Шоколатье

Оцепенение, охватившее Гарри в момент разговора со Снейпом, уступило место чему-то, больше похожему на панику. Сегодня была суббота – День Святого Валентина. И Гарри решил провести весь день в своем кабинете, созерцая высокий потолок. Мерлин, какие трещины! Примерно через час к нему заглянула Таня. Именно этот визит позволил ему сохранить чувство реального времени. Потом Таня заглядывала к нему еще четыре раза. Значит, прошло еще четыре часа. Выходит, сейчас около полудня. Или около часа? За все это время у него во рту не было ни крошки. А что касается работы, ради нее он не соизволил даже и пальцем пошевелить. Отрешенный взгляд. Рука рассеянно потирает щеку «…там, где он коснулся меня». Гарри был очень удивлен, когда, после долгих раздумий, понял, что этот внезапный страх, охвативший его, словно подростка, был игрой гормонов. Но ведь… Всё равно это было очень жестоко. С момента их последней встречи прошло уже больше года. Он прислушался к себе. Неужели его так взволновало прикосновение Северуса Снейпа. «…Хотя любовников, которые прошли через мою постель за это время, – десяток. А может, и два. И весь магический мир пришел бы в ужас, узнай он, чем занимается Гарри Поттер в свободное от работы время!» – позабавившись, подумал парень, глупо улыбаясь. Репутация, которую заработал в своем кругу среди геев Каран Смит, была далеко не однозначна. И не без оснований. Он был безоговорочно признан «Лучшим любовником недели» и «Великим недотрогой с самыми чуткими и искусными руками». Когда Блейз это услышал, то хохотал до колик в животе, вытирая слезы. Но, в конце концов, это было правдой: у Карана на самом деле были изумительные руки. Хотя существовали, конечно, и исключения. Языком он действовал не менее умело, когда у него было желание «вести игру». Тем не менее, никто не мог похвастаться, что занимался с ним сексом. Каран всегда был только сверху. Это было прописной истиной, известной каждому завсегдатаю любимого гей-бара парня. И ничто на свете не могло её изменить. Любовника, которому Каран позволил «продержаться» в своей постели больше недели, звали Найджел. Красивый брюнет с голубыми глазами и чарующей улыбкой. Настоящий мачо с безумными фантазиями и потрясающими идеями во всём, что касалось секса. Он всегда довольствовался ласками, которыми одаривал его любовник. Только потом Каран узнал, что получал Найджел всё, что хотел, от сына соседа Карана, мистера Хандека, хотя сам он лично не был знаком с этим человеком. Хм–м–м… Найджел был заключен в тюрьму через месяц после начала их якобы отношений с Караном. Именно Каран разоблачил его сексуальные домогательства к мальчику. Младшему Хандеку было всего восемь лет… Вспоминая это, Гарри горько улыбнулся. В ту роковую ночь Найджел громко говорил во сне. Каран проснулся, подумав, что его любовника мучают кошмары. Но, прислушавшись, понял: кошмар касается его лично. На следующий день, после тщательной проверки всех неожиданно выясненных обстоятельств, Найджел был арестован. Состоялся громкий открытый судебный процесс… Побарабанив пальцами по крышке письменного стола, Каран Смит вздохнул. Он обманул своих лучших друзей, и от этого чувствовал себя мерзко и отвратительно. Что теперь делать? Снова стать Гарри Поттером? Но разве ему этого хочется? Остаться Караном Смитом? Можно подумать, Снейп ему это позволит. Этот ублюдок, безусловно, постарается как можно быстрее рассказать всем о его тайне. Несмотря на нежные чувства, которые Гарри когда-то испытывал к этому человеку, он прекрасно понимал, что враг не дремлет. А Снейп никогда не был ему другом. И не пойдет ему на уступки. «В лучшем случае, я всегда смогу исчезнуть», – грустно думал парень. – «Можно открыть шоколадный цех где-нибудь во Франции. А язык выучить уже на месте. Или уехать в Нью-Йорк, где очень много знаменитых волшебников (впрочем, как и магглов). Там никто не заметит Гарри Поттера или Карана Смита. Кстати, есть еще один неплохой вариант: можно всю жизнь прожить в Лондоне в качестве нищего или продавать лотки для кошачьих туалетов какой-нибудь миссис Фигг». Эта идея была настолько абсурдной, что он невольно рассмеялся. В этот момент в его кабинет вошла Таня и молча уселась на стул напротив него. Гарри жестом предложил ей сказать, чего она хочет. К его сожалению, она не проронила ни слова. Она просто сидела рядом и в упор рассматривала его лицо, так ни разу и не моргнув. – …….? –……...! Прошло пятнадцать минут. Девушка продолжала смотреть. Восемнадцать минут… У Гарри появились признаки нервозности. Девятнадцать минут… Он, закатив глаза, серьезно подумал о том, что, вероятно, время остановилось, раз она продолжает на него пялиться. На двадцатой минуте он был на грани того, чтобы хорошенько тряхнуть ее за плечи, тем самым положив конец этой отвратительной выходке, пока он не запустил в нее пером, полным чернил. Гарри чертыхнулся, и Таня издала что-то вроде победного клича, одарив шефа лучезарной улыбкой. – Всё, я ухожу! – и она, под мрачный взгляд Гарри Поттера, счастливая, выскочила из кабинета, оставляя его на грани нервного срыва. Бля… Да, день сегодня будет длинным… К счастью, на вечер все уже было подготовлено. Эти чертовы продавцы шоколада (включая и Таню, которой придется заплатить ему за ущерб, нанесенный его хрупкому физическому здоровью дурацкой игрой в гляделки) соберутся сегодня в его маленькой уютной квартирке. Там он надеялся спокойно обсудить с ними всю создавшуюся ситуацию (он предупредил: хоть одна подколка и неуместное замечание со стороны Блейза, – и тот в мгновение ока исчезнет с поверхности Земли). Потом Пэнси отправится на свидание к очередному Ромео-этой-недели, а Таня уйдет с Блейзом под его романтический трёп, прерываемый едкими комментариями «кошмара всей его жизни». Уйдут они все примерно часов в шесть вечера. А в половине седьмого юный Хандек (для которого он был поддержкой, психоаналитиком, другом и просто героем) начнет немилосердно давить на кнопку звонка у его двери, как он делал это вот уже на протяжении последних шести месяцев. Этот малыш рассказывал ему обо всех своих бедах и несчастьях, о своих мечтах. Говорил, что очень счастлив, что является одним из немногих, кто знает, что Каран Смит – сам Великий Гарри Поттер (он был вынужден рассказать всю правду, чтобы ребенок принял его помощь). Внимательно выслушает в подробностях все события прошедшего дня. Наконец, когда он останется один, Гарри мог бы радостно отпраздновать День Святого Валентина наедине с бутылкой виски и своим либидо. А дальше… Если будет в состоянии, то отправится повеселиться в гей-бар, чтобы потом потрахаться всё равно с кем. Или же завалится спать. Кто знает… Это так кажется, или вечер действительно наступил быстро? – Сегодня День Святого Валентина? Нужно приготовить маленький подарок для малыша. Кем бы ни был мой «валентин», но с этим ребенком я теперь связан навечно. Думаю, с моей стороны было бы неплохо по такому случаю сварить для него пару чашек особого шоколада…

***

Альбус довольно улыбался, самолично занимаясь украшением Хогвартса. Он вверил в руки Судьбы двух своих самых любимых мальчиков. Дело осталось за малым… Но в настоящий момент для него ничего не имело значения, кроме счастливого поглощения огромного количества сладостей, которые подарила ему этим утром Минерва. Хм, будем надеяться, что мадам Помфри ничего об этом не узнает…

***

Гарри поднялся в свои комнаты и счастливо рухнул на бордовый диван. Его квартира, расположенная над магазином, ничем особенным не отличалась. Прожив много лет в Гриффиндоре, он решительно отказался от красного и золотого, отдав предпочтения бордовому, серому, черному и белому цветам. Сдержанная, но теплая гамма. Прекрасный диван, на котором он любил валяться, господствовал в просторной гостиной. Рядом притулился маленький низенький стеклянный журнальный столик. Напротив – стеллаж, заполненный всевозможными безделушками, волшебными книгами заклинаний и поваренными книгами (с глупыми снадобьями), который являлся основным украшением зала. Далее – деревянная дверь, ведущая в его спальню, и дверь в небольшую комнату для гостей. На противоположной стене, по отношению к этим двум дверям, между двух книжных шкафов темного дерева, притаилась маленькая белая дверь, за которой царила ванная комната. Комната с огромной белой ванной, удивительным множеством разнообразных бутылочек, огромным зеркалом, окруженным двумя маленькими черными шкафчиками. М–м–м–м–м… Пенный рай. Но что Гарри действительно нравилось в его жилище, так это небольшая кухня, сделанная по типу маггловской. Его деревянный стол и мини-бар, заполненный до основания. Эдакое уютное милое местечко, где никто за тобой не наблюдает. И, кроме того, здесь была кладовка. Зачарованная кладовка исковерканных судеб, к которой никто не осмелится подойти. В память о прошлом. Забытом. Далеком. Гарри лукаво улыбнулся и бросил взгляд на кладовку. Защищенная мощными чарами, она не давала к себе приблизиться. Наверное, это было и к лучшему. Гарри встал с дивана, прошел в маленький кабинет и сел за стол. Привычно осмотрелся. Все стены были покрыты фотографиями незнакомых людей, различных мест, которые он посетил или намеревался увидеть. Фотографии того мира, в котором он жил всего только год, и который научился воспринимать таким, каков он есть на самом деле. Мир, который он полюбил всей душой, несмотря ни на что. Тот самый мир, который на этих фотографиях, словно алмаз, играл всевозможными гранями. Иногда темными, иногда полными меланхолии, но чаще мягкими и спокойными, умиротворяющими. Но никогда не отражающими смерть, боль и кровь. Никогда. Он сидел за столом из простого дерева и перекладывал стопку книг, находящихся в пределах его досягаемости. Потом потянулся за небольшим блокнотом. Открыл его, прежде чем опустить перо в чернильницу, чтобы записать в псевдо-личном дневнике тайны «маленькой девочки». «Дорогой Дневник… Сегодня был трудный день. Трудный не благодаря каким-то произошедшим событиям, а из-за своего спокойствия. Ожидание, которое длилось в течение секунд, минут, часов… Я думала о нем. Мерлин, закрывая глаза, я старалась отрешиться от всего мира, чтобы не видеть его. Я думала, что все прошло, что все позади. Если посмотреть правде в глаза – его надменный, холодный взгляд никогда не преследовал меня так долго. Я – идиотка. Глупая влюбленная идиотка. Это самое худшее, что случилось в моей жизни. Почему я люблю именно его, а не кого-то другого? Мерлин, это Основатели покарали меня. Я увидела невозможное. Я всегда жила невозможным. Я остаюсь в одиночестве, не надеясь, что в моем будущем изменится хоть что-нибудь, утопая в своей платонической любви. Я сделала все, чтобы… Ты знаешь, что его глаза – бездонная пропасть? Такие же черные, как часть моей души, которую затронул Волдеморт? Святые праотцы, кому я нужна, такая дура?» Стук в дверь. Не стоит даже гадать, кого принесло. Разумеется, это Блейз, Таня и Пэнси. Гарри встал и неохотно поспешил к двери. Полсекунды после открытия, и Блейз бесцеремонно ворвался в квартиру. Таня и Пэнси, по крайней мере, решили войти более цивилизованно. Блейз Забини по сути своей цивилизованным не являлся. Молодые люди молча уселись на мягкий ковер и в упор посмотрели на молодого человека. – Я хочу поговорить с Гарри Поттером, – начал Забини в предвкушении неплохо повеселиться. – С тем Поттером, у которого зеленые глаза и черные волосы… Гарри просто кивнул головой и одним движением руки снял с себя чары иллюзии. Блейз глупо улыбался, целую минуту рассматривая парня во все глаза. Да, за этот год Гарри изменился. Он стал выше, шире в плечах, и у него больше не было этих кошмарных очков. Однако стоило признать, в этих колдовских зеленых глазах больше не было жизни. Они словно погасли. И волосы больше не торчали в разные стороны. – О–о–ох… – выдохнули трое молодых людей одновременно. – Какой контраст! – воскликнула Таня с восхищением. – Гарри Поттер… – шептала Пэнси, у которой, видимо, был свой пунктик по поводу Карана Смита. – Каран Смит, – упрямо возразил Гарри, отводя взгляд. – Если хочешь, – смеялся Блейз. – Я думаю, что в этом нет никакой разницы. Гарри Поттер очень знаменит. Каран Смит слишком известен. Каран Поттер, Гарри Смит… Тебе подойдет любое имя. Разве нет? – Пожалуй, соглашусь с тобой, Блейз. Может, Гарри нам расскажет? – попросила Таня. – Расскажет о чём? – Почему Гарри Поттер стал Караном Смитом. – Ну… – начал Гарри, замешкавшись. – Я полагаю, что всё началось ещё тогда, когда я был ребёнком. Я хотел быть кем-то… – Теперь-то ты больше, чем кто-то! Даже если мне в этом очень горько признаться, – Блейз растянулся на ковре. Гарри с помощью волшебной палочки призвал из кухни бокалы с вином и раздал своим друзьям. После этого обвел их всех взглядом и слабо улыбнулся. – И вас это совершенно не смущает? – спросил он, нервно крутя в пальцах ножку бокала. – Нет. Мы любим Карана. Так почему бы нам не любить Гарри? – успокоила его Таня, слегка касаясь своей ладонью его щеки. – Расскажи нам… – Я всегда хотел быть кем угодно, только не самим собой, – он глубоко вздохнул и продолжил. – Я воспитывался своими родственниками – дядей и тетёй. Для них я всегда был пустым местом. Я жил в их доме, чередуя роль домашнего эльфа и мальчика из чулана. – Мальчика из чулана? – Таня нахмурила брови. – Да, – кивнул Гарри. – Мои родственники были магглами и ненавидели всё, что было связано с магией. Каждый день я слышал кучу проклятий в свой адрес. Я вырос в доме в небольшом чулане под лестницей. Вырос – это, конечно, громко сказано. Запертый в темноте, практически без воды и пищи, трудившийся по дому и в саду как раб, сутки напролёт. Естественно, я не мог нормально развиваться. Не внешне, конечно, а как личность. Я хотел быть кем-то. Не кем-то из великих и признанных, нет. Я хотел быть одним из тех, кого я видел на улицах. Тем, у кого есть семья, кто совершает покупки, гуляя по магазинам перед Рождеством, и ест шоколад. Не знаю, было ли это правильным, но это было здорово. На самом деле здорово. Гарри мечтательно улыбнулся, прикрыв затуманенные глаза. – А потом? – Потом… – продолжил он. – Потом был Хогвартс. Боже, я был испуган и счастлив одновременно! Я ничего не знал об этом мире и очень хотел в него попасть. Хогвартс был великолепен. А самой большой неожиданностью для меня стало то, что я очень известен… О, я бы многое отдал за то, чтобы вместо славы, смысл которой я едва понимал, у меня были живы родители. Единственное, что омрачало мое существование в Хогвартсе, это тень Волдеморта. Том Марволо Риддл, полукровка, восставший против всего, чего только можно. Такой же сирота, как и я, но вставший на темный путь. Я очень боялся, что со временем стану таким же, как он. У нас было много общего: никому не нужные сироты, ненавидящие магглов. Оба – главные действующие лица пророчества, которое предрекало каждому из нас умереть или стать убийцей, – Гарри умолк и с тоской посмотрел в небольшое окно. – Он уже был убийцей, а я нет. Я видел смерть Седрика от его руки, единственного человека, который любил меня таким, каков я есть, моего близкого друга. Между мной и Волдемортом была даже не ненависть. Мы просто смертельно устали друг от друга. – И ты убил… – выдохнул Блейз. В его голосе больше не было даже намека на веселье. – Да. Отсёк ему голову. Ударил прямо в спину, как самый последний трус без чести и достоинства. Я чувствовал себя мерзко и опустошенно. Ещё… – Ещё… – подтолкнула Таня. – Я… – Гарри нервно захохотал, привычным жестом запустив обе руки в волосы. – Черт, вы что, в самом деле хотите знать правду?! Я был любовником одного человека. И этот человек, которого я любил, был на другой стороне. – То есть как? – спросила Пэнси, которая знала только основную версию всей этой истории. – Он был Пожирателем Смерти. – Ох… – выдохнула Таня и одним глотком осушила бокал. – Ты уверен, что… – Нет, я… Я продолжу. Думаю, что это хороший повод, чтобы разобраться в своих чувствах без ущерба самому себе. Сейчас мне кажется, что тогда я придумал себе сказку со счастливым концом, вверяя ему себя целиком и полностью. Без остатка. Я стал его подстилкой, несмотря на то, что он был печально известным Пожирателем. Шпионом, которого я готов был задушить в своих объятьях. Но этот ублюдок всегда относился ко мне со сволочным цинизмом. Этот ублюдок… – Гарри замолчал. – Объясни толком, – Таня непонимающе пожала плечами. – Подожди. Этот ублюдок, который ненавидел тебя, из Хогвартса? Потому что если раньше ты жил в чулане у магглов, то это могло быть только в Хогвартсе. По крайней мере, это логично. Дрей в то время не был Пожирателем, хотя вы терпеть друг друга не могли, – Блейз пытался свести все услышанное воедино. – Пожирателей Смерти в школе не было, кроме Снейпа… и… Вот дерьмо!.. Блейз приблизил бокал к губам и молча стал потягивать вино под пылающим взглядом Тани и удивлённым – Пэнси. – Ты хочешь сказать… – голос Пэнси срывался от напряжения. – Ты… Ты и… – Я больше ничего не хочу сказать, – отрезал Гарри. – Давайте поговорим о чём-нибудь другом. Какое счастье, что теперь он может вспоминать о прошлом с иронией не хуже Блейза. После этого разговора Гарри ощутил себя свободным. Странно, но ему доставило удовольствие видеть реакцию друзей. Да, именно друзей. И этим вечером он чувствовал себя намного лучше, чем за весь прошедший день. Именно поэтому он продолжал болтать с ними легко и непринуждённо. Расстались они весело, дружно сказав «До встречи!» тому, кто заставил этим вечером учащенно биться их сердца. Ровно в 18:00 раздался звонок.