Талийский дьявол

Поход по магазинам вместо положенного одного дня растянулся аж на целых три. За это время Крейтон, наверное, постарел лет на двадцать - тридцать, не меньше; по крайней мере, именно так он себя и ощущал. Бессовестная парочка закадычных подружек чуть не довела его до белого каления и нервного срыва своими неуёмными аппетитами. Крейтон, не выдержав такого прессинга, просто исчез, сдавшись уже на следующий день и решив переждать это время у Оливии. Правда сначала для этого пришлось пойти с ней на мировую и просить прощения. Все тяготы Крей возложил на плечи Квентина и парней, которым ничего больше не оставалось, как только бледными тенями шествовать за Николь и Даниэлем и молча, беспрекословно, даже не пытаясь спорить с ними, исполнять роль бесплатной рабсилы, таская за ними коробки и пакеты с покупками. Николь и Даниэль, кажется, повеселились от души, скупив чуть ли не половину товаров в городе. Комната, в которой снова обитал юноша, была завалена всем, чем только можно. Одних только тюбиков, баночек и скляночек с различными кремами и маслами насчитывалась чуть ли не сотня. Ими были заставлены все полочки в ванной комнате и трюмо. В комнате лежали горы новой одежды, причём не только для бала, но и мужской - для повседневной носки. Николь просто воспользовалась случаем и полностью пополнила гардероб мальчишки на все случаи жизни. Квентин только устало усмехался пронырливости и изворотливости девушки: как ловко она умудрялась отстаивать интересы Даниэля. И вот все самые изощрённые прихоти исполнены, план действий составлен, и парни наконец-то смогли вздохнуть свободно. Последующие дни до намеченного события Николь и Даниэль почти не вылезали из комнаты, занимаясь собственными делами. Парни несколько раз порывались подсмотреть, что эти двое делают и чем так усердно заняты, но в ответ только слышали гневные выкрики Николь: - Пошли вон, любопытные хорьки! Нечего вам тут делать! – И дверь наглым образом захлопывалась перед самым их носом, после чего слышен был весёлый смех сдружившейся парочки и парни разочаровано уходили восвояси, так и не узнав, чем конкретно таким интересным заняты эти двое. Накануне выезда Николь превратилась в сущую ведьму, готовую испепелить взглядом всех и вся. Близнецам досталось больше всех. Девушка для начала придирчиво осмотрела их наряд, заставила кое-что подправить, а то и вовсе переодеть. Затем несколько часов к ряду инструктировала насчёт их основных задач: как подавать руку леди, как за ней ухаживать и прочее, и прочее, и прочее. Все только удивлялись, откуда Николь всё это знает? Ведь она ни разу не была на светских приемах. Сама же блюстительница всех правил и указаний больше переживала за Даниэля, боясь, что эти обормоты расслабятся и пустят всё на самотёк в самый ответственный момент, оставив мальчишку на произвол судьбы, тем самым подвергнув его риску. Ведь ему ни при каких обстоятельствах нельзя пересекаться с Морганом. Старый извращенец тут же узнает его и раскроет. - Ну и где, интересно, Крей? – возмущались близнецы больше всех. – Свалил под тёплое крылышко своей пассии, а мы тут огребай по самые помидоры. - Этот хитрец знает, когда нужно слинять, а когда появиться, – ответил Квентин. – К тому же основные задачи всё равно ложатся на ваши плечи. Квентин уже давно перестал стараться понять поступки парня и даже не пытался их анализировать. Крей всегда поступал только так, как ему заблагорассудится, и чем он руководствовался в тот или иной момент было невозможно предугадать. В его поступках иногда совсем не прослеживались логика или здравый смысл, скорее им руководили прихоть и инстинкты. Так или иначе, парень часто совершал ошибки, но до сих пор ему невероятно везло: он всегда выходил чистеньким и сухим из воды и ни разу серьёзно не пострадал. “Баловень судьбы. Не иначе”, – думал Квентин. Близнецы сдавленно выдохнули, когда увидели готового к балу и облачённого в женское платье Даниэля, спускающегося по мраморной лестнице в сопровождении Николь, преисполненной гордости и неприкрытого самодовольства. - Мне что-то не по себе, – пробубнил Том. – Николь, случаем не перестаралась? Даниэль походил на сказочную принцессу: парик с длинными белоснежными локонами, уложенными в сложную причёску, увитую жемчужными нитями, делал его похожим на фею или эльфа из сказок. Не хватало разве что крылышек и остроконечных ушек. Белый жемчуг переливался тёплым блеском перламутра в свете люстр, подол пышного платья мягко шуршал в такт движению, легко касаясь пола. - Мне тоже как-то боязно, – поддержал брата Тим. – За ним же теперь глаз да глаз нужен. Боюсь, он привлечёт слишком много ненужного внимания. - Да уж! – только и смог выдавить Квентин. – Зато скучать вам точно не придётся. - Вдруг мы не справимся? – разволновались братья. Николь явно перестаралась с преображением парня. Такая красота не останется незамеченной. Все взгляды будут прикованы к мальчишке, и это может осложнить дело. Так посчитали все без исключения. Николь, видя недовольные хмурые рожи, тут же вспыхнула негодованием из-за того, что её труд не оценили и подвергли критике. - Чем вы недовольны, стайка тупиц? Ваша задача не думать, а действовать. Чем шикарней выглядит Даниэль, тем легче ему будет крутить всякими похотливыми пижонами. Или вы, тупые самцы, не в курсе, чем думает мужская особь в первую очередь? Парни даже немного обиделись, что их назвали примитивными и глупыми особями. Хотя в чём-то Николь была права: мужчина, завидев хорошенькую девушку, в первую очередь думает тем, что у него болтается пониже пояса, а потом уже мозгами. - Так или иначе времени менять что-то больше нет! – сказал Квентин и подал Даниэлю руку, чтобы помочь сесть в карету. Николь напоследок ещё что-то нашептала на ушко парню, от чего тот покраснел и улыбнулся, поправила подол шикарного платья и, поцеловав на прощание, захлопнула дверь кареты. - Я волнуюсь, – устало произнесла Николь рядом стоящему Квентину, когда карета скрылась за воротами. – Даниэль слишком неискушенный и чистый, чтобы вот так бросить его в царство алчных акул. - Если что-то пойдёт не так, я постараюсь вытащить его оттуда даже ценой собственной жизни! – успокоил Квентин девушку и слегка приобнял. - Хотя что может пойти не так...? – хихикнула Николь, вспомнив об отсутствующем ревнивце. Квентин от души рассмеялся, он прекрасно понял о чём подумала Николь.

*****

Как и предполагалось, законспирированная и переодетая троица произвела много шума среди местного дворянства и, как следствие, породила немало слухов, домыслов и разговоров разного толка, особенно о Даниэль. Никому ранее неизвестная маркиза Дювей с порога покорила сердца почти всех мужчин и затмила красотой всех барышень местного пошиба без исключения, чем вызвала с их стороны откровенную зависть, злобу, вкупе с презрением, недовольством и недюжим раздражением. Даже платье оказалось не в пример лучше, чем у остальных представительниц прекрасного пола, не говоря уже о его стоимости. Поэтому ни у кого даже и мысли не возникло усомниться в благородстве неизвестных никому гостей с далёкого севера, представленных им всеми известной, уважаемой и благородной во всех смыслах этого слова баронессой Олсоп. Общество с лёгкостью проглотило наживку в виде заранее приготовленной для них истории и не стало задавать ненужных провокационных вопросов. Даниэль, наученный горьким опытом, был готов к подобному и с удовольствием принялся мстить этим расфуфыренным гиенам в юбках за свои прошлые обиды и унижения. С маниакальным удовольствием и блеском в глазах он щекотал нервишки местных красоток, очаровывая и уводя лучших женихов столицы, прямо из-под их напыщенных напудренных носиков и оставляя их цепкие и загребущие ручонки ни с чем. Вокруг него так и вились титулованные мужские особи всех мастей, возрастов и расцветок. Настойчивые ухаживания с непременными предложениями руки и сердца, сыпавшиеся со всех сторон - всё это непременно льстило и забавляло Даниэля, но не близнецов. Им пришлось ой как несладко от подобного натиска. Они словно два коршуна вынуждены были опекать свою лжекузину от слишком надоедливых и настойчивых поклонников. Особенно отличился среди всей этой благородной элиты один напомаженный и напыщенный барон, заявившийся неизвестно откуда в самый разгар бала. Словно приклеенный он преследовал Даниэля весь вечер, целовал ручку, сыпал комплиментами, постоянно приглашал на очередной танец, нарушая тем самым все приличия. В наглую уводил из-под опеки братьев и напрочь лишил других претендентов даже мизерного шанса заговорить с очаровательной маркизой. - Как же меня бесит этот тип! – возмущался Тим, сжимая кулаки от досады. Если бы не конспирация, приличия и прочая ерунда, он давно бы подрался с этим высокомерным напомаженным блондинчиком с манерами и замашками короля. - И не говори, – прошипел Том, отслеживая танцующую парочку Даниэля и барона, – так бы и впечатал ему золотое пенсне в его наглые бесстыжие глазёнки! - А мелкий?! Тот ещё предатель. Просто цветёт и пахнет, – обиженно прогундел Тим и мысленно проткнул барона шпагой, поковыряв во внутренностях для полного эффекта: чтоб наверняка. - Как тебе идея подкараулить этого павлина после того, как всё закончиться и пощипать немного его атласные пёрышки? – предложил второй близнец. - Я только за! – согласился Тим, злорадно улыбаясь, и снова мысленно наделал в бароне пару сквозных дырок. Ожидание скорой расправы над богатеньким выскочкой немного улучшило настроение, но не освободило от чувства собственности. Ревность так и кипела внутри что у одного брата, что у другого.

*****

Даниэль мечтательно вздохнул, глядя в спину удаляющегося барона. Лёгкая одухотворенная улыбка не сходила с его задумчивого лица. Красивый, благородный и до невозможности загадочный барон отчего-то напомнил ему Крейтона. Та же манера держаться, та же высокомерная насмешливая полуулыбка, тот же завораживающий надменный прищур голубых глаз. Даже телосложение одно и тоже и то, как он касался его и удерживал в своих руках во время танца - всё напоминало о тёмноволосом дьяволе. Почему-то Даниэлю вдруг захотелось, чтобы на месте барона оказался невыносимый и невозможный Крейтон. Хотелось, чтобы именно его голос шептал на ушко всякие непристойности, от которых его бросало бы то в дрожь, то в холод. Хотелось сказать этому грубияну и нахалу что-нибудь едкое и непременно язвительное, а потом с наслаждением наблюдать, как он злится и шипит от гнева. “Барон слишком вежливый и обходительный, – подумал Даниэль, – Крейтон не такой. Он давно бы ляпнул что-нибудь этакое, от чего мне стало бы стыдно”. Но несмотря на странную тягу к главарю разбойников, его завораживал барон. Даниэль снова мечтательно вздохнул, представляя, как этот красивый утончённый мужчина ухаживает за ним и предлагает свою руку и сердце. Щёки предательски вспыхнули, их покрыл розовый стыдливый румянец, а улыбка стала ещё более широкой и одухотворённой. - Даниэль… - М-м-м… - Пф…! Даниэль…! Морган! – шикнул Том сквозь зубы, привлекая к себе внимание размечтавшегося мальчишки. Но тот витал мыслями где-то очень далеко в заоблачных высях и на землю опускаться явно не собирался. -Да-а-а… - протянула лжекузина, прикрыв половину лица веером и пряча за ним цветущую улыбку. - Даниэль, мать твою! – рыкнул Том и со злостью ущипнул размечтавшееся недоразумение. - Ай! – пискнул мальчишка, обиженно глянув на близнеца и потирая пострадавшее место рукой. – Больно же! Непристойные мысли тут же выветрились из его головы, стоило только увидеть недовольные рожи обоих братьев. - Ты о чём сейчас таком мечтал, а? – прищурился Тим и грозно зыркнул на растерявшегося Даниэля, от чего у того мурашки поползли по спине. - Я… ни о чём… – быстро выпалил Даниэль и, отведя взгляд в сторону, стал нервно обмахиваться веером, стараясь избавиться от пунцовости и придать своему лицу естественный первоначальный цвет. - Не ври! - недовольно бурчал Том. - Мы видели, как ты пялился на этого разодетого золочёного павлина. - И вовсе я не пялился! – обиженно пробубнил Даниэль. – И вообще… это не ваше дело! - Было неловко признавать, что он всё-таки пялился да ещё и позволил себе мечтать о мужчине, когда сам являлся парнем. Стало стыдно и обидно одновременно. Кто ж виноват, что он теперь не девушка? Братья целую минуту сверлили недовольными взглядами свою "кузину", не зная, что ответить. Тим хотел сказать что-то обидное и колкое, но Том его удержал от подобных реплик, и тому ничего не оставалось, как только прикусить язык и благоразумно промолчать. Они и в самом деле не имели никаких прав на Даниэля и уж тем более не могли говорить и указывать ему, кого любить и о ком мечтать. - Ладно! Падай уже в обморок, – примирительно спокойно сказал Том. – Морган здесь. Даниэль быстро пробежал взглядом по залу, но так и не смог разглядеть в толпе свой ночной кошмар. - Быстрее! – напомнил Том и снова шикнул для острастки. - Ах! Мне дурно! - вздохнул Даниэль и, картинно прижав ко лбу ладошку и закатив глазки, манерно рухнул точно подкошенный прямо в руки близнеца. Сбоку тут же раздались взволнованные голоса, охи, вздохи и наигранные причитания близнецов. Кто-то откровенно сочувствовал и переживал, а кто-то и вовсе язвительно переговаривался во всеуслышание: мол, тоже мне принцесса, наверняка специально разыграла сцену с обмороком, чтобы привлечь к себе как можно больше внимания и показать, какая она хрупкая и утончённая. Даниэль чувствовал, как его куда-то несут вверх по лестнице. Слышал, как хозяин замка сбивчиво говорит куда нести и где положить его тело. Потом что-то прохладное коснулось его лица, а в нос ударил резкий запах нюхательной соли с ароматом лаванды. Даниэль поморщился и, медленно открыв глаза, состроил удивлённое лицо. Болезненно вздохнул и сделал вид, что ему до сих пор плохо и у него всё ещё кружится голова. Хозяин вечера предложил полежать и отдохнуть, а как только станет лучше - вновь спуститься к гостям. Даниэль поблагодарил графа за помощь, пролепетал что-то про доставленные хлопоты и неудобства и пообещал вернуться к гостям как можно скорее. Близнецы порывались остаться, чтобы присмотреть за своей сестрой, но граф утащил их с собой. У него были свои виды на этих двух молодых людей. Три дочки срочно нуждались в женихах, им давно бы следовало выйти замуж, да вот только женихи не спешили к ним с предложениями руки и сердца, так как все три не особо блистали красотой. Да и умом бог не особо наградил. Вот и зацепился граф за новых гостей с севера, посулив богатое приданое за обеих «красавиц», давно перешагнувших юный возраст. “Авось и согласятся, – думал отец трёх никудышных дочерей. - С лица-то воду не пить! А деньги, они везде деньги! Всякий дурак позарится!” Так что братьям ничего не оставалось, как только смиренно играть свои роли до конца и покинуть комнату вслед за ушлым хозяином. Оставшись один, без присмотра, Даниэль прислушался к удаляющимся шагам за дверью и, дождавшись, когда голоса стихнут, осторожно выскользнул в коридор и отправился на поиски так нужного ему кабинета. Искомый объект нашёлся быстро. Войдя внутрь, Даниэль тихонько прикрыл за собой дверь, снова прислушиваясь, не идёт ли кто по коридору. Сердце бешено колотилось в груди, он ощущал себя какой-то королевой шпионажа, вот только неподготовленные нервы готовы были сдать в любую минуту. Пальцы от волнения вспотели, а по спине то и дело пробегал озноб. Даниэль прижался лбом к деревянной поверхности двери пытаясь успокоить и унять дрожь во всем теле. Следующим делом нужно было осмотреться и найти место, где он мог бы спрятаться, не дав себя обнаружить. Отлепившись наконец-то от двери, Даниэль развернулся и внимательно огляделся по сторонам. Единственном местом, где он мог бы спрятаться и остаться незамеченным, была плотная портьера из тяжёлого тёмно-зелёного бархата. Сразу за ней располагался балкон, который опоясывал большую часть дома, и с которого можно легко попасть в соседние помещения. Даниэль скользнул за тяжёлые шторы и оценил своё будущее укрытие. Здесь оказалось достаточно места, чтобы можно было укрыть пяток таких как он, а в случае чего можно было быстро убраться через балкон и спрятаться в соседней комнате. Даниэль проверил: дверь туда была не заперта. Так что в случае чрезвычайной ситуации препятствий не возникнет. Задёрнув портьеры и оставив только маленькую крохотную щёлку для подглядывания, Даниэль принялся ждать. К его счастью, ждать пришлось недолго. Вскоре один за другим в комнате стали появляться те, ради кого и был затеян весь этот маскарад. И среди них был тот, кого Даниэль опасался и боялся больше всех: Морган Байнингтон собственной персоной.