Талийский дьявол

Даниэль открыл глаза и попытался вспомнить, что же ему снилось. Что-то было такое во сне, от чего у него замирало сердце. Но как он ни пытался вспомнить, тающие образы не желали складываться в целостную картину. Он помнил тепло чьих-то рук и чей-то завораживающий голос. Но вот кому он принадлежал? И был ли он на самом деле? И это странное ощущение на губах… Даниэль коснулся своих губ кончиками пальцев и почему-то в памяти всплыл его первый поцелуй. Там... в лесу. Но тот был пылким и страстным, дерзким и обжигающим, а этот, как ему показалось, был таким лёгким и невесомым, почти целомудренным, что вводил в заблуждение. Будто он принадлежал совершенно разным людям. - Это просто сон! Мне всё приснилось, – убеждал себя Даниэль, пытаясь отогнать от себя назойливые мысли о приятных искушающих моментах. – Это не может быть правдой. Как он ни старался не думать об этом, ощущение на губах не проходило. “Кто-то же принёс меня сюда, уложил в постель прямо в грязных штанах и заботливо укрыл одеялом? Даже ботинки снял!” – рассуждал Дани, поглаживая губы и пытаясь вспомнить это сладкое завораживающее чувство. Даниэль приподнялся, сел и внимательно огляделся. Это была совсем другая, незнакомая ему комната в светлых тонах, в которой было много тёплых оттенков и солнечного света. По чуть красновато-розовым бликам, блуждающим по стенам и наполняющим спальню, Даниэль понял, что уж вечер и солнце садится. - Сколько же я проспала? Голод стал каким-то тупым и больше не беспокоил так сильно. Рядом на кресле лежал мешок с его вещами и чистая мужская одежда, сложенная стопочкой. “Кто-то забрал мои вещи от Барни и принёс их сюда”, – догадался Даниэль. В ногах на постели лежало голубое и довольно простое на вид новое платье без дорогих кружев и украшений. Обычный шёлк с ситцевыми кружевными нижними юбками и такой же ситцевой отделкой. Даниэль принял ванну и стал одеваться, руки потянулись к платью, но остановились на полпути. Ему понравилось носить мужскую одежду, и снова залазить в тесный корсет он не захотел. Недолго думая Даниэль взял и нацепил на себя мужской комплект, что лежал на кресле. Он даже улыбнулся, представив, как бы перекосилось лицо у старой графини, увидь она его в этом. Даниэль хотел открыть дверь и покинуть комнату, но передумал. Ноги остановились у самого порога, рука коснулась ручки и замерла. - И что мне там делать? – задал себе вопрос Даниэль и отступил назад. Он знал, стоит ему показаться в поле зрения Крейтона, и тот снова начнёт над ним измываться и унижать. “Видимо, ему доставляет особую радость видеть меня растоптанной?” – подумал Дани и сел на кровать, передумав выходить из комнаты. Взяв свой мешок, он вытряхнул оттуда содержимое и принялся раскладывать смятые вещи, чтобы хоть чем-то занять себя. Всё было свалено и запихано комком, и требовало глажки, но Дани не умел пользоваться утюгом.Да и не было его сейчас под рукой, поэтому просто постарался всё расправить руками и хоть как-то свернуть стопочкой. “У Пэм это всегда получалось так ловко и красиво! – вспомнил Даниэль свою няню и грустно вздохнул, ему её сейчас так не хватало. - Уж она бы точно приструнила этого наглеца!” Даниэль сидел и машинально перебирал тряпки, он не сразу сообразил что не так. Пальцы разглаживали смятый шёлк, как внезапно до него дошло. Не было серебряной дорогой шкатулки со всем его содержимым, а его атласная сумочка была пуста. Дани замер, не веря своим глазам, от шока он даже не знал, что делать? Кулон его мамы пропал. - Его нет! Дани вдруг вспомнил, как Крей пытался отобрать у него сумочку в лесу, как ограбил его, забрав все драгоценности. Юноша вспыхнул, и его глаза грозно сверкнули. - Это он украл его! – воскликнул Даниэль и стремглав выскочил за дверь. Злость и обида всколыхнулись в нём, адреналин зашумел в крови, руки сжались от злости в кулачки. - Только попадись мне! – зашипел Дани, сбегая вниз по лестнице. Крей раскачивался на своём излюбленном стуле во главе стола. Близнецы готовили ужин, остальные сидели в приятном ожидании, потягивали вино и травили разные забавные байки. Никто не ожидал столь стремительного появления маленькой разъярённой фурии. Графиня прямо на их глазах пронеслась словно ураган и вцепилась ногтями в лицо Крейтона. Главарь взвыл, зашипел от боли и попытался отодрать от себя Даниэль. Девушка, крича что-то об украденной у неё вещи, с новой силой вгоняла свои ногти в лицо Крейтона, периодически переключаясь на волосы. Вцепляясь, точно клещ, в каштановые пряди брюнета, Даниэль не собирался останавливаться. Он атаковал снова и снова, выдирая клочья волос и расцарапывая лицо. Крей и Даниэль походили на двух сцепившихся воинственно настроенных котов. Оба грозно шипели и орали друг на друга. Крей от шока даже не понял, за что его так решила потрепать графиня? Неужто так оскорбилась из-за мытья полов? Он, хватая за руки Даниэля, пытался отодрать его от себя. Но с виду хрупкая девушка так рьяно нападала, что сделать это, не причинив боли взбесившейся девчонке, не представлялось возможным. - Верни его! – кричал Даниэль и, немыслимым образом изловчившись, впился зубами в основание шеи Крейтона. Парень почувствовал обжигающую боль и, схватив девушку за волосы резко со всей силы дёрнул её голову назад, отрывая от себя, слыша как вскрикивает от боли графиня. Но пальцы с острыми ноготками все равно не переставая тянулись к его лицу, оставляя кровавые царапины на щеках. Крей уже хотел ударить, как ему казалось, спятившую графиню, как ему на помощь пришёл Квентин. Он вскочил и, перехватив руки Даниэль, завёл их за спину. Удерживая тонкие запястья одной рукой, второй рукой прижал дёргающееся тело к своей крепкой груди, пытаясь удержать девушку на месте. - Пусти! – воинственно кричал Даниэль, пытаясь вырваться, чтобы снова вцепиться в это смазливое личико. - Успокойся! – скомандовал Квентин и резко сжал девушку, разом выдавив из бунтовщицы весь воздух. - Ненормальная! Психованная дура! – шипел Крей, зажимая кровоточащий укус на шее и ощупывая пальцами другой руки лицо. – Что на тебя нашло, идиотка? - Это ты его украл! Верни его! – рычал Даниэль. - Спятила? Я ничего у тебя не брал! – орал Крей, то разглядывая кровь на пальцах, то разъярённую графиню. - Ты врёшь! Это ты! Я знаю! - Успокойся, Даниэль?! – призвал к спокойствию Квентин, пытаясь охладить пыл девушки. – Сядь и объясни, что случилось? Из твоих криков мы ничего не поняли. Адреналин начал спадать, и Дани затрясло нервной дрожью от перенапряжения. - Его нет…! Он пропал… - изумрудные глаза наполнились слезами. - Что именно ты потеряла? - спросил Квентин. - Кулон! – всхлипнул Даниэль. – Кулон моей мамы! Квентин прижал к себе плачущую графиню и стал успокаивающе гладить её по спине и вздрагивающим плечам, чувствуя, как тоненькие ручки крепко обхватили его за талию. От него не укрылось, как ревностно и недовольно поглядывал на него Крей. “Чёртов собственник!” - усмехнулся про себя Квентин и, чтобы позлить ревнивца, позволил себе погладить Даниэль по голове, запуская свои пальцы в распушенные волосы, зарываясь вглубь роскошных локонов и нежно лаская затылок. Он склонился к самому ушку девушки и, почти касаясь нежной кожи губами, стал нашептывать всякую утешающую чепуху и сопливые нежности. Крейтон скрипел зубами от негодования, пытаясь сдерживать свои порывы. Видя эти телячьи нежности, ему жуть как захотелось накинуться на довольного собой Квентина и разорвать его на маленькие клочки. А эту маленькую бестию, которая минуту назад пыталась измочалить его лицо в хлам, захотелось отшлепать и надавать хороших оплеух, чтобы несмела тискаться с кем попало. Тем более на его глазах. “Тоже мне - жертва!” - Хватит сюсюкаться! – прорычал Крей, выдергивая Даниэль из лап Квентина и усаживая графиню за стол подальше от ловких шаловливых ручонок друга. – Бесит!!! Квентин многозначительно усмехнулся, а остальные сделали вид, что они вообще тут ни при чём. Так, мимо проходили. Только Даниэль продолжал недовольно поглядывать на брюнета, гневно сверкая заплаканными глазами, будучи абсолютно уверенным в том, что это именно он обокрал его. - Что? – снова зарычал возмущённо Крей, понимая, что с него так и не снято обвинение. – Я же сказал, что не брал твой кулон! Что непонятно? - Если не ты, тогда кто? – огрызнулась графиня, готовая в любой момент снова накинуться на своего обидчика. - Слушай, психованная! – Крей приблизил своё лицо к Даниэль, нависая над ней для пущего устрашения. Но, вспомнив, как эта фурия орудует ногтями, тут же предусмотрительно отпрянул назад. – Тебе не приходило в голову, что обчистить тебя мог кто-то из шлюх Барни? Даниэль удивленно округлил глаза, понимая, что брюнет, скорей всего, прав: “Почему я сразу не подумала об этом? Мне ведь ещё тогда с первого раза эти «красотки» не понравились: такие наглые и развратные”. - А... но... я... – Даниэль виновато опустил глаза, глядя на свои руки. – Если это правда не ты... тогда прости! Я... - Мне от твоих извинений. Ни тепло, ни холодно! – недовольно фыркнул Крей. Даниэль чуть ңе вскипел: - Да ты... ты наглый и невоспитанный хам! Я тут пытаюсь извиниться, а ты... ты... – у графини даже слов не нашлось, чтобы выразить, что она о нём думает. - Что я?! – прорычал Крей. – Ты изуродовала моё лицо! Я теперь даже на люди не смогу показаться, пока эти художества не сойдут! Да надо мной же каждая собака потешаться будет! - Подумаешь: пара царапинок, – отмахнулась графиня. – Их даже и невидно совсем. Ну… почти. Если не приглядываться. И вообще, скажи спасибо, что у меня ногти короткие, а то бы тебе не поздоровилось. Последние слова девушки прозвучали словно предупреждение: воинственно и угрожающе. Мол, в следующий раз можно и без глаз остаться. Парни, не удержавшись, хохотнули, но тут же сделали серьёзные рожи, видя, как багровеет от злости лицо главаря. Крею жуть как захотелось вышибить дух из этой смазливой дурочки, что так беззаботно, без задней мысли дёргала зверя за усы в его же логове. Он даже подумал, что у графини напрочь отсутствует чувство самосохранения. Она говорила всё, что только взбредёт ей в голову, абсолютно не задумываясь о последствиях. - Может забудем ненадолго о распрях и поужинаем наконец? – подали голос близнецы, предупреждая очередной взрыв гнева со стороны Крейтона и быстренько водрузили на стол большое блюдо с двумя зажаристыми на огне курицами в окружении отварного молодого картофеля, отвлекая и переключая внимание на еду. - Отличная идея! – поддержал Квентин и, не переставая улыбаться, потянулся к графинчику с вином, чтобы наполнить бокалы. Словесные баталии двух личностей с раздутым самомнением занятно развлекли его. Особенно приятно было видеть, как быстро мелькают и сменяются эмоции на лице всегда такого холодного, заносчивого и надменного Крейтона. Даниэль чуть слюной не захлебнулся, глядя на золотистую блестящую и сочащуюся жиром курочку. Голод вернулся совершенно внезапно, напомнив о себе громким урчанием в животе и болезненными спазмами. А запах..! От него хотелось прикрыть глаза и блаженно вдыхать, наслаждаясь ароматом жареного мяса. Даниэль сглотнул выделившуюся слюну и с тоской посмотрел на вожделенную курицу, понимая, что его сейчас снова выгонят из-за стола. Стало так обидно, что он решил не дожидаться того момента, когда его с позором начнут отчитывать, вырывая тарелку из рук. И чтобы предотвратить унижение, он встал и решил уйти сам, лишь бы не доставлять брюнету радости поиздеваться над ним. - Ты куда? – спросил Квентин. – А ну, сядь на место! Даниэль в нерешительности замер, глядя в первую очередь на всё еще злого и недовольного Крейтона. - Но… мне нечем заплатить за еду, – промямлил смущённо юноша. Хотелось уйти, чтобы не унижаться, но и есть хотелось настолько сильно, что гордость отступила на второй план. Крей недовольно глянул на парней, понимая, что эти предатели в этот раз не на его стороне, и, если он сейчас откажет графине, то парни как минимум перестанут с ним разговаривать, максимум - вообще перестанут уважать. - Будешь должна! – снисходительно фыркнул Крей, отмахиваясь от девушки точно от назойливой попрошайки, и тут же нацепил на себя маску королевского величия, стараясь сохранить лицо. Мол, пользуйтесь, пока его светлость позволяет. Парни довольно выдохнули и принялись наперебой ухаживать за единственной за столом девушкой. Каждый норовил положить самый вкусный кусочек на тарелку «принцессе», Квентин подал кусок свежого хлеба, а близнецы оторвали самые лакомые кусочки от курицы. Гаррет, краснея, тоже отдал свою ножку, видя, как блестят глаза у голодной Даниэль. - Спасибо! – пролепетала графиня и, облизнувшись, нетерпеливо впилась зубами в сочащуюся жиром курицу. - М-м-м-м! Как вкусно! Даниэль с наслаждением вгрызался в сочное мясо. Жир и сок стекали по пальцам, и он слизывал эту вкуснотищу, напрочь забыв про приличия. Он никогда не ел жаренного и даже не предполагал, как это может быть вкусно. Старая графиня вечно заставляла его есть пареное и варёное. То, что полезно, но невкусно. В основном его кормили овсянкой и сваренными на пару овощами. Мясо было в маленьких количествах и без каких-либо приправ и соусов. О хлебе вообще речи не шло. “Всё ради идеальной фигуры!” – часто любила говаривать мымра. Даниэль, наслаждаясь божественной курочкой, в миллионный раз пожелал Констанс долгой и мучительной смерти от геморроя за все его страдания и лишения. - Хочешь ещё вина? – предложил Квентин, увлечённо глядя на изголодавшуюся девушку. - М-м-м! – только и смог промычать Даниэль, облизываясь и быстро работая челюстями. Квентин расценил это как знак согласия и наполнил бокал графини доверху янтарно-рубиновой жидкостью. Крей и остальные старались не смотреть, как соблазнительно расправляется с куриной ножкой графиня. Но взгляд нет-нет, да нехотя перемещался в её сторону. Все эти нечленораздельные звуки, вздохи наслаждения, облизывания изящных тонких пальчиков и розовых губ будили в них мужские инстинкты, от которых разыгрывалось недюжинное воображение. Всё внимание было приковано к юркому язычку, который то появлялся на долю секунды, то снова исчезал за блестящими губами. Чтобы хоть как-то заглушить в себе нарастающее возбуждение, Крей решил напиться. Потребовав ром, он присосался к бутылке, как мучимый жаждой путник к воде. Приятное тепло и жжение чуть отрезвляло и не давало сорваться. Парням тоже было неловко, они то и дело краснели и старались отвести взгляд от ничего не подозревающей девушки. Крей был уверен, что эти обормоты, как только закончится ужин, всей толпой наперегонки ринутся в кабак, чтобы снять шлюх. “Да! - подумал Крей. - Эта непорочная язва даже сама не догадывается, что действует на мужчин похлеще афродизиака”. Не в силах больше выносить и скрывать своё вожделение Крей захватил с собой вторую непочатую бутылку рома и позорно сбежал с ужина в свою комнату, дабы упиться вусмерть в полном одиночестве, лишь бы назойливые развратные мысли и образы перестали терзать и заполнять его многострадальную голову.