться от невозможного. Но сердце, казалось, жило по своим собственным законам. Оно напоминало ему о быстрых взглядах гриффиндорца, когда тот словно обжигал его взглядом при встрече в школьных коридорах или Большом Зале, когда, как казалось наивному мальчику, никто ничего не замечает, прежде чем вновь нацепить на себя маску равнодушия и отчуждения, выражая полное безразличие к своему профессору зелий. Или робкие мимолетные касания… А затем тот потерянный взгляд, который был у него после смерти Тёмного Лорда. Это был взгляд человека, потерявшего веру. Человека, которого предали… Возможно, именно в тот момент Гарри напридумывал себе чёрт знает чего, о чем не имел ни малейшего представления. Снейп пил ром стакан за стаканом, но это не приносило долгожданного облегчения. Наконец, он решил для себя, что, в конечном счете, должен во всем разобраться. И как можно скорее. Завтра он расставит все точки над «i».

***

Для Карана, «маленького торговца шоколадом», положение казалось катастрофическим. После поспешного ухода двух профессоров Хогвартса в комнате повисла угнетающая тишина. Имя «Поттер», казалось, застыло в воздухе, словно издеваясь, как мерзкий Пивз, над самым лучшим из присутствующих. В течение десяти минут никто так и не сдвинулся с места. Каран стоял неподвижно, устремив потухший взгляд в одну лишь ему известную точку. Когда он пришел в себя, то кисло ухмыльнулся, увидев потрясенные лица Пэнси и Блейза. Нетороливо сел напротив них. Таня встала у него за спиной, положив руки на плечи парня. Она никогда раньше не встречала Гарри Поттера. Поэтому отойти от всеобщего потрясения ей было намного легче, чем двум бывшим слизеринцам. Всё, что только что произошло у них на глазах, повергло их в шок. – Скажите мне, что это просто дурацкая шутка, – голос Блейза звучал так слабо, словно он находился в больничном крыле мадам Помфри. Каран почти целую минуту смотрел ему в глаза. – Нет, – наконец произнес он. – Ты… Ты… – заикаясь, шептала Пэнси, смущенная самой идеей, что работает под руководством Гарри Поттера и является его хорошим другом. –… Гарри Поттер, дорогая. Можешь не сомневаться, – устало произнес Гарри. Да, он был Гарри Поттером. Хотя, с другой стороны… Он не чувствовал себя тем самым Гарри Поттером. Он был Гарри. Просто Гарри. Разве этого мало? И… Вот дерьмо! Как Снейп догадался? За что? Почему он сделал это? Этот ублюдок без души и сердца. А этот старый козел? Он не имел никакого права… Гарри был в отчаянии, наблюдая за своими компаньонами, переводя взгляд с одного на другого. Они смотрели на него, терпеливо дожидаясь ответа. Но что мог он сказать им? – Я… – с трудом начал он, впервые спасовав перед такими простыми словами. – Ты, наверное, думаешь, кого мы ожидаем увидеть завтра: Карана или Гарри? Хочешь поговорить об этом? – Таня коснулась его щеки, горевшей от пощёчины Снейпа, легким поцелуем. – Ой, нужно обязательно наложить мазь на место удара. Намечается грандиозный синяк. Блейз и Пэнси обменялись обнадеживающими улыбками и повернулись к парню. Каран подумал, что было бы неплохо прямо сейчас уйти к себе домой, а магазин сегодня больше не открывать. Он не знал, который был час. Да и какое теперь это имело значение? Чтобы всё обдумать, ему нужно было время. Очень много времени.