Талийский дьявол

Герцог сидел в гостиной, вальяжно откинувшись на спинку двухместного диванчика с яркой цветочной обивкой. Одна его рука небрежно возлежала вдоль жёсткой спинки, другая сжимала круглый серебряный наконечник чёрной, до блеска отполированной трости, упирающейся в пол. Даниэль вплыл в комнату вслед за гордо вышагивающей графиней, и его щёки тут же залила краска стыда и смущения. Морган окатил его таким похотливым и жадным взглядом, что Даниэлю стало нехорошо в его присутствии. А может это из-за туго затянутого корсета в комнате вдруг стало так душно? Как бы то ни было, но срочно захотелось удрать со всех ног в любом направлении, лишь бы его перестали ощупывать голодным взглядом. - Даниэль! – ласково и восторженно пропел герцог, его светло-голубые глаза прожигали насквозь, взгляд блуждал по тонкой талии, обнажённым плечам, мысленно раздевая и ощупывая. – Моя драгоценная девочка, подойди же ко мне скорей?! Даниэль судорожно сглотнул ставшую внезапно вязкой слюну, подошёл ближе, почтительно присел перед Байнингтоном в глубоком реверансе и смиренно подал свою руку для поцелуя. Герцог хищно облизнулся. Влажные губы коснулись изящных тонких пальцев, вызвав у юноши неприятное чувство брезгливости и омерзения. Даниэль старался не смотреть в лицо мужчине, от взгляда которого по его коже пробегал ледяной озноб. - Присядь, моя радость, рядом со мной! Я привёз тебе подарок, – Морган достал из внутреннего кармана сюртука небольшую квадратную коробочку. Открыв, герцог протянул её Даниэлю, показывая свой очередной дорогостоящий сюрприз. В мягкую атласную подушечку был воткнут массивный перстень с огромным бриллиантом. Драгоценный камень сверкал и переливался на свету, искорки света отражались от его идеальных граней холодным блеском. Вокруг совершенного в своей чистоте, огранённого кристалла по кругу располагалась россыпь голубовато-зелёных аквамаринов, которые очень созвучно смотрелись и перекликались с цветом глаз самого Даниэля. Смущённый Дани сидел на краешке дивана, словно кол проглотив. Что он должен был сказать? Поблагодарить? Восхититься? Кольцо неимоверно дорогое, это даже дураку было ясно. Но ему почему-то стало не по себе, у него появилось такое чувство, будто его пытаются купить. Все эти украшения, дорогие камни, их уже столько у него, что можно приобрести себе земли, титул и замок в придачу, и ещё останется. Фурия тут же вскинулась, пытаясь угодить, и сама принялась извиняться и рассыпаться в комплементах перед герцогом. - Милорд, прошу простить мою воспитанницу! Она просто в шоке от красоты вашего подарка. Так ведь, Даниэль? – герцогиня, наигранно улыбнувшись, подтолкнула молчавшего и обескураженного Дани в плечо. - Д-д-да! Оно великолепно, – еле выдавил Даниэль, и его щёки предательски вспыхнули. Герцог, вынув из коробочки перстень, надел его на безымянный палец своей собственности. Руки Дани снова коснулись влажные губы Моргана, хотелось выдернуть свою кисть из цепких пальцев Байнингтона, но он не решался. Пришлось терпеть. Морган не отпускал его, любовался своим подарком и поглаживал тонкие пальчики Даниэля большим пальцем, выцеловывая каждый ноготок. Вдруг хватка усилилась, и Морган дёрнул Даниэля на себя, впиваясь взглядом в розоватые царапины на руке, затем перехватил вторую кисть и стал тщательно осматривать внешнюю и внутреннюю стороны ладоней. Глаза его потемнели от гнева, а брови грозно сошлись на переносице. - Что это? – негодуя, спросил Морган, чуть не зарычав. Даниэль вздрогнул под его ледяным и колючим взглядом, он ещё никогда не видел этого человека в гневе. Графиня тут же сгорбилась и будто даже стала меньше ростом. - Я… я… прошу прощения, милорд! Недоглядела! – стала извиняться Констанс, заикаясь, при этом её левый глаз начал сильно подрагивать от нервного тика. - Это я виновата! – выпалил Даниэль. – Я хотела поухаживать за розами в саду. Простите! Я не думала, что они так колются. - Графиня, чтобы это было в первый и последний раз! - угрожающе бросил Морган. – Вы меня поняли? Я не желаю видеть ссадины и повреждения на безупречной коже моей девочки. - Это больше не повторится, милорд! Дани немного своевольна, а я, признаться, уже стара и не всегда могу за ней угнаться. - Мой редкий цветок! – обратился Морган к Даниэлю. - Я запрещаю тебе себя калечить! Вам всё понятно, моя дорогая? Даниэль только и смог что кивнуть в ответ и виновато опустить глаза в пол. - Вот и славно! – Морган погладил подбородок Даниэля большим пальцем, ему безумно захотелось поцеловать это очаровательное, сгорающее от стыда создание в губы, но он сдержал себя. - А теперь ступай в свою комнату, мне нужно поговорить с Констанс и решить несколько вопросов о нашей предстоящей свадьбе. Даниэль покорно встал и, присев в глубоком реверансе перед Байнингтоном, быстро покинул неприятных ему людей. - Ещё раз увижу на своем малыше хоть одну царапинку… и ты заплатишь мне за это, старая кляча! – пригрозил Морган графине. - Я… - Мне не нужны твои оправдания! – рыкнул герцог. – Я плачу тебе не за них! - Да, милорд. - Ладно! Считай, что в этот раз я проявил милосердие, но второго раза не будет, запомни это! - Я всё поняла, милорд! – покорно ответила Констанс, сориться с Морганом было опасно и невыгодно, приходилось подчиняться. - На следующей неделе я устраиваю бал в честь нашей помолвки с моим сокровищем. Я пришлю за вами карету. Соберёшь все вещи Даниэля и отправишь вместе с ним. Сюда он больше не вернётся. Ты нужна мне будешь на балу, чтобы присматривать за ним. Так что поедешь вместе с ним. Эту его няньку, Пэм, тоже возьми. Не хочу, чтобы мое солнце расстраивалось и грустило по пустякам. Так, что ещё? Вроде всё сказал, ничего не забыл. - Милорд, а если он заартачиться? – спросила Констанс, она-то в отличии от Моргана знала, на какие сюрпризы способен этот мальчишка. - Что значит заартачится? А ты для чего? Уговори! Заставь! Только без грубости. - Хорошо, Морган! – сказала графиня, а сама подумала: “Заставишь его! Да он кого угодно в гроб загонит! А как научился притворяться, прямо сама невинность и очарование! Ему бы в королевском театре выступать, цены бы ему не было!” - Герцог, вы останетесь на ужин? – спросила Констанс, пытаясь проявить максимум заботы, уважения и радушного гостеприимства. - К сожалению, нет! У меня ещё много срочных дел. Жаль-жаль! Как бы я не хотел провести время со своим сокровищем, но… сегодня не судьба! Байнингтон встал, оглядел гостиную и предвкушая скорую новую встречу со своим ангелом, покинул поместье графини Мерроуз. Все его мысли занимал только Даниэль, он вырос просто очаровательным юношей, именно таким, каким Морган и хотел его видеть, таким, каким всегда представлял его в своих извращённых эротических мечтах. Восемнадцать долгих лет он сдерживал себя, ожидая взросления Даниэля, и скоро, совсем скоро, он сможет прикоснуться к своему сладкому мальчику. Скоро тот будет принадлежать ему весь, полностью, без остатка. И он, Морган Байнингтон, будет ласкать его и целовать, везде, где только захочет. Его, только его персональное и бесценное сокровище – Даниэль Мерроуз!

*****

Уже целый час карета катилась по широкой лесной дороге, мерно покачиваясь и подпрыгивая на неровностях и небольших ухабах. Белая, с золотыми украшениями и фамильным гербом герцога Байнингтона на боках, запряжённая парочкой таких же великолепных белоснежных жеребцов с длинными развевающимися гривами. Даниэль со скучающим видом стоически пытался терпеть все тяготы пути, но чем дольше он находился в тесном замкнутом пространстве с нудной и скучной графиней, тем невыносимее становилась дорога. Старая грымза даже в окошко не давала смотреть, говоря: "Юным леди не пристало пялиться на окрестные пейзажи, высунувшись из окна, точно невоспитанная деревенщина". Сама же Констанс сидела с закрытыми глазами ровно, как палка, замерев и делая вид, что спит, но стоило только Дани протянуть руку, чтобы чуточку приоткрыть кружевную занавеску на окне, как тут же весьма болезненно получал по пальцам чёрным сложенным веером. Даниэль никогда не выезжал за пределы поместья и прожил в полной изоляции долгих восемнадцать лет. И, конечно, ему безумно хотелось посмотреть, как выглядит самое большое и знаменитое на весь мир королевство Талия. - Мне скучно, - заныл Даниэль, насупившись, не вытерпев нудного однообразия в виде дремлющей противной старухи и тесных обитых алым бархатом стен, давящих на него со всех сторон. Хоть и было раннее утро, но в карете было довольно душно. “А может это опять из-за противного корсета? – думал юноша. Как же он ненавидел этот предмет женской одежды. Может он бы и не бунтовал так против этой неудобной части гардероба, если бы его талию не пытались утянуть с таким упорством до невозможных размеров. “Так и умереть можно от нехватки кислорода”, – сделал своё заключение Даниэль. - Прекрати вертеться и сиди спокойно! - прошипела угрожающе Констанс и, приоткрыв глаза, надменно взглянула на свою воспитанницу. - Осталось ещё немного, и мы приедем. Дани недовольно засопел, то постукивая пальчиками по коленям, то нервно сжимая ими атласную ткань платья. - Мне душно и хочется пить! – снова закапризничал Дани. - Уймись, я сказала! – уже более жёстко обронила старая графиня, и её ноздри начали раздуваться от раздражения. Пэм, видя, что Констанс начинает злиться, приходя в бешенство, схватила Дани за руку и стала успокаивающе поглаживать. - Что-то ещё, юная леди? – зло спросила графиня сквозь зубы, сдерживая себя. С воспитанницей ей никогда не хватало терпения, и она часто срывалась на крик и ругань, что не пристало благородной даме её положения и возраста. Даниэль хотел возразить и уже открыл было рот, как карета дёрнулась и рванула быстрее, сильнее подпрыгивая на неровностях, дороги грозя вообще перевернуться в любую секунду. Дамы удивлённо переглянулись. Снаружи послышалось нетерпеливое ржание, удары хлыста и взволнованные подгоняющие выкрики возничего. Буквально через секунду раздались выстрелы, улюлюканье, свист и топот копыт с двух сторон кареты. - Что это? – удивлённо спросил Даниэль, собираясь выглянуть в окно, как снова получил по рукам. - Не высовывайся! – испуганно гаркнула старуха. – Захотела пулю получить? Это же разбойники! У Даниэля аж дыхание перехватило. “Настоящие разбойники! Как в тех историях, что рассказывала ему на ночь Пэм? Вот здорово!” - подумал Дани, и его глаза заблестели от предвкушения, волнения и страха одновременно. Хотелось спросить у Пэм: “Правда, все разбойники страшные и со шрамами на лице?” Но он боялся прикусить себе язык от такой тряски, и поэтому приходилось помалкивать и стараться крепче держаться за сидение двумя руками, чтобы не свалиться к ногам побледневшей графини. Раздался громкий свист и ещё пара выстрелов - и карета наконец-то резко остановилась, сильно дёрнувшись. На несколько секунд всё замерло и затихло. Слышно было только, как всхрапывают разгорячённые бегом кони, топчущие землю вокруг. Сердце Даниэля учащённо забилось, когда он услышал грозный голос одного из нападавших. - Попрошу на выход, господа? Графиня сидела, будто парализованная. Её старческие костлявые пальцы с силой сжимали ручку ридикюля, в котором лежали все драгоценности, что Морган Байнингтон подарил Даниэлю за восемнадцать лет. Старуха нервно моргнула, из её горла вырвался странный непроизвольный звук, больше похожий на предсмертный хрип, когда она увидела, как Дани задирает пышный подол платья. Стройную ножку в белом чулочке обхватывал кожаный ремешок, к которому крепились небольшие узкие ножны, из которого выглядывала тонкая изящная рукоять клинка. - С-с-с ума, сошла?– заикаясь, прошептала Констанс, в ужасе глядя, как Даниэль вытягивает тонкий и короткий стилет. – Т-т-ты, что делаешь? Убери это! - Что? – удивлённо и тихо спросил Дани, явно поражаясь глупости графини. - Неужто не понятно? Если на тебя нападают, надо защищаться. - И вообще, откуда у тебя нож? – придя в себя, зашипела Констанс. Даниэль не успел поведать графине историю приобретения сего холодного оружия, как послышался приказ со стороны, видимо главаря, какому-то Гаррету, вытащить силой непослушных богатых ублюдков. Дверь кареты резко распахнулась, и внутрь просунулось обросшее недельной щетиной лицо тридцатилетнего на вид детины с внушительными габаритами силача-переростка. Дани, не думая о последствиях, резко махнул рукой с зажатым в ней клинком. Здоровяк не ожидал нападения, но реакцией для такого роста и массы обладал отменной. Нож лишь слегка порезал щёку, чудом не задев глаз. - Ах! Ты ж… - здоровяк отскочил от кареты, прижав руку к ране, по пальцам потекла кровь, а смех веселящихся дружков-подельников тут же прекратился. Все молча наблюдали, как в проёме кареты показалась тонкая изящная рука облачённая в кружевную белоснежную перчатку и демонстративно вернула дверь на прежнее место, захлопнув её на виду у изумлённых от такой наглости разбойников. - Считаю до трёх! – раздался голос главаря и, судя по интонации, он был в бешенстве. – Не выйдете добровольно - вытащу оттуда силой. Раз! Графиня дёрнулась и поспешила на выход. Дани только и успел недовольно проводить её взглядом, явно осуждая. Снаружи раздался хохот. - Гаррет, уж не эта ли старушка цапнула тебя по физиономии? – выкрикнул один из разбойников. - Ты, наверно, пытался заглянуть ей под юбку? – подначил второй. - Ха-ха-ха! Как смешно, придурки! – огрызнулся бугай. - А меня чуть глаза не лишили. - Давай сюда свой саквояж, старый сморщенный сухофрукт! – дерзко потребовал рыжий парень в кожаной жилетке, одетой прямо на голое тело и, подойдя к графине, вырвал тёмно-коричневый ридикюль из её рук. - Ух ты! Крей, ты только глянь, какой улов? – присвистнул рыжий, заглядывая внутрь сумки. - Дамы, на выход! – потребовал главарь, спрыгивая с лошади и оценивая суммарную стоимость добычи. – Уже два! Даниэль не собирался выходить и Пэм не разрешал. Он вжался, отодвинувшись в дальний угол кареты и выставил перед собой клинок. - Три! – прозвучало, как приговор. Дани чуть задрожал, ожидая, когда его начнут насильно вытаскивать наружу. Перед открытой дверью кареты показался молодой парень с тёмными каштановыми волосами чуть ниже плеч. На вид ему было чуть больше двадцати, высокий, статный, с прямыми аристократическими чертами лица и ровным золотистым загаром. Его голубовато-стальной взгляд с интересом уставился на воинственную незнакомку. Брюнет хохотнул. - Выйдешь сама или мне помочь? – спросил главарь, и Дани показалось, что в голосе молодого мужчины прозвучала насмешка и одновременно странная успокаивающая мягкость. Голос был приятным, словно бархат, он обволакивал и ласкал слух, точно тихое рычание дикого кота. - Ещё чего! – фыркнул Дани и угрожающе пригрозил своим оружием. Брюнет снова усмехнулся, чем привёл юношу в замешательство. Этот тип явно показывал, что не боится его угроз. - Ладно! – сказал главарь и чуть кивнул головой, давая знак кому-то из своих людей. Даниэль пытался понять, что значит подобный сигнал, но пока настороженно наблюдал и оценивал брюнета, в окно, которое находилось прямо рядом с ним, просунулась рука в кожаной перчатке и грубо схватила его за запястье, сильно сдавив. Дани вскрикнул от неожиданности и боли, пальцы разжались сами собой и клинок выпал из его ослабевших пальцев на пол к его ногам. В то же мгновение брюнет ворвался внутрь и, сграбастав Дани, легко и без особых усилий выволок наружу. Дани зашипел и попытался укусить главаря разбойников за руку, но в ответ тот только с силой оттолкнул его от себя, от чего мальчишка больно ударился спиной о карету. - Замри! – грубо приказал брюнет и навис над недовольным Даниэлем всей своей мощью. – Теперь ты! – приказал главарь Пэм. Няня сама быстро покинула карету и встала рядом со своим подопечным, пытаясь в случае чего защитить его или попытаться удержать от очередных глупостей. - Итак, леди, как вы уже догадались, это простое ограбление. Но меня интересует вот что. Какое отношение вы трое имеете к герцогу Байнингтону? - Даниэль - его невеста, – ответила Пэм. - Через месяц должна состояться брачная церемония. - А ты? – Крейтон посмотрел на служанку, он уже по виду понял, что женщина не из благородных. - Я няня, а графиня - приёмная мать. Брюнет оглядел невесту своего заклятого врага и почувствовал раздражение. - Снимайте с себя все ваши побрякушки! – приказал Крейтон, глядя на Даниэль. Красивая, ухоженная, утончённая - истинная леди, достойная самого короля! "Пожалуй, - подумал он, - она даже слишком хороша для Моргана. Этот ублюдок не заслуживает такой юной красоты, пышущей дерзостью и неукротимостью”. Дани стоял насупившись и не спешил снимать с себя серьги и небольшую алмазную подвеску. - Мне что и украшения самому снимать? – начал раздражаться Крей. - Вам уже достаточно и того, что вы присвоили, – возмутился Даниэль, гневно сверкнув зелёными глазами. - Не снимешь сама - срежу вместе с ушами! – припугнул главарь и оскалился. - Да, пожалуйста, варвар! – прошипел Дани и, сняв с себя все украшения, демонстративно вложил их в руку брюнета. – Ещё что-то снять? Крейтон облизнувшись, подошёл очень близко и, опалив своим дыханием, прошептал в самые губы Даниэлю: – Не дразни меня, принцесса! Ты сейчас даже не поняла, как двусмысленно прозвучали твои слова. Даниэль вспыхнул, а больше десятка разбойников загоготали, пожирая сконфуженную красавицу голодными взглядами. Крейтон отстранился, насмехаясь над смутившийся девушкой и забавляясь её неопытностью, потребовал, протянув руку. - Вашу сумочку, леди! Дани вздрогнул. На его кисти висела небольшая сумочка в виде туго затянутого атласного мешочка, а в ней лежал золотой кулон его матери. - Нет! - глаза в ужасе распахнулись, он замотал головой. - Я жду! – строго потребовал Крейтон, перестав улыбаться. Девушка так вцепилась в малюсенькую вещь пальцами, что невольно заинтриговала его. - Там всякие женские штучки, – испуганно выдавил Даниэль. - Маленькая лгунья! Что ты прячешь в своей сумочке? – прошептал Крей в нежно-розовое ушко. - Ты даже глазом не повела, когда я лишил тебя дорогущих украшений и до смерти перепугалась за малюсенький кусочек ткани на твоей изящной руке. - Поверьте! Пожалуйста! Там нет ничего ценного и стоящего, по крайней мере, для вас! – тихо выдавил из себя Даниэль, чувствуя, как от завораживающего голоса и горячего дыхания по коже бегут мурашки, а ноги подкашиваются. Главарь этой лесной шайки странно действовал на него. Даниэль не мог нормально соображать, когда пристальный взгляд голубых глаз смотрел на него в упор. Даниэль тяжело задышал и сильнее прижался к корпусу кареты, стараясь находиться как можно дальше от красивого и надменного главаря бандитов. Брюнет стоял так близко, что у него кружилась голова и предательски горело лицо. - Хорошо, уговорила! Я оставлю тебе то, что лежит в сумочке, но при одном условии. - Каком? – Дани с надеждой распахнул глаза и уставился на Крейтона. - Поцелуй! - Что-о-о? – воскликнул Даниэль, становясь пунцовым. – Я… я не могу. Нет-нет-нет! - Либо поцелуй… либо… - Крейтон, словно издеваясь, схватил сумочку и потянул. Он даже на секунду пожалел об условии. Такой ужас плескался в глазах этого милого существа, что непроизвольно вызывал любопытство и дикое желание увидеть, что же так рьяно оберегает красавица? - Ладно-ладно! Я… я сделаю это, – затараторил Даниэль, чувствуя, что ещё мгновение, и он лишится самого дорогого на свете. Даже разбойники перестали хохотать и замолкли, напряжённо наблюдая сей любопытный, волнующий момент. - Даниэль, не смей! – крикнула Констанс, её лицо пошло пунцовыми пятнами. – Не смей! Я всё расскажу Моргану! Это равносильно измене! - Заткнись, сухофрукт! – рыкнул тот самый рыжий парень, который отобрал у фурии ридикюль. – Стой и завидуй молча! - Да…как… - Заткнись тебе сказали! – к горлу графини не в шутку приставили огромный нож. – Достала своими воплями! Даниэль нервно теребил свою сумочку, не решаясь начать, его щёки просто полыхали огнём, казалось, если он посмотрит на брюнета, то умрёт от страха. - Ну же! Ножом ты лихо размахивала, а поцеловать духу не хватает? - усмехнулся бандит. - Заткнись, дикарь! – недовольно буркнул Дани и решительно чмокнул Крейтона в щёку, правда для этого пришлось встать на носочки, уж очень высоким был для него этот надменный тип. - У-у-у-у-у-у! – разнеслось среди разочарованных таким поцелуем разбойников, эти небритые дикари ожидали намного большего, нежели быстрый чмок да ещё не туда, куда ожидалось. - Ну, нет! Так не пойдёт! Так можешь целовать вон ту вредную старуху, – возмутился Крейтон, указывая на перекошенную от подобного бесстыдства графиню. Даниэль хотел возмутиться и сказать что-нибудь едкое, как вдруг уставился себе под ноги и еле слышно прошептал, что он не знает, как надо. Крейтон хохотнул, глядя на смущённую перед собой красавицу и подойдя близко-близко, притянул Даниэля за талию, прижав плотно к своему телу одной рукой. Дани задрожал в его руках от столь тесного и близкого контакта. Даже сквозь корсет он чувствовал, как горит то место, где касается его пальцами незнакомец. Вторая рука коснулась его подбородка, чуть приподнимая голову. Брюнет наклонился и, опалив его лицо своим дыханием, впился в его губы требовательным поцелуем. Горячие, просто обжигающие губы ласкали и терзали его. Влажный язык прошёлся по нижней губе, проник вглубь, требовательно раздвигая зубы и ломая сопротивление. Незнакомец так нагло втягивал и посасывал его верхнюю и нижнюю губу, что Дани боялся вздохнуть. Кислород катастрофически быстро кончался в сжатых корсетом лёгких, голова закружилась, и Даниэль отключился, обмякнув в руках брюнета. - Дамы! – Крей передал потерявшего сознание Даниэля Пэм. – На вашем месте я бы ослабил корсет, иначе она у вас просто задохнётся! Пэм пыталась привести в чувство Даниэля, хлопая того по бледным щекам. Разбойники, довольные своей добычей и представлением, что разыграл для них молодой главарь, так же быстро исчезли, растворившись в лесу, как и появились. Кучер помог уложить бесчувственного Даниэля в карету, и наконец-то они смогли продолжить свой путь к замку герцога Байнингтона. Они опаздывали, а это означало только одно - герцог будет в ярости!