Талийский дьявол

- Что между вами произошло, пока нас не было? – спросил Квентин, ставя перед умирающим с похмелья Крейтоном стакан свежего молока. - Ничего, – буркнул парень, подпирая рукой пульсирующую острой болью голову и с отвращением поглядывая на белую коровью жидкость. Крей ненавидел молоко, но Квентин, отчего-то возомнивший себя заботливой мамочкой, каждый раз заставлял его пить эту дрянь с похмелья, считая это полезным. - Не ври! – стал напирать Квентин, подталкивая стакан под самый нос умирающему парню. - С самого утра Даниэль была сама не своя, шарахалась от каждого шороха и громкого звука, вздрагивала, будто ожидая чего-то или… кого-то? - Только не начинай! – заныл брюнет - И без тебя тошно. “Третья бутылка была явно лишней” – подумал Крей, болезненно скривившись. - Я видел, как графиня сбежала через заднюю дверь во двор, стоило только тебе появиться в поле зрения. - Я же сказал: ничего не произошло! По крайней мере, ты можешь спать спокойно, девственность твоей ненаглядной графини всё ещё при ней. От Крейтона тоже не укрылось бегство девушки. Сначала ему стало смешно от столь детской выходки, а потом вдруг стало неприятно от осознания того, что Даниэль решила избегать его. Он уже и сам был не рад, что сорвался и накричал на неё. Может, если бы он не был пьян, то так бы не поступил? Но что было бы будь он трезв, Крей думать не хотел. От любой мыслительной потуги начинала дико болеть и раскалываться голова. Он решил умолчать о том, что произошло в его спальне. Не говорить же Квентину, что эта малявка завела его, а потом решила обломать, дав задний ход. “Все они одинаковые! Строят из себя недотрог, а сами сгорают от страсти, точно развратные шлюшки. Богатые избалованные лгуньи! Ненавижу!!! - Может, всё-таки расскажешь? – не отставал Квентин, явно наслаждаясь мучениями брюнета. - Отвали! – рыкнул парень. – И чего это тебя так беспокоит графиня? – Крей даже подозрительно прищурился, заглядывая в глаза другу. – Может, сам на неё виды имеешь? А? Квентин не отвел глаз, продолжая с вызовом смотреть на ревнивца, и спокойно выдержал его ледяной взгляд. - Я просто беспокоюсь о ней. - С чего бы это? Я никогда не замечал, чтобы тебя кто-то волновал, ну… кроме меня конечно. - Всегда бывают исключения, – усмехнулся Квентин, – и Даниэль как раз к ним относится. Такая девушка не может не нравиться. Согласись? Ради таких как она мы, мужчины, совершаем глупости, опрометчивые поступки и готовы на всё, даже на подвиги. И если до тебя ещё не дошло, какое сокровище живёт бок о бок с тобой, то ты мой друг - стопроцентный болван! Крей начинал злиться. Он и предположить не мог, что на его забавную игрушку кто-то ещё вознамерится положить глаз кроме него самого. И этот кто-то - сам Квентин. С кем сориться уж точно не хотелось, а тем более становиться врагами. Но и отдать кому-то графиню тоже не представлялось возможным. Внутренний зверь внутри парня грозно ощетинивался и яростно рычал, защищая своё. Крей знал, что просто так не отдаст Даниэль, но и признать в открытую свои чувства не мог. Поэтому крутился, как уж на сковороде, когда Квентин припирал его к стенке, легко вычленяя все его слабости. - Так значит, она тебе нравится? – спросил Крей и внутренне напрягся, ожидая положительного ответа. - Всё возможно! – улыбаясь и с вызовом глядя на ревнующего парня, ответил Квентин. – Я тут подумал… Коль тебя Даниэль не интересует как девушка, то я мог бы… - Даже не думай! – зарычал Крей и залпом выпил противное молоко, остужая свой пыл. Квентин расхохотался, с чувством победителя встал из-за стола и снисходительно похлопал Крейтона по плечу. - Вот и всё, что требовалось доказать, мой друг! Крей промолчал и только обречённо проводил взглядом веселящегося друга из кухни. “Чёрт! И надо было так спалиться? Теперь этот хлыщ будет подкалывать меня на каждом шагу, ещё и парням расскажет. Провёл меня, как несмышленого щенка. Манипулятор чёртов!”

*****

Конюшня – это единственное место, которое, как казалось Даниэлю, было спокойным и безопасным. Сюда редко кто наведывался без особой на то нужды. Здесь было тихо, пахло лошадьми, деревом и свежим сеном. Дани нравились лошади, нравилось за ними ухаживать, общаться с ними, кормить их и ещё больше кататься верхом. В отличие от людей он считал животных честными и добрыми, бескорыстными, не способными на подлости и жестокость. - Привет! - сказал Даниэль и погладил вороного красавца по морде. Почему именно конь Крейтона так привлекал его он и сам не понимал. Будто конь обладал той же притягательной аурой и харизмой, что и его хозяин. - Прости! Я так и не узнала, как тебя зовут, – извинился Дани, поглаживая нового друга. В отличие от Крейтона конь не издевался над ним, а искренне выражал свою симпатию. Гаррет и близнецы даже удивлялись такому не свойственному жеребцу поведению, ведь остальных, кроме хозяина, он больно кусал, причём исподтишка, когда этого меньше всего ожидаешь. Стоит зазеваться и всё: огромный синяк с лошадиными отметинами зубов обеспечен. Вороной смешно ткнулся в маленькую худую ладошку, требуя угощения. Даниэль грустно улыбнулся, вспомнив, какой он обжора и лакомка, и что сам ещё ничего не ел с утра. Вспомнилась вчерашняя курочка, но Даниэль быстро прогнал мысли о еде, чтобы не дразнить себя лишний раз. - Прости! - снова повторил Дани. – Я и сама бы сейчас не отказалась от чего-нибудь съестного, даже от сырой морковки. Жеребец недовольно всхрапнул, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, будто говоря, что застоялся в стойле и не прочь прогуляться. Дани не умел запрягать лошадей, но много раз видел, как это делал старый конюх у Констанс. С уздечкой он кое-как справился, но вот седло одеть не решился. Да и сил поднять его и затянуть подпругу у него навряд ли бы хватило. Взяв вороного под уздцы, Даниэль начал выводить его из стойла. Было немного боязно, но дух приключений и предвкушение прогулки по лесу толкали нарушить правила. Сразу же вспомнились деньки, прожитые под надзором старой мегеры. Тогда он точно так же тайком сбегал, нарушая все запреты, наслаждаясь мимолётной свободой. Пусть недолго, урывками, но это были лучшие мгновения в его жизни. Даниэль снова почувствовал себя плохой непослушной девочкой и злорадно усмехнулся, представив, как будет беситься Крейтон, выходя из себя, когда узнает, что его игрушка сбежала. Так приятно было снова нарушить кучу правил. Выглянув во двор, Даниэль внимательно осмотрелся, просканировав периметр на присутствие посторонних. Было тихо. “Крей и Квентин наверняка ещё на кухне, а остальные отсыпаются после веселой ночки”, – рассудил юноша, опасающийся быть застуканным раньше времени. Даниэль чувствовал себя воришкой, уводя чужого коня за ворота в лес, да и ему никто не разрешал покидать пределы поместья. Вороной послушно шёл за графиней и даже не пытался артачиться. Удачно улизнув со двора, Даниэль заприметил широкую тропинку, идущую в лес от основной дороги. Ни минуты не раздумывая, он пошёл по ней, утягивая за собой коня. Жеребец послушно шёл рядом, весело всхрапывая. Вороной разбойник тоже, как и графиня, радовался прогулке и долгожданной свободе. Даниэль шёл прогулочным шагом, разговаривал со своим новым четвероногим другом и наслаждался запахами леса, пением птиц, терпкими ароматами трав и цветов. Лес был не очень густой, сквозь вечнозелёные кроны высоких сосен в него проникали лучи утреннего солнца, делая лес ещё более сказочным и волнительно красивым. Вскоре тропинка привела Даниэля к озеру. Волшебное место: небольшой пологий берег, серебристая гладь воды, кругом сосны. Красота! Даниэль любуясь живописными красотами, отпустил вороного, предоставив ему полную свободу действий, предусмотрительно попросив не убегать. Кто знает, что сделает с ним Крейтон, если конь пропадёт. Вороной тут же принялся носиться по отмели, весело всхрапывая и поднимая копытами сноп брызг вокруг себя. Даниэль тоже решился помочить ноги. Скинув ботинки, он закатал штаны чуть выше колена и тоже полез в воду. Холодная и бодрящая, она приятно омывала ноги. Тёплый ветер шумел, играя его волосами, а солнце приятно согревало и золотило кожу своими ласковыми лучами. Даниэль заботливо искупал коня, расчесал длинную гриву пальцами и заплёл её в множество косичек. Целый день он провёл у озера, валялся на траве, слушая, как стрекочут кузнечики, смотрел за мерным полётом бабочек. Прогуливаясь вдоль леса, он насобирал кучу ягод, складывая их в большой лист лопуха. Они заменили ему и завтрак, и обед. Вороному такое угощение тоже пришлось по душе, и, после таких вкусностей, он стал лучшим другом графини. Слушаясь её во всем, нарезвившись, жеребец Крейтона мирно и спокойно пасся рядом с девушкой, пощипывая травку. И было всё так чудесно, что Даниэль не хотел возвращаться, не хотел снова видеть недовольное лицо Талийского дьявола. Он хотел остаться здесь навсегда, хотя и понимал, что это невозможно. Всё прекрасное рано или поздно заканчивается. Сны становятся реальностью и превращаются в холодные серые будни. Даниэль знал, что, скорее всего, его уже хватились, потеряли, заметили его отсутствие и он снова получит взбучку по самое не хочу. Но сейчас было так хорошо и беззаботно, что становилось на всё плевать. Его обязательно накажут, но это будет потом. После. А сейчас он будет наслаждаться моментом и ловить каждый миг предоставленной ему свободы. Крейтон был в бешенстве. Даниэль мало того, что посмела сбежать, так ещё и его любимого коня с собой прихватила. О пропаже графини он спохватился довольно поздно. Девушка пропустила завтрак и не спустилась к обеду, но когда она не соизволила появиться на ужине, Крея это серьёзно задело. Разозлившись от столь наглого игнора с её стороны, он ворвался в комнату Даниэль, намереваясь устроить ей приличный нагоняй. Но каково же было его удивление, когда вместо надутой от обиды графини он обнаружил пустую комнату, незаправленную, разбуравленную кровать и повсюду разбросанные немногочисленные вещи. Новое платье вообще комком валялось в углу, словно половая тряпка. Крейтон осмотрел каждую комнату в доме, от подвала и погреба до чердака, но девушки нигде не было. Оставался небольшой сад за домом, сарай во дворе и конюшня, но и там Даниэль не оказалось. Зато пустое стойло и отсутствие его любимого коня сразу бросились в глаза и говорили сами за себя. - Она посмела взять Бандита! – зарычал Крей, зверея прямо на глазах, и ни Квентин, ни остальные не могли успокоить его. Парень завёлся и ничего не хотел понимать. Крей запряг другого коня и, вскочив в седло, рванул на поиски беглянки. Остальные только растерянно моргали и недоумевая проводили взглядом своего командира. Гаррет и Брайт порывались отправиться следом, но Квентин настрого запретил им, сославшись на то, что Крей взрослый мальчик и сам прекрасно справится со своими проблемами. Не стоит влезать между двумя враждующими сторонами, так как это дело весьма неблагодарное. Квентин недовольно покачал головой, внутренне переживая за Даниэль, ибо знал, что несдержанный Крейтон весьма опасен для хрупкой девушки. Но что-то подсказывало, что при свидетелях Крей может повести себя ещё хуже, чем наедине. Сохранить лицо перед парнями - вот что будет его главной прерогативой, и парень может перегнуть палку и наломать дров, а так, глядишь, может всё и обойдется. “Ну… побуйствует чуток, на крайняк обзовёт Даниэль нелицеприятными словами, позлится малость, да и забудет. Приволокёт обратно за волосы, запрёт под замок и все дела”, - так думал Квентин, но сам Крей так не считал. Всё внутри кипело от злости. И единственная мысль, которая крутилась в его голове, - это как следует наказать нарушительницу его спокойствия. Найти пропавшую не составило большого труда. Следы от копыт его вороного четко указывали, в какую сторону направилась графиня. Не прошло и получаса, как Крей выскочил из леса к озеру. Даниэль сидела к нему спиной на небольшом валуне у берега и беззаботно болтала босыми ногами в воде. Его жеребец пасся неподалёку, завидев хозяина, он встрепенулся и заржал, выказывая свою радость от встречи. Дани резко обернулся и внутренне весь сжался, увидев злого, недовольного Крейтона, грозно восседающего на кауром жеребце, который нетерпеливо переступал с ноги на ногу и недовольно всхрапывал от того, что наездник слишком сильно натягивал поводья. Ночной кошмар по кличке Талийский дьявол спрыгнул с лошади и быстрым шагом направился к замершей в нерешительности графине. Девушка не спускала с разъярённого Крейтона глаз, боясь последствий: уж больно грозно выглядел брюнет. Даниэль даже показалось, что он её сейчас непременно ударит. Поэтому непроизвольно зажмурился, втягивая голову в плечи, когда Крей резко подскочил и схватил его за локоть, вздёргивая вверх. Удара не последовало. Дани медленно с опаской приоткрыл один глаз, а затем второй, с удивлением поглядывая на парня. Крей с минуту сверлил его уничижающим взглядом, будто пытался испепелить на месте. Сам же брюнет пытался понять, что ему сейчас хочется больше всего: всыпать своенравной графине или поцеловать её нежное личико? Уж больно миленько выглядела эта взбалмошная девчонка. Целый день, проведённый на свежем воздухе под жарким солнцем, покрыл её личико ровным, чуть золотистым загаром, щёчки порозовели, а глазки от страха стали большущими, словно у перепуганного оленёнка. - Мне больно! – возмущённо пискнула девушка, пытаясь вырваться из крепкого захвата. Только сейчас Крей обратил внимание, как сильно сжимают девичью руку его пальцы, впиваясь в хрупкую и нежную плоть. - Боишься меня? – вдруг спросил Крей, встряхивая девушку и заставляя смотреть себе в глаза. - Ещё чего! – фыркнула графиня и, вздёрнув свой прелестный носик, с вызовом посмотрела на парня. - А зря! – прорычал Крейтон, мысль о поцелуях тут же отошла на второй план. Даниэль не успел даже пискнуть, как брюнет уселся на камень и перекинул его лёгкую тушку через колено. Одна рука грубо удерживала тело, прижимая к ноге и не давая соскользнуть, а вторая бесцеремонно приспустила штаны, немного обнажив розовенькие гладенькие ягодицы. Обнажённую кожу резко обожгло. Даниэль заскулил, стиснув зубы, попытался вырваться и соскользнуть с колен, уходя от обжигающих прикосновений. Но мужская рука принялась больно хлестать по мягкому месту, прижигая и оставляя красные отметины. Даниэль извивался, вздрагивал, сжимал от страха ягодицы, пытался не кричать и не реветь, чтобы не доставлять своему мучителю радость. Страх, боль, унижение. Такая постыдная поза. Даниэль закусил губу до крови, стараясь сдержать рвущиеся наружу слёзы и крики. Крейтон планомерно опускал свою руку на мягонькие упругие полушария. Вид вздрагивающей аккуратной аппетитной попки возбуждал его неимоверно. Хотелось погладить, помять, поцеловать, но он продолжал причинять боль. Крей хотел криков, мольбы о пощаде, хотел услышать жалобный плач и извинения, но графиня только тихо скулила и пыталась соскочить с колена. У Крея уже рука болела от столь сильных шлепков, он вкладывал в удары всю силу и всю скопившуюся ярость и страсть. Он знал, как это должно быть больно, но так и не дождался слёз и слов раскаяния. Разозлившись от собственного бессилия и того, что не смог сломить упрямую девчонку, он столкнул своенравную графиню прямо в воду. Собственная рука дико пульсировала, её словно жгло огнем. Он смотрел на мокрую скукоженную женскую фигурку, сидящую по пояс в воде, и в нём сейчас боролись два противоречивых чувства. Одно - сплошное недовольство, ненависть, что не смог сломить, а второе - жалость и чувство некой нежности, хотелось прижать дрожащую графиню к себе и утешать, утешать, утешать, пока девушка не растает в его сильных руках и сама не прильнёт и не прижмётся к нему, прося прощения. Даниэль дрожащими руками пытался натянуть намокшие штаны на пульсирующий дикой болью зад. Холодная вода остужала и приносила некоторое облегчение, снимая жар, но мокрая ткань прилипала к столь чувствительной сейчас коже и казалась колючей и грубой, причиняя мучения. Хотелось плакать, но он сглатывал подступающий комок к горлу и пытался удержать их, не дав пролиться наружу. Воздух с трудом проходил в лёгкие, ноздри раздувались и трепетали от обиды и злости на своего мучителя. Хотелось придушить деспота, заставить страдать и почувствовать такую же боль, что он сам чувствует сейчас, но юноша понимал, что их силы неравны. Как бы он ни хотел, он ничего не сможет сделать. В сотый раз Даниэль пожалел, что не обладает достаточной силой и умениями, чтобы противостоять таким тиранам как Крейтон, Морган, Констанс. Он ненавидел себя за свою слабость и никчёмность. - Долго ещё собираешься сидеть? – недовольно спросил Крей, видя, что девушка не шевелится. Даниэль, чуть пошатываясь, встал, гордо вскинул голову и с вызовом посмотрел на Крейтона. “Маленькая ведьма!” – Парня восхитил этот взгляд, несломленный, гордый. Несмотря на боль и унижение, что он доставил графине, та не проронила ни одной слезинки. “Упорная!” Мокрая белая рубашка облепила по-мальчишески плоскую грудь графини. Крейтон нервно сглотнул, пожирая голодным взглядом дерзко выступающие пуговки сосков, которые от соприкосновением с холодной мокрой тканью, стали ещё заметнее. - Шевелись! – рыкнул Крей, отводя взгляд и стараясь подавить в себе мужские инстинкты. Вскочив в седло, он громко свистнул, подзывая своего коня и беря его под уздцы. Солнце быстро садилось, принося сумрак и ночную прохладу. Даниэль шёл впереди, дрожа от холода и периодически спотыкаясь. Мокрая одежда не согревала и неприятно липла к телу. Даниэль шагал перед Крейтоном, чувствуя на себе его пристальный взгляд, который, казалось, прожигал в его теле дырки. Возвращаться не хотелось. Хотелось исчезнуть и забыть свой позор. Крей видел его унижение, видел его обнажённую задницу, трогал своей рукой, прикасался… “Как же ты низко пала, Даниэль! Сначала позор на балу, теперь порка". Даниэль вздохнул, переживая, что посторонний ей мужчина видел обнажённым место, которое не должен видеть никто, кроме мужа после свадьбы, и от этого становилось совсем плохо. "Словно меня вывалили в грязи. А что будет в следующий раз? И почему…? Почему он делает всё это?”