Талийский дьявол

Даниэль зря надеялся, что его позор останется никем не замеченным. Во дворе стояли все: и Квентин, и близнецы, и даже почти всегда отсутствующие Рыжий и Брайт. Гаррет сидел на крыльце и крутил серебряную монетку, ловко прогоняя её туда и обратно между пальцами. Даниэль, обхватив себя дрожащими руками и пытаясь укрыться от холода и унижения, проходя мимо парней, старался не поднимать головы, чтобы не видеть любопытных, оценивающих глаз, направленных на него со всех сторон. Ему казалось, что все осуждают его и презирают. Было такое чувство, что все всё знают и видят сквозь одежду его пылающую болью голую задницу. Крей с чувством победителя въехал во двор и, показательно соскочив с коня, отдал поводья Тиму. Тот молча, вместе с братом, увёл коней в конюшню, чтобы распрячь и поставить в стойла. Им было жаль девушку. Они оба испытывали к ней симпатию, и им не нравилось, что вытворял Крей. Они не понимали, почему всегда спокойный и хладнокровный парень стал так вести себя. Если учесть, что девушка ему нравится, то тогда не понятно, откуда столько агрессии. Даниэль была милой, доброй, скромной и безумно красивой. И она совсем не походила на тех дамочек, с которыми привык общаться их главарь. Квентин осуждающе глянул на самодовольного парня и, сняв с себя сюртук, накинул на плечи дрожащей от холода графине. Слегка приобняв Даниэль одной рукой, он повёл её в дом, на ходу нашёптывая слова утешения и расспрашивая о случившемся. Внутренний зверь Крейтона тут же поднял голову и зарычал: “Куда? Моё! Не трожь! Она моя! Стой! Верни!” Довольная маска сползла с лица, не успев на нём окончательно закрепиться. В груди разрасталась буря, хотелось крушить, орать, кулаки чесались немедленно отвоевать своё. “Но это же Квентин! Его Квентин! – говорил разум. - Он почти отец и брат”. “Моя! Она принадлежит только мне!” - выл зверь, царапаясь изнутри. - Чего уставились? – раздражённо рыкнул Крей, видя осуждающие его взгляды и недовольные лица. - Болван, – фыркнул Брайт беззлобно и равнодушно. - Ага, точно, - поддержал Рыжий. – Конченый придурок! - Что? - Крей даже забыл, о чём думал в данную минуту. - Дурак ты! Вот что! – повторил Гаррет и, сунув монетку в карман, скрылся в доме. Остальные последовали за ним, оставив Крейтона одного переваривать полученную информацию. Ощущение ликования от победы сошло на нет, оставив горький привкус разочарования. Мимо прошли близнецы и окатив его недовольным взглядом, скрылись в доме. “Это что? Бунт? – подумал Крей и почувствовал, что все словно сговорились против него. - И чем эта ведьма их очаровала?” Хотя ответ был прост и понятен. Даниэль прекрасна во всём: в разговоре, в движениях, даже мужская одежда её нисколечко не портила, а наоборот, придавала ей задорный мальчишеский вид. А уж в платьях вообще королева. Она словно мечта, все хотят дотянуться и достать свою заветную звезду с неба. В ней было всё: красота и грация, дерзость и хрупкая ранимость, несгибаемая воля и детская непосредственность. Даже если бы и нашлись хоть какие-то недостатки, то и они наверняка бы превратились в плюсы. Крей устало опустился на крыльцо. В душе он уже давно понял и признал, что хочет эту девушку, хочет видеть рядом с собой, желает обладать ей единолично и не собирается её ни с кем делить. Но упрямая дурацкая гордость не желает признавать, что девушка ему безумно нравится и что его тянет к ней не только телом, но и душой. Крей и сам понимал, что всё время срывался на Даниэль просто так, на ровном месте, без всякой на то причины, но ничего не мог с собой поделать. Внутренний зверь рвался наружу, стоило только подумать о графине, и Крей снова и снова совершал опрометчивые поступки, о которых потом жалел. “А ведь она сама пришла тогда ко мне и поцеловала. Тогда она была так близко, что я боялся спугнуть ночную фею неосторожным вздохом”. Крей вспомнил, какими мягкими и сладкими были столь желанные губы. Сколько раз он тайком мечтал снова прикоснуться к ним своими губами, услышать вздох наслаждения и запустить свои руки туда, где скрывается всё самое интересное. Сколько раз он сдерживал себя, глуша в себе чувства, и вместо слов любви каждый раз ненавидел и отталкивал. Перед глазами промелькнула раскрасневшаяся обнажённая попка. Крей чуть слюнями не подавился, вспоминая, как его рука касалась этой прелести. Он бы всё отдал лишь бы снова прикоснуться к запретному месту, только теперь ласково и нежно. Даже абсолютно плоская грудь с маленькими сосочками, казалась самой прекрасной на свете. А ведь ему нравились упругие пышные холмики, помещающиеся в его ладонь и приятно заполняющие её полностью. Когда же он изменил своим предпочтениям? Все эти мысли роились в голове, точно пчёлы, больно жалили, доставая до самого сердца. Крей запустил пальцы в волосы и с силой сжал кулаки. - Я влюбился! – безрадостно подвёл итог Крей, закрывая глаза, снова и снова прогоняя перед мысленным взором образ любимого лица. - Влюбился, как последний болван! Ничем непримечательные дни потянулись серой безрадостной чередой. Кисея унылых будней, в которой было всё, кроме столь желанной графини Мерроуз. Крей старался не пересекаться лишний раз с Даниэль и почти всё время проводил вне дома. Это позволяло хоть как-то держать себя в руках и не конфликтовать с объектом своей безудержной страсти. Город после небольшого затишья снова захлебнулся громкими событиями, новости лавиной обрушились на королевство Талия, крича на каждом углу, что знаменитый Талийский дьявол в последнее время разбушевался, вышел на тропу войны и с удвоенной силой взялся за богатую знать. Бедные шептались на каждом углу, обсуждая очередную жаркую сплетню, а богачи в срочном порядке усиливали охрану и меры предосторожности, которые их всё равно не спасали. Грабежи и разбой под предводительством знаменитого разбойника участились, и ничто не могло спасти знать от преследующего их ночного кошмара. Местная стража и власти ничего не могли сделать, так как никто не знал, как выглядит в лицо воровская легенда. Это мог быть кто угодно: преступников, ворья и нечистых на руку в городе хватало с лихвой. Подозревали практически всех, сутками напролёт прочёсывались все злачные места, где собиралась самая сомнительная публика, были арестованы десятки подозрительных лиц, но Талийский дьявол так и продолжал свирепствовать несмотря ни на что. Сам же виновник громких скандалов и нешуточного переполоха после удачно провёрнутых делишек беззаботно отрывался в баре со своими подельниками или проводил время в объятиях своей новой пассии - страстной и любвеобильной мадам Оливии Уотерс, молоденькой вдовушки с копной огненно-рыжих волос, получившей в наследство от покойного престарелого муженька весьма кругленькую сумму, что позволяло ей жить безбедно, беззаботно и весьма припеваючи. Крей старался не думать о юной графине, что поселилась в его доме. Да и девушка не выказывала особого желания общаться с ним. Каждый раз Даниэль сбегала, стоило только ей завидеть Крейтона, перестала отвечать на любые подначки, всё дальше отдаляясь от него, часто пропадая на конюшне или в своей комнате. Иногда, стоило им мимолётно столкнуться, их взгляды пересекались. Крей ловил секундное замешательство в прекрасных изумрудных глазах, замечал непроизвольно вспыхнувшие от смущения щёчки, волнение, страх. Сам себя ловил на мысли, что хочет прижать милое сердцу создание к груди, и желание обладать объектом своей страсти начинало обуревать его с новой силой. Но всё заканчивалось так же быстро, как и начиналось. Даниэль сбегала, и всё повторялось по новой: разбой, пьянство, Оливия. Даже жарких и страстных объятий огненно-рыжей красотки не хватало, чтобы заглушить тайные желания Крейтона. Обнимая вдову, он невольно представлял на её месте Даниэль, целуя Оливию, он мысленно целовал графиню. Внутреннее неудовлетворение и напряжение росли прямо пропорционально, как и фальшь. Крей несколько раз срывался и ловил себя на том, что во время бурной страсти выкрикивает имя той, что полностью завладела всеми его помыслами и душой. Оливия, в свою очередь, устраивала ему истерики, ревностно отстаивая свои интересы и не желая быть на вторых ролях. Крей только недовольно отмахивался, говоря, что это больше не повторится, но любимое заветное имя так и продолжало срываться с его губ с завидным постоянством. Оливия злилась, шипела, устраивала концерты, но разрывать отношения, как и отдавать своего драгоценного Крейтона какой-то неизвестной сопернице, не торопилась, а потому терпела, прощала и прилагала максимум усилий, оплетая Крейтона страстью и заботой в надежде, что он забудет о другой женщине в её умелых и любящих руках.

*****

- Даниэль. – Близнецы в который раз застали девушку в конюшне в гордом одиночестве. – Так и знали, что ты снова здесь. Графиня попыталась улыбнуться, но от парней не укрылось, что радость скорее наигранная и совсем не искренняя. - А где мне ещё быть? Сидеть одной в комнате слишком скучно, - вздохнула Даниэль. - В последнее время все где-то пропадают. Я просыпаюсь - никого нет, ложусь спать, а дом всё так же пуст. - И поэтому ты грустишь? - Нет, – быстро ответила графиня и, достав из кармана сахар, протянула жеребцу, принадлежащему одному из братьев. - Но ты не выглядишь веселой, мы же видим. - Просто… - Даниэль не знала, что ответить. – Я скучаю по Пэм. Почему она всё ещё не пришла и не забрала меня? - Гаррет встречался с ней, – сказал Тим. – Она отказалась покинуть замок Моргана по собственной инициативе. Она осталась специально, чтобы иметь возможность знать о каждом шаге Байнингтона. Даниэль вздохнула и достала ещё один кусочек сахара. - Я так скучаю по ней… - С ней всё хорошо! – поддержал брата Том. – А тебе нужно прогуляться. Ты целыми днями сидишь взаперти. Вон даже какая-то бледная стала. - Крейтон не разрешает мне никуда выходить. Особенно после того раза… - Даниэль вспомнил порку, и щёки с ушами начали предательски гореть. Ему всё ещё было неприятно вспоминать унизительную для него процедуру. После того случая он даже взглянуть в глаза Крейтону спокойно не мог, сразу краснел и задыхался от стыда. - Одной, да? – хитро улыбнулся Тим. Даниэль удивленно уставился на братьев. Те о чём-то быстро стали шептаться, переговариваясь между собой. Они явно что-то замыслили, и ему стало интересно, что же задумали близнецы. - Мы приглашаем тебя пойти с нами в бар к Барни! – хором отчеканили братья, умильно улыбаясь. - Тем более Крейтон сегодня проведёт всю ночь у своей вдовушки, – добавил Тим. - И мы ему не скажем, как мы классно повеселились в его отсутствие, – заговорщицки подмигнул Том. Глаза Даниэль загорелись. - Я правда могу пойти с вами? – а потом чуть грустно добавила: – А разве девушкам можно бывать в таких заведениях? - С нами всё можно. Тем более там будут и все остальные. Оденешься как парень, и никому не будет дела, что ты девчонка. - Мы тебя в обиду не дадим! – заверил Тим. – Давай, соглашайся? - Тогда ладно! – воскликнул Даниэль и побежал переодеваться. У Барни сегодня было не многолюдно, большинство столиков пустовало. Частые набеги и проверки городской стражи всех злачных мест без разбору сильно повлияли на посещаемость. Никому не хотелось провести ночь в кутузке, подвергаясь нудным и не всегда безопасным для здоровья допросам. Сам Крей не попадал под подозрение и не подвергался арестам только потому, что они с Квентином вовремя подсуетились в нужное время и теперь никому неизвестный герцог Байнингтон официально носил титул барона и в определенном смысле имел неприкосновенность. Чтобы подвергнуть его допросу или аресту пришлось бы как минимум поймать его за руку на горячем, чего пока, конечно же, не случалось. И соответственно Талийский дьявол проводил всё своё время так, как ему заблагорассудится, продолжая хулиганить и наводить смуту на всю округу, а стража продолжала свои безрезультатные поиски, которые ни к чему не приводили. - Вы с ума сошли? – зашептал Гаррет, оттащив близнецов от стола на пару слов. – Зачем вы притащили сюда Даниэль? - А что такого? – сделал невинное лицо один из близнецов. - Пусть развеется, она уже две недели только с лошадьми и разговаривает. - Да я-то не против, но Крей… - А что Крей? – нагло фыркнул Тим. – Он девчонке не хозяин. Даниэль, видя, как недовольно перешептываются близнецы с Гарретом, спросил: - Наверно, я зря согласилась, да? Я буду только вам мешать. Может… - Да нет, что ты! - тут же заулыбался Гаррет. – Ты тут совершенно ни при чём. Просто… возникла пара вопросов... которые нужно срочно решить. Не волнуйся! Веселись! Всё отлично! - Всё будет пучком, Гаррет, не бзди! – хохотнул Том. - Надеюсь! – буркнул парень. – Вот только… - Что? - Крей обещал тоже прийти. - Упс! – Тим почесал голову, поглядывая на Даниэль, за которой уже вовсю ухаживали Рыжий и Брайт, наливая вино и предлагая закуску. - Да-а-а…! Небольшая промашка вышла, – нахмурился Том, прикидывая в уме, как они будут объяснять Крейтону свой поступок. - А знаете, так даже лучше, – вдруг сказал его брат и хитро заулыбался. – Напоим обоих и посмотрим, что из этого получится. Эти двое давно друг к другу неравнодушны. Столкнуть их лоб в лоб самое то. - Они как пить дать подерутся и разосрутся в пух и прах ещё больше. Не думаю, что это хорошая идея, – сказал Гаррет и залюбовался улыбкой Даниэль. – Жалко будет девчонку, если Крей снова её обидит. - Да всё будет нормально! – отмахнулся второй близнец. – Вот увидишь, Крей тащится от графини, милые дерутся - только тешатся! Все трое заржали, представляя, что их ждёт, и пошли к столу. - Веселиться - так от души! - сказал Тим, похлопав здоровяка по плечу. – А там будь что будет, может Крей ещё и не придёт. Его вдова в последнее время так окрутила, что он навряд ли теперь сможет добровольно без посторонней помощи вылезти из-под её юбки. - Лучше бы Крей действительно не появился, – пожелал Гаррет, надеясь, что всё обойдется. Но желания, как правило, сбываются именно тогда, когда мы меньше всего этого ждем.