Талийский дьявол

После божественного ужина и обильного чревоугодия Даниэль умиротворённо раскинулся на широкой кровати в своей комнате и разве что не мурлыкал от удовольствия: сытый, довольный, с приятной тяжестью в животе и лёгким дезориентирующим головокружением от выпитого им вина. Чувство покоя и некоего внутреннего удовлетворения завладели им полностью, без остатка. В этот момент хотелось только одного: чего-то необыкновенного, волшебного, исключительного. Он и сам не мог понять, чего же ещё не хватает для полного счастья. Вяло пролистывая в памяти всё с ним произошедшее за последнее время, он мог с уверенностью сказать, что ему крупно повезло. Могло быть и намного хуже. Сейчас даже невыносимый Крейтон казался ему совсем не таким уж пугающим, мерзким и противным. Наоборот, он считал, что в этом типе есть что-то притягивающее и даже завораживающее. Улыбнувшись своим мыслям, Даниэль вспомнил, каким ошарашенным стало всегда такое надменное и самоуверенное лицо нахала, когда его ногти до боли впивались в это смазливое личико и старались испортить его. Он даже хихикнул, обхватывая подушку и зарываясь в неё лицом. Он был горд собой и своей смелостью, что хоть таким образом сумел проучить этого невозможного выскочку и зазнайку. - А как я его укусила… – усмехнулся Даниэль, сильнее стискивая подушку, и вдруг вспомнил, как его губы коснулись мужской шеи в момент укуса. “Несомненно, это было больно!” – подумал Даниэль, прокручивая в памяти прикосновение к золотистой от загара коже и дивный мужской запах, исходивший от парня, который будоражил воображение. - Может, стоит извиниться? – сам себе задал вопрос Дани, размышляя, и тут же замотал головой. – Не-е-е…! Так ему и надо! Он понимал, что для этого придётся контактировать с Крейтоном и очень близко, а в присутствии этого невыносимого человека ему всё время становилось не по себе. И лишний раз с ним пересекаться он как-то побаивался, хотя очень хотел его увидеть. Это желание было, как наваждение. Сродни некой зависимости. Несмотря на всё то, что говорил и делал Крейтон, Даниэль всё равно тянулся к нему. Хотел видеть и чувствовать. Но в присутствии брюнета он всё время краснел, теряя мысли и слова. Тело становилось каким-то вялым и плохо слушалось его. Ноги становились ватными и начинали дрожать. А руки…! Он не знал и не представлял, куда их деть. Они словно начинали жить своей жизнью и не принадлежали ему. И воздух…! Его всегда становилось так катастрофически мало, что того и гляди хлопнешься в обморок. Даниэль часто вспоминал свой первый поцелуй в лесу, в такие моменты губы начинали гореть и чесаться. Тайно он мечтал о новом поцелуе, но брюнет только издевался над ним, не упуская возможности лишний раз унизить его или оскорбить. В такие моменты Даниэлю хотелось придушить красавчика и расчленить на множество маленьких кусочков. Такие два разных противоречивых чувства: симпатия на грани любви и почти всё поглощающая ненависть. Оба такие сильные, выбивающие почву из-под ног и сносящие голову. Даниэль больше часа пролежал, обнимая подушку и борясь с диким желанием увидеть Крейтона. Потом долго лежал в остывающей ванне, глядя в белый, украшенный лепниной потолок. И когда вода уже стала холодной, а он порядком замерз, он почти решился. Вино всё ещё бродило в крови, толкая юношу на необдуманные поступки. Желание превышало все разумные пределы и заглушало голос разума. Понятие “хочу!” стало намного сильнее, чем слово “нельзя!”. Даниэль ещё какое-то время боролся со своей тягой, и когда ночь вступила в свои права, он всё-таки решился и покинул свою комнату. Дом тонул в безмолвии: либо все уже спали, либо отсутствовали. Мягко ступая босыми ногами по полу, Даниэль крался в темноте к комнате Крейтона. Сердце бешено стучало в груди. Даниэль начал сомневаться в правильности своего решения, но под предлогом извинения всё-таки вознамерился заглянуть в комнату брюнета. Иногда он ловил себя на не очень оптимистичных мыслях: боялся, вдруг Крей снова его унизит и захочет поиздеваться. Но желание перед сном увидеть красивое лицо превышало опасения и риск, толкая вперёд. Немного помявшись у заветных дверей, Даниэль неуверенно постучал. Никто не ответил. Безмолвие висело в воздухе, точно густая липкая паутина. Даниэль терпеливо ждал, чувствуя, как громко стучит его сердце в тишине. “Наверно, он уже спит”, - подумал Дани и настойчиво постучал ещё раз. Разочарованно вздохнув, он уже хотел уйти, как вдруг подумал: “Я только на секундочку. Взгляну на него и тут же уйду. Он даже не узнает, что я здесь была”. Дикая идея, но такая соблазнительная. Даниэль воровато оглянулся и тихонько толкнул дверь. К его превеликому удовольствию она была не заперта. Тихо, крадучись на цыпочках он вошёл в комнату, стараясь двигаться как можно тише и не наделать шума. Крейтон лежал, распластавшись на кровати с зажатой в руке пустой бутылкой из-под рома. Он пытался отрубиться и уйти в мир розовых радужных слоников, но полная каша в голове из разрозненных мыслей, образов и запретных желаний не давала этого сделать. Крей горько усмехнулся, закрывая глаза, чтобы унять вращение пятен перед глазами, и вспоминая изящные пальчики и обольстительные губы, соприкасавшиеся в страстном поцелуе с куриной ножкой. Белые жемчужные зубки, жадно разрывающие жареную плоть,.. которые так яростно вонзались в его собственное тело… Крей вспомнил жалящий укус, как сквозь пронзающую режущую боль он почувствовал и прикосновение жарких губ. В памяти промелькнул шлейф дивно пахнущих волос - чёрный смерч, укутывающий и дразнящий его обоняние; мягкие локоны в его руках; болезненный разочарованный вскрик, так похожий на вздох бурной страсти; яростный блеск изумрудных глаз… Крей чуть не застонал от невыносимого желания снова увидеть это великолепное лицо. Хотелось зарыться носом в шелковистую гриву волос, сорвать одежду и прижаться губами к тёплой ароматной коже, покрыть поцелуями каждый миллиметр дивного тела. В паху разливался невыносимый жар, и наливающаяся нестерпимым желанием плоть начала приносить страдания. Он давненько не был с женщиной, и долгое воздержание не лучшим образом сказывалось на нём сейчас. Крей даже пожалел, что не свалил вместе с остальными в кабак. “Парни сейчас наверняка уже спускают пары с первоклассными шлюшками?! А я тут лежу и подумываю заняться очередным самоудовлетворением. Чёрт! Я скоро такими темпами рекорд побью по рукоблудию и стану перворазрядным онанистом. Может, стоит ещё одну бутылку оприходовать, а то чего-то не вырубает?” – подумал Крей и уже хотел встать и поковылять до погреба, когда услышал тихий стук в дверь. “Неужели она…? – подумал парень. - Ну, конечно! Кто же ещё это может быть?! Ведь все, кроме неё, свалили из поместья и раньше утра не вернутся”. Крей замер, не зная впустить объект своих желаний или нет? Он боялся, что если позволит девушке войти, то может не сдержаться и лишить принцессу невинности. Что было бы не очень хорошо с его стороны. Крей пытался решить, что делать, но пьяный мозг не желал выдавать решение. Стук возобновился. “Настойчивая! - усмехнулся Крей – Интересно, что ей понадобилось так поздно? Знает ведь, что ломиться в мою комнату чревато последствиями”. Но ему жуть как стало любопытно, что дальше? Крей услышал, как тихонько скрипнула дверь, и он тут же мастерски прикинулся спящим, стараясь выровнять дыхание и успокоить волнение в груди. Он старался не дышать, замер и весь превратился в слух. Член, так не переставая и пульсировал, натягивая штаны и просясь наружу. “Хорошо, что в комнате темно”, - подумал парень, боясь, что графиня заметит его нехилый стояк. Даниэль тихо подкрался к кровати и некоторое время просто стоял рядом и смотрел на спящего брюнета. Крей даже слегка разочаровался, так как ничего интересного не происходило. “Ну же! Давай! Действуй! Тебе ведь хочется?” - мысленно подбадривал Крей, желая, чтобы девушка хоть что-то себе позволила. – Я же весь такой доступный! Весь такой тёпленький и ждущий! Ну же, детка?! Хотя бы коснись меня?! А ещё лучше поцелуй?!” Даниэль будто читая его мысли всё-таки решился и тихонько опустился на край кровати, подбираясь поближе к брюнету. Света луны и звёзд хватало, чтобы различить красивые, волнующие юное сердечко черты. Лицо Крейтона выглядело расслабленным и умиротворенным. Без кичливого надменного выражения оно казалось в сто раз привлекательнее. Чёрные прямые брови вразлёт, прямой нос с малюсенькой горбинкой, чёткая линия губ, высокие скулы. Тёмные пряди беспорядочно раскинулись по подушке. Взгляд Даниэля спустился чуть ниже, прошёлся от волевого подбородка и шеи до живота. Рубашка была расстегнута полностью, обнажая стройное молодое тело с рельефными упругими мышцами груди, тёмные бусинки сосков, кубики пресса на животе с тоненькой чёрной полоской волос, тянущейся от пупка и исчезающей за широким кожаным ремнём и тканью плотных брюк. Даниэль нервно сглотнул и воровато оглядел спящее тело, боясь, что хозяин может проснуться в любой момент и застукать его за подглядыванием. Нужно было на что-то решаться и как можно быстрее, пока брюнет спит. Даниэль осторожно, чуть-чуть отодвинул ворот рубашки и вгляделся в место укуса. Даже в темноте были видны тёмные пятнышки подсохшей крови. Даниэль почувствовал вину за то, что причинил боль живому человеку, пусть даже и такому противному невыносимому выскочке, как Талийский дьявол. Тонкие пальчики, подрагивая от волнения, совсем легко и невесомо коснулись пострадавшего участка кожи. Крей чуть не вздрогнул от прикосновения и чудом сдержался, не выдав себя. Спасло только то, что он всё-таки ожидал чего-то подобного. Всё тело охватили странные будоражащие чувства: волна в виде мурашек по спине, электрические разряды. Невыносимое томление в паху стало таким сильным, что хотелось зарычать и накинуться на лакомый кусочек в виде маленькой целомудренной графини. Даниэль нежно погладил укус подушечками пальцев, лаская, ощупал припухшее повреждённое место, а потом не удержался и прикоснулся к ранке поцелуем. Губы заполыхали и будто начали пульсировать, наливаясь томлением и кровью. Испугавшись собственных неосознанных действий, резко отпрянул, зажав рот рукой. Даниэль облизнул горячие, разом пересохшие губы, словно слизывая с них прикосновение прилипшего мужского запаха и ощущения тёплой кожи. Тело задрожало от накатившего волнения и тайного желания. Захотелось снова поцеловать манящее, приятно пахнущее мужское тело. Крей притаился и забыл, как дышать, он чувствовал себя каким-то конспиратором на тайном задании. В то же время осознание некой игры будоражило его чувства и воображение. Хотелось разоблачить себя, но Крей решил повременить, подождать и посмотреть, как далеко сможет зайти маленькая несмышленая графиня. “Хорошая девочка! – мурлыкал про себя Крей. - Сначала больно укусила, а теперь ластишься! Ты моя прелесть!” Даниэль, выждав несколько секунд и всё более смелея, видя, что хозяин сего тела спит, будучи мертвецки пьян, в конце концов, решился на более откровенные поползновения. Пальчики погладили кожу на груди, чуть задели сосок, несмело прочертили дорожку до самого пупка, погладили и поперебирали тёмные волоски на животе. Даниэль даже не удержался и хихикнул, зажав рот ладошкой, забавляясь запретными шалостями. Но больше, чем упругое и крепкое тело, его тянуло к губам. Даниэль, облизнувшись, всё-таки решился поцеловать спящего парня. “Я только разочек и всё!” – сам себя уговаривал Дани, набираясь смелости. Крей почувствовал, как его губ коснулись мягкие сладкие губки графини. Ему тут же захотелось впиться в этот ротик требовательным поцелуем, но он сдержался и только намеренно вздохнул, чуть-чуть приоткрыв рот, предоставляя девушке больший маневр для действий. Даниэль испуганно отпрянул, услышав, как выдохнул брюнет, но спустя минуту парень всё также крепко спал, ни на что не реагировал и ни разу больше не шелохнулся. Даниэль хотел убежать и вернуться к себе, но тайно целовать Крейтона ему так понравилось, что он решился ещё разок повторить начатое. Крей снова почувствовал прикосновение к своим губам, простое прикосновение, для него даже какое-то целомудренное. Графиня явно не знала, как надо целоваться, он лежал и наслаждался неумелыми чмоками, но даже такие поцелуи заводили его. Крей почти незаметно для графини и зубы расслабил в надежде, что девушка решится, осмелеет и запустит в его рот свой шаловливый язычок. Даниэль же, теряя голову, прижался своими губами к нижней губе брюнета и просто наслаждался ощущением мягкости и податливости мужского рта. Крейтон ждал столько, насколько хватило его мужской выдержки. Он чувствовал, как замерла над ним графиня, прильнув к его губам. “Кайфуешь, малышка?! – усмехнулся в душе Крей. - А как тебе это?” Даниэль настолько увлёкся, что не сразу понял, что губы, к которым он прикасался, дрогнули, ожили и пришли в движение. Горячий язык прошёлся по его нижней губе и бесцеремонно проник в его рот. Даниэль целую минуту наслаждался, пока не пришел в себя. Вздрогнув, он попытался отстраниться, но крепкие руки притянули и прижали его к обнажённой груди. Властные пальцы зарылись в волосы на затылке и не отпускали. Даниэль протестующе замычал, пытаясь уйти из властных объятий. “Какая же я дура! – проскакивали мысли в голове графини – Так попасться. Он теперь надо мной пуще прежнего издеваться будет”. Дани от досады даже про приятные ощущения позабыл. - Пусти! - еле смог пискнуть Даниэль, выдыхая в рот брюнету. - Да ладно тебе, зайка! – усмехнулся Крейтон. – Незачем притворяться, ты же сама всё это затеяла. Даниэль испуганно задрожал, осознав, что Крей всё это время притворялся, прикидываясь спящим, и, значит, он всё знает и про прикосновения, и про… “Боже! Я же трогала его соски!” - Даниэль вспыхнул и стал вырываться сильнее. Стало так стыдно, что он захотел сквозь землю провалиться, только бы не видеть этой довольной усмешки на высокомерном лице. - Я… я не хотела. Пусти! – истерично выдавил Даниэль, чувствуя предательскую слабость во всем теле. – Я просто… - И я просто… – прошептал Крей, припадая и нежно вгрызаясь в опухшие от поцелуев губы. Мысли Даниэля метались в голове: “Бежать, исчезнуть, испариться. Куда угодно спрятаться, только не чувствовать этого жара”. - Отпусти! – заскулил Даниэль, предпринимая очередную попытку вырваться. Всё это теперь стало казаться ему неправильным. Всё не так! Так не должно было быть! Он хотел только тайком посмотреть и, если что, извиниться. Но это... Крей почувствовал, как девушка истерично всхлипнула в его руках от испуга. Страсть сразу куда-то отступила, улетучилась, и он довольно резко и грубо оттолкнул от себя графиню. На смену вожделению пришла злость и недовольство. - Тогда какого хрена ты припёрлась? – прикрикнул на испуганную девушку Крей. - Я… я хотела извиниться… - лепетал Даниэль, пытаясь оправдаться за свою глупость. - И поэтому обмацала меня всего и полезла целоваться? - зло усмехнулся брюнет. - Я… - Лицемерка! – выплюнул Крей. Его почему-то жутко разозлило и взбесило то, что графиня пытается юлить, отрицая свои чувства к нему. – Убирайся! И больше не смей заявляться в мою комнату, если не желаешь дойти до конца. Даниэль в шоке пулей выскочил за дверь Слова Крейтона, несущиеся ему вдогонку, словно жгучие пощёчины, отрезвляли и приносили душевную боль. Было так обидно. Столько гнева, столько ярости. Куда делись те огоньки в глазах, нежный шёпот и тепло жарких объятий? От обрушившегося на него презрения и злобы у Даниэля мороз пробегал по коже, и всё стыло в груди. - Ты дура, Даниэль! – сам себя ругал юноша, падая на кровать и зарываясь лицом в подушку, пряча в ней слезы обиды и пылающее от стыда щёки. – Больше не смей даже смотреть в его сторону! Никогда! Слышишь! Никогда!