Талийский дьявол

- Ну?! – нетерпеливо спросил Том подошедшего к нему брата. – Нашёл? - Нет! – ответил Тим, виновато пожимая плечами и переводя дух. – Я обежал и осмотрел всё, что только можно. Даниэля нигде нет. Он словно сквозь землю провалился. - Чёрт!!! – выругался Том. – Крейтон нам бошки поотрывает, когда узнает, что мы его потеряли. И где только этого мелкого носит? Он уже давно должен быть здесь: ведь Морган уже свалил, а он так и не спустился в зал. - Брат, боюсь, не только Крей нам будет головы откручивать, но и Квентин на пару с Николь. И из этих троих ведьма меня пугает больше всех, – прогундел Тим и даже поёжился, представляя неприятный разговор и длинные ногти перед своим лицом. - Да-а-а! Тут ты прав, - согласился Том. – Не хотел бы я попасть под её раздачу. Чёрт, Даниэль!!! Ну, где тебя носит, засранец? И в саду его нет - я проверил. - Брат, а тебе не кажется это странным? - Что именно? - Ну-у-у… Даниэль пропал. И этот тип - барон… Его я тоже нигде не видел. - И?! - Так я и говорю: странно это… Совпадение ли?! А вдруг он того…? - Что?! - Похитил Даниэля, - перешёл на шёпот младший, напуская еще больше таинственности. - Не мели чушь! Как можно похитить кого-то посреди всей этой толпы? Даниэль не девушка, чтоб его воровать. Он бы сам ни за что с ним не пошёл. Не дурак ведь, понимает, чем это может закончиться. - А вдруг его поймали, когда он подслушивал, и того…? - Тим провёл большим пальцем по горлу, показывая тем самым, что возможно Даниэля убили. - И это точно сделал тот напудренный хлыщ. Я уверен! Ты же видел, как он ходил за ним точно привязанный. Вдруг он изначально всё знал? Следил за ним. Потом чик - и всё! Нету нашего Даниэля. Может мы недооценили Моргана и тот обвёл нас вокруг пальца. Том смотрел на брата, и страх потерять мальчишку навсегда всё сильнее расползался у него внутри. “А что, если Тим прав, и Даниэль попался за попыткой добыть информацию? И что хуже всего - погиб, выполняя это дурацкое задание, или пострадал по их вине? Он никогда себе этого не простит. И Тим не простит. Да и остальные тоже… не простят”. - Лучше бы ты ошибался, – ответил на предположения брата Том. - Если с ним что-то случилось, то нам точно не жить. - Что будем делать? – спросил расстроенный Тим и посмотрел с надеждой на своего близнеца, будто тот мог предложить что-то стоящее и дельное. – Не хотелось бы привлекать к поискам хозяина и его слуг. - Попробуем ещё раз всё осмотреть. Вдруг мы просто где-то разминулись. - Хорошо бы так! А то, как подумаю, что с нами сделают, даже жутко становится. Братья уже решили разойтись и снова проверить каждый кустик и закуток замка, как к ним подошёл слуга в тёмно-зелёной ливрее и, низко поклонившись, протянул белый запечатанный конверт. - Господа, вам просили передать. Том удивлённо глянул сначала на слугу, потом на брата. В итоге, взяв в руки адресованное им послание, не удержался и спросил: - Кто попросил вас передать нам это? - Молодой господин, милорд! – ответил слуга и, прижав ладонь к груди, снова уважительно поклонился. - Как он выглядел? – спросил Тим, уже в принципе догадываясь, кто этот неизвестный. Слуга немного растерялся, видя раздражение и злость на лицах обоих братьев. Чуть неуверенно он продолжил: - Высокий молодой человек, милорд. Весьма хорош собой и одет хорошо. Светлые волосы и очки в тонкой оправе. Да, очки! Такие кругленькие, знаете, золотые. И цепочка сбоку. С ним ещё дама была… такая очаровательная и совсем юная леди. - Ясно! - прошипел Том, еле сдерживая ярость и сжимая кулаки. – Барон! - И ещё, – добавил слуга. – Этот господин всё время смеялся над вами и не очень лестно отзывался о вас. - Что?! – выдохнул Тим, а потом зарычал: - Урод!!! Да кем он себя возомнил?! - П-п-про-стите! Я не должен был этого говорить. – Слуга стушевался, поняв, что сболтнул лишнего. - Свободен! Можешь идти! - рявкнул Том и с яростью стал разрывать несчастный конверт, пытаясь добраться до содержимого. Глаза несколько раз пробежали по строчкам, прежде чем до него дошёл смысл написанного. Злость сменилась удивлением, а затем опять злостью. Тим смотрел на брата и видел, как Том сначала впадает в ступор и пытается что-то осознать, а потом краснеет, сминая бумагу. Снова злится. А потом и вовсе начинает нервно и дико хохотать, заливаясь смехом и распугивая своими неадекватными неконтролируемыми действиями высокоморальных особ, чинно прогуливающихся по саду с важным видом. Тим подождал, когда брат закончит истерику, и только потом привлёк к себе внимание, дёрнув его за рукав. - Ну, не томи! Что там? Том посмотрел на брата и, приобняв за плечо, сказал: - Поехали домой, Тим. Миссия выполнена, но кое-кто нас опередил. - В смысле? В прямом, – спокойно ответил Том, но видя, что не удовлетворил своим ответом любопытство брата, протянул ему записку: – На, читай! В ней было всего несколько слов:

Принцесса со мной. Неудачники!!!

*****

Крей не стал возвращаться в особняк, а направился прямиком к домику в лесу у озера, в котором Даниэль прожил больше недели вдали от него, после того неприятного инцидента, когда он не сдержался и, обуреваемый гневом, учинил над ним расправу. В поместье сейчас была Николь, Квентин и остальные парни. Крей отлично понимал, что все эти защитники маленьких, слабых и беззащитных принцесс не дадут ему спокойно совершить задуманное. Не успеет он и шагу ступить, переступив порог, как мальчишку тут же вырвут из его рук и ему снова придется довольствоваться только ничего не значащими разговорами, мимолётными взглядами да очередной дрочкой по утрам, вошедшей уже в привычку и приправленной всепоглощающим желанием и недюжим воображением. Крей снял с седла притихшего и разомлевшего Даниэля и, перекинув через плечо, занёс его в дом. Как ни странно, но мальчишка даже ни разу не пискнул и не стал сопротивляться. Крей чувствовал волнение и страх парня, чувствовал, как его трясет. Казалось, дрожь хрупкого тела на его плече передается и ему. Но у него самого это скорее было от физического перенапряжения, связанного с сильным возбуждением и нетерпением в ожидании скорой близости. Он, повидавший, перебравший и перепробовавший не один десяток женщин, уже давно перестал испытывать робость, стыдливость или нерешительность от интимной близости; слишком привычны для него стали подобные эмоции и ощущения, в отличие от ничего не знающего девственника, что сейчас безвольной тушкой болтался у него на плече и боялся даже вздохнуть. Даниэль страшился того, что может произойти между ними, он ничего не знал о близости между двумя людьми, тем более между двумя мужчинами, даже не догадывался, как это будет, но желание довериться любимому человеку пересиливало страх и волнение. Он готов был на всё, лишь бы снова ощутить нежные будоражащие прикосновения любимых рук к своему телу и эти горячие поцелуи, что сводили с ума и туманили разум. Крей принёс его в спальню с единственной кроватью. Не очень широкой, но вполне вместительной для них двоих, заправленной мягким ворсистым покрывалом с шёлковыми кисточками по краю и парой атласных продолговатых подушек такого же цвета. Поставив свою жертву на ноги перед собой, Крей стал нетерпеливо срывать с себя одежду. Выдрал с корнем, не расстёгивая, бриллиантовую брошь, разорвав тем самым тонкое белоснежное кружево и горловину сорочки. Он так спешил скорее расстегнуть камзол, что впопыхах напрочь оторвал несколько золотых пуговиц, которые, отскочив с характерным стуком, покатились по полу и затерялись где-то под кроватью. Но ни он, ни Даниэль на это уже не обращали внимания. Они смотрели друг другу в глаза и не могли отвести взгляд. Крей стянул с себя надоедливый блондинистый парик и отшвырнул его куда-то в сторону. От пенсне он избавился давным-давно, ещё по дороге из замка. Теперь наступила очередь и самого Даниэля распрощаться с надоедливой, сковывающей движения и мешающей чувствовать каждое прикосновение одеждой. Крей жадно срывал платье, стараясь поскорее выпутать прекрасное юное тело из вороха дорогой ткани. Он рычал и чуть ли не зубами рвал расшитую и украшенную жемчугом ткань, пытаясь расстегнуть всю эту массу хитро-сплетений, состоящую из мелких пуговичек и крючочков. Даниэль стоял перед Талийским дьяволом, бессильно опустив руки, ловя жадные нетерпеливые поцелуи, которые безжалостно терзали его губы, и позволял делать с собой всё, что тому заблагорассудится. Волна неистового возбуждения, всепоглощающего желания и непрекращающаяся дрожь беспрестанно сотрясали его тело и делали слабым, безвольным и беззащитным под бурным натиском брюнета. Юноша только стонал и тихо всхлипывал, когда Крей особенно страстно сжимал его в своих объятиях, выцеловывая и покусывая каждый миллиметр обнажённой кожи, до которой смог добраться в процессе раздевания. Парик Даниэля, сделав замысловатый кульбит в воздухе и махнув на прощание длинными локонами с жемчужными нитями, приземлился бесформенной уродливой кучкой где-то позади Крейтона, а дорогое бриллиантовое колье отлетело в сторону, ударившись о стену и печально звякнув, осталось лежать на полу, словно ничего не значащий кусок мусора. Перчатки с его рук и вовсе испарились, исчезнув, словно по мановению волшебной палочки. Он даже не понял, когда Крей успел избавить его от них. И самым последним упало платье. Оно скользнуло вниз с его тела и тяжёлым пышным облаком легло вокруг его ног. Лишившись одежды, Даниэль запаниковал, почувствовав себя голым и беззащитным, но Крейтон не дал ему ни секунды на раздумья. Талийский дьявол действовал быстро, целенаправленно и весьма решительно, пресекая малейшую попытку Даниэля усомниться в правильности происходящего, пойти на попятную и, в конце концов, передумать. В нём проснулся дикий изголодавшийся зверь, который почуял лёгкую добычу. Беззащитная жертва уже находилась в его руках и еле трепыхалась, всё больше запутываясь и увязая в его силках, и он не мог допустить, чтобы она сбежала от него, оставив ни с чем. Крейтон толкнул Даниэля на кровать и, сверкнув хищной полуулыбкой, тут же навалился сверху, вжимая по-девичьи тоненькое тело в мягкий тёплый плед. - Я не дам тебе сбежать от меня. Даже не думай! – мурлыкнул Крей и Даниэль почувствовал, как с его ноги с лёгким шелестом исчезает шёлковый чулок. В очередной раз он подивился проворности и ловкости Талийского дьявола. Он и глазом не успел моргнуть, а его уже разложили на постели. Тёпленького, полуголого и готового ко всему. Руки Крейтона были везде, кроме одного единственного места, которое словно ожило и зажило собственной жизнью. Лёгкая шёлковая ткань нижнего белья неприятно задевала кожу в паху, тёрлась о возбуждённый орган, который просился наружу и требовал немедленной ласки, но садист Крей не спешил давать её и избавлять Даниэля от нарастающего напряжения. Он дорвался до запретного плода в виде глупого доверчивого мальчишки и теперь с особым смаком пробовал каждый кусочек разомлевшего тела, откусывая помаленьку, с особым садизмом, наслаждаясь и продлевая на подольше невероятно сладкое удовольствие. - Плохой мальчик, пришло время наказать тебя, – наигранно строго произнёс Крей, растягивая в своих руках белоснежный чулок Даниэля, словно кусок верёвки. Даниэль вздрогнул, предчувствуя неладное и хотел возразить, но не успел: его рот был запечатан страстным поцелуем, а потом его рука дёрнулась - и вот уже Крей с невозмутимым видом привязывает её к изголовью кровати, будто это в порядке вещей. Мгновение - и второй чулок идёт в дело, а его свободная рука повторяет судьбу первой. Даниэль испуганно смотрит на Талийского дьявола и чувствует, как по его телу пробегают волны страха и волнения, с лёгкой примесью досады и неудовольствия. Ему не нравилось ощущать себя уязвимым, связанным и беспомощным. Он чувствовал себя ягнёнком, которого решили принести в жертву грозным богам. И ко всему прочему, ему жутко хотелось самому притронуться к Крейтону, коснуться бронзовой кожи, пройтись пальцами по упругим мышцам груди, ощутить их гладкость, рельеф и скрытую мощь. Даниэль обиженно засопел и начал дёргаться, пытаясь освободиться от пут, что связывали и удерживали его. - Развяжи меня! – потребовал Даниэль, но в ответ только получил весьма болезненный укус в основание шеи. – Ай-и-и-и-и!!! – запищала жертва и, прикусив от досады губу, во все глаза уставилась на своего мучителя. - Не-а-а! – усмехнулся Крей, разглядывая свою спелёнатую добычу, попутно освобождая Даниэля от мерзкого удушливого корсета и открывая доступ к обнажённому телу с молочной бархатистой кожей и к розовыми соскам. - Сначала я немного поиграю с тобой. Крейтона забавляла эта игра. Слишком эротично выглядел мальчишка со всеми этими женскими штучками на нём в виде подвязок и кружевных шёлковых панталончиков, через которые уже вовсю выпирал его возбуждённый орган. И в знак доказательства этого желания на них уже виднелось и всё больше расползалось влажное пятнышко. Связанный Даниэль, беспомощный, распластанный по кровати, раскрасневшийся и взволнованный, не знающий, что его ждёт, рождал на свет самые затаённые и скрытые желания Крейтона. Он так мило дулся на него сейчас, что хотелось затискать этого негодника до полусмерти. Даниэль же не на шутку переполошился: уж больно хищно сверкали глаза у Талийского дьявола, и ещё эта плотоядная улыбочка, не сходящая с его лица. Всё это пугало и завораживало одновременно. - Кре-е-ей! – взмолился Даниэль и снова дёрнулся в своих силках. – Я больше не буду… улыбаться другим... Честно! Но брюнет его не слушал. Облизнувшись, он прошёлся по его обнажённой груди пальцами, лаская и поглаживая розовые бусинки сосков. Погладил, потёр, зажал двумя пальцами, а, когда они затвердели, удовлетворённо хмыкнул и, наклонившись, заключил одну в горячий плен своего рта. Губы жадно причмокивали, наслаждаясь новым для него ощущением. Сосок Даниэля разительно отличался от женского: маленький, совсем крохотный и такой упругий, и дерзкий. Крей ласкал языком эту чудную крошечную пуговку и наслаждался ответной реакцией юного Даниэля. Он с удовольствием ловил и слушал, как срываются с уст мальчишки сладостные вздохи и вскрики и как трепещет и вздрагивает под его ласками неискушённое интимной близостью тело. - Малыш! – томно шепчет Крей, поглаживая худенькое тело, переходя к стройным длинным ногам. – А ведь всему виной эти чёртовы штучки, что сейчас красуются на твоих ножках… Крей подцепил указательным пальцем кружевную резинку подвязок, слегка оттянул и затем отпустил. Эластичная ткань забавно щёлкнула, соприкасаясь с обнажённой кожей. Поцеловал внутреннюю сторону бедра, частично задевая изысканный тончайший ажур. Потёрся щекой о нежную кожу ноги и удивился, какая она чистая, ровная и шелковистая на ощупь. Без единого волоска! - Они так красиво смотрятся на тебе… - голос слегка хрипел от еле сдерживаемой страсти. – Ты даже представить себе не можешь, сколько раз я воображал их на тебе… мечтал ночами, закрывая глаза. Тысячу раз я представлял, как снимаю их с тебя: медленно… зубами… смакуя каждый миллиметр твоей безупречной кожи. Даниэль трепетал. Крей не только произносил вслух все эти развратные вещи и слова, он ещё и попутно проделывал то, о чём говорил. Пальцы скользили по его ноге вперемешку с жадными поцелуями и нежными покусываньями. - Эти кружавчики обошлись мне в кругленькую сумму, котёнок! И сегодня я намерен получить сполна, как следует, насладившись и опробовав свои денежные вложения. Горячие пальцы жгли кожу, вызывая взрывы мурашек по всему телу. Даниэля колотило и трясло от желания, от возбуждения, от чего-то неизвестного, но чарующе притягивающего. Казалось, его тело жалят едва уловимые крохотные молнии: влажные, обжигающие и такие нежные. Каждое прикосновение было подобно вспышке. Хотелось кричать, кусаться, царапаться, прижиматься к крепкому горячему телу, что нависало над ним, но его руки были связаны, и он мог только скулить и стонать в голос, требуя отпустить его и дрожать, дрожать, дрожать в ожидании освобождения от райских мук и ласкового плена. От сладкой пучины ада, в которую ввергал его личный грешный ангел. Его собственный дьявол искуситель. И его личный мучитель в одном лице.