Талийский дьявол

Спальня утопала в ярком солнечном свете. Сквозь открытое настежь окно доносился весёлый щебет лесных птах, их мелодичный пересвист наполнял окружающее пространство музыкой. Густо пахло хвоей, дикими травами и разноцветьем. Тёплый летний ветерок, игриво врываясь внутрь, задиристо колыхал белоснежные кружевные занавески на окнах и наполнял дом приятной прохладой и утренней свежестью. Солнечные лучики плавно скользили по деревянному полу, по кровати, на которой сладко спал Даниэль, по его умиротворённому лицу, пушистым ресницам, заставляя их слегка подрагивать. Переливаясь и искрясь, они запутывались в тёмных взлохмаченных волосах, нежно окутывали пространство небольшой, но уютной комнаты мерцающим тёплым сиянием. Даниэль от души потянулся, лениво блаженствуя в сладкой неге на мягкой разбуравленной кровати, но радость нового дня и сияющего сказочного утра омрачила резкая саднящая боль в одном причинном месте пониже спины и пустующая рядом с ним половина кровати. Охнув, Даниэль скривился от неприятных ощущений, и тут же вспомнилось всё, что творилось в этой комнате ночью. Отсутствие рядом с ним Крейтона больно кольнуло сердце, пронзив его насквозь невидимой тупой иглой, и, зародив тревогу и волнение, посеяло неприятный осадок внутри. Стало как-то пусто и тоскливо. Словно все радужные краски стёрлись, поблёкли и потускнели, оставив лишь грязные размытые серые пятна. Даниэль прекрасно помнил, как он засыпал в сильных и любящих руках, а теперь проснулся в полном одиночестве, холодном и пугающем. На глаза тут же навернулись слёзы обиды и разочарования. Даниэль решил, что Крейтон, воспользовавшись его слабостью и чувствами, просто использовал его и теперь попросту бросил, в полной мере удовлетворив свою мужскую похоть. Вылезать из кровати не захотелось, в душе расползались грусть и тоска, и даже солнечное утро не могло разогнать угрюмые чёрные мысли. Живое воображение рисовало одну картину за другой, и каждая последующая становилась мрачнее предыдущей. К обиде и чувству стыда за своё развратное поведение ночью прибавился ещё и холодный, липкий страх. Он, словно мерзкий паук, прокрался внутрь и стал плести там свою паутину, в которой всё больше запутывался Даниэль. Он боялся встречаться с Крейтоном, боялся увидеть надменный холодный прищур голубых глаз, высокомерную усмешку, в которой больше не будет тепла и заботы. Но больше всего он боялся услышать, что Крейтон просто воспользовался его неопытностью и доверчивостью и что он никогда не любил его по-настоящему, а он всё это себе просто придумал, вообразив невесть что. В воображении Даниэля Крейтон в открытую смеялся над ним. Зло, цинично. Отталкивал от себя прочь, словно надоедливого шелудивого пса. А чего он, собственно, хотел? Чего ожидал? На что рассчитывал? Ведь он парень, а не девушка, хоть и обладает всеми женскими привычками, манерами и даже утончённой миловидной внешностью. Но, как не крути, он всё-таки мужчина и не имеет права требовать любви от другого мужчины. Даниэль чуть не разревелся в голос, пряча лицо в подушку, пытаясь сдержать солёную жидкость, безудержно рвущуюся из глаз. “Ну почему, почему, мне так не повезло, и я оказался парнем? – задавал себе вопросы Даниэль, чувствуя себя самым несчастным человеком на свете. - Ведь если бы я родился девушкой, всё могло бы сложиться по-другому. Крейтон, возможно, полюбил бы меня по-настоящему и предложил бы выйти за него замуж. А теперь… Что теперь?” Его мрачную, чернее тучи, меланхолию и внезапную депрессию от чувства полного самоуничижения прервали громкие голоса во дворе, топот копыт сразу нескольких лошадей и визгливый голос Николь. Ей вторили громкие усмешки Квентина, Брайта и Рыжего с наглыми выкриками близнецов. Даниэль поёжился, предчувствуя нехилые разборки и что ему придётся оправдываться и держать ответ перед всеми за то, что он вытворял здесь с Крейтоном, позабыв о приличиях и морали. От страха и стыда захотелось провалиться сквозь землю. Ведь не просто так они сюда заявились, да ещё такой дружной компанией. - Эй! Не смей тут командовать! – донёсся до Даниэля возмущённый голос Крейтона. Сердце снова заныло, услышав любимый, ласкающий слух баритон. - А кто мне запретит? – истерично взвизгнула Николь. – Уж не ты ли? Уйди с дороги, похотливое животное! Или я выцарапаю тебе глаза. Где Дани? Отвечай, подлец! Куда ты его дел? - Он спит! И не смей врываться в мой дом, он тебе не принадлежит. - Если ты ему что-нибудь сделал. То, клянусь богом, Крей! Я… я… - Что…?! Что ты сделаешь, Николь? - хохотал брюнет. - Даниэль мой! И сегодня ночью я доказал это, сделав его своим. Ты немного опоздала со своей проповедью и нравоучениями, дорогая. - Что ты сделал, извращенец? – это уже разорялся, кто-то из близнецов. Тим или Том - Даниэль не понял: их голоса, как и их внешность, ничем не отличались. Похожи один в один. - Именно то, что вы и подумали, неудачники! – веселился Крей. Его явно забавлял весь этот цирк. - Примчались тут слоновьим стадом, словно на пожар, спасатели хреновы! – стебался Талийский дьявол над защитниками маленьких и обездоленных принцесс. – Прискакали, орёте, как ненормальные, будто стая диких обезьян… Голоса и крики переместились со двора в дом. Теперь Даниэль слышал ругань, доносящуюся с первого этажа гостиной. Николь, точно фурия, кричала громче всех, и эта настойчивая, по-боевому настроенная девушка, по всему видимо, рвалась на второй этаж. Даниэль уже слышал стук её каблучков по деревянной лестнице. Даниэль нырнул под одеяло, укрывшись полностью с головой. Он боялся встретиться глазами с рассерженной Николь и не менее злыми братьями. “Я в таком виде… голый… в постели. Боже! Что они все подумают?” - Эй! Не смейте его будить! – возмутился Крей, попытавшись воспрепятствовать проникновению дружной компании в спальню, но, видимо, это мало помогло. Дверь громко хлопнула, и в комнату, словно ураган, влетела злая и недовольная Николь, а за ней и все остальные. Даниэль затылком чувствовал повисшую в воздухе напряженную атмосферу, заполнившую всё пространство маленькой комнаты. - А ну вылезай из-под одеяла, маленький негодник! – крикнула командирским тоном Николь. Даниэль напрягся, но не пошевелился. Он старательно делал вид, что крепко спит. Не обращая внимания на возгласы. - Я знаю, что ты не спишь, мелкий пакостник! – возмущалась девушка. – И как ты только мог позволить этому извращенцу себя трахнуть? Даниэль чуть не крякнул от такого откровения. Слишком грубо и прямолинейно прозвучали слова, выскочившие из уст такой восхитительной и непревзойдённой Николь. Щёки Даниэля стали пунцовыми. “Они всё знают, – подвёл итог мальчишка и испуганно съёжился под одеялом, пытаясь стать ещё меньше и незаметнее. – Хотел бы я исчезнуть насовсем, только бы они не видели меня таким грязным”. - Не трожь его! – рыкнул Крей, но не успел. Николь подскочила к кровати и сдёрнула с головы Даниэля одеяло, являя на свет виноватую пунцовую моську с перепуганными огромными глазищами на ней. Девушка, как и остальные, удивлённо ахнули, разглядывая то, что открылось их взору. Плечи и шея были почти сплошь покрыты мелкими красно-фиолетовыми засосами, искусанные и распухшие от поцелуев губы - весь развратный и растрёпанный вид мальчишки свидетельствовал о том, что он провёл очень и очень бурную ночку. - Ни хрена себе! Вот это я понимаю: пометил, так пометил!- присвистнул Брайт. - Отстань от него! – попытался вступиться Крей. Ему не понравилось, что мальчишка напуган, и он не хотел, чтобы его видели в таком соблазнительном виде все кому не лень. Крей считал, что только он может любоваться такой порочной красотой и лицезреть оголённые прелести. Только он, и никто другой. Близнецы, стоявшие в дверях, загораживали проход и мешали ему пройти, чтобы укрыть и спрятать своего малыша от назойливых, любопытных глаз. Братья, как и Николь, были ошарашены увиденным зрелищем, их недовольство сменилось какой-то мрачной отчуждённостью и унынием. Кажется, парни сдались, признав, что мальчишка им больше не светит, и они могут засунуть свои желания куда подальше. - Мы подождём внизу, - сказал Том, дёргая брата за рукав и уводя за собой, чувствуя себя, по словам Крейтона, стопроцентным неудачником. Брат молча, не сопротивляясь, пошёл за ним следом. Николь, выпустив пар, только устало вздохнула, видя, что криками ситуацию уже не исправишь. Даниэль переспал с Крейтоном - и этого уже не изменить. Нельзя повернуть время вспять. - Эй! Вы! Братья-неудачники! Куда смылись? – снова включила командирский тон Николь, отойдя от шока. – Живо принесли воды. А ты, садист-извращенец, не стой в дверях, словно тебя это не касается. Приготовь Даниэлю ванну. Живо!!! И чтоб через полчаса были все внизу. Хочу услышать подробный рассказ от вас двоих, как вы докатились до такого! - Раскомандовалась! – фыркнул Крей, недовольно зыркнув на свою подругу, но всё же пошёл исполнять приказание. Сам-то он, как только проснулся, искупался и поплавал в озере, остужая пыл и развратные мысли. Он хорошо потрепал Даниэля ночью и понимал, что с утра приставать к нему было бы нецелесообразно, поэтому холодная вода была тем, что доктор прописал. Он как раз возвращался с озера, когда заявились эти лицемерные приверженцы морали, да ещё и таким составом. Всех с собой прихватили, никого не забыли. “Они что, думали, что я тут парня насильно удерживаю и принуждаю к соитию? Придурки!” Возмущению Крейтона не было предела. Он хотел провести этот день с малышом: покупаться, позагорать, снова предаться ласкам и всяческим милым шалостям, но теперь уже на лоне природы, а эти ненормальные спасатели всё испортили. А Квентин так вообще бесил Крейтона больше всех. Он то и дело посмеивался над ним, делая вид, что всё про него знает и догадывается о его истинных чувствах. “Пророк хренов! Будто нарочно издевается, а сам-то был бы не против заполучить мальчишку. Да только опоздал ты, мой любезный Квентин! Пока ты разыгрывал роль друга-утешителя, я успел снять самые вкусные и жирные сливки. Неудачники! Все вы неудачники!” – пыхтел и ворчал Крей, корячась с тяжеленой ванной, пытаясь затащить её в комнату. Даниэль, зарывшись в одеяло по самые глаза, незаметно следил за действиями раздражённого брюнета из своего ненадёжного укрытия, боясь смотреть на него в открытую: уж больно недовольным и злым выглядел Талийский дьявол. Раздражение и недовольство Крейтона он приписывал себе. Даниэль на полном серьёзе полагал, что брюнет злится именно из-за него, что, возможно, ему надоело возиться с ним и тем более ухаживать и готовить ванну. Крей слишком гордый, чтобы опустится до роли обычной прислуги. Да ещё перед кем? Перед мальчишкой, который вёл себя, как дешёвая портовая шлюха. Он так похабно стонал, кричал, извивался под мужчиной, умолял взять себя, точно женщина, позволял делать с собой всё, что тому захочется: все эти непристойные вещи… Переспал с парнем, став очередной подстилкой Талийского дьявола. Глупый мальчишка, решивший, что он особенный, не такой как другие. Даниэль зажмурился, стараясь удержать предательскую солёную влагу в глазах, не дав ей пролиться наружу. Горло болело, судорожно сжимаясь от напряжения и еле сдерживаемых слёз. Он не хотел, чтобы Крейтон увидел их, не хотел выглядеть в его глазах слабым и никчёмным. Пусть лучше думает, что он получил удовольствие и ни о чём не сожалеет. Даниэль не мог себе позволить ещё большего унижения. “Лучше так, чем увидеть в его глазах презрение, - решил Даниэль, он не хотел раскрывать свои истинные чувства. - Талийский дьявол никогда не должен узнать о них. Моя любовь останется тайной для всех. Особенно для него”.

*****

Приведя себя в порядок, Даниэль, еле передвигаясь на негнущихся деревянных ногах, силой заставил себя спуститься вниз и присоединиться к остальным. Пряча глаза в пол и сгорая от стыда, он замер в дверях, не решаясь подойти ближе, и был готов сбежать в любую секунду. Все уже сидели за столом, на котором был накрыт незатейливый лёгкий завтрак, и ждали только его. Брайт и Рыжий, завидя ковыляющего вразвалочку Даниэля прыснули со смеху в кулаки, сдерживая дикий гогот, за что удостоились недовольных взглядов близнецов. - Ну, и чего застрял в дверях? – строго спросила Николь и посмотрела на мальчишку, точно суровая учительница на нерадивого ученика, учинившего очередную пакость. – Проходи, садись: будем завтракать. И не трясись, точно заяц, никто тебя наказывать не собирается. Даниэль недовольно засопел, ещё сильнее смущаясь и приобретая густой ярко-пунцовый окрас щёк. - Я не хочу есть, – пробубнил мальчишка, не решаясь занять место за столом. Он очень сомневался, что ему вообще придётся сидеть в ближайшие дни, но не говорить же сейчас всем, что у него задница болит. - Я тут… постою… Если никто не против. Рыжий и Брайт, словно прочитав его мысли, всё-таки не удержались и громко заржали. - Он не может, – в голос хохотали парни, их развлекала и забавляла эта ситуация. - Держи, мелкий! С этим удобней будет, – надрывая живот от смеха, сказал Рыжий и положил на стул бархатную подушечку и даже демонстративно похлопал по ней, приглашая Даниэля присесть. Из его глаз даже слёзы выступили: до того ему было весело. - Заткнитесь, придурки! – рыкнул Крей, оскалившись. – Жить надоело? Парни тут же успокоились, но широченные улыбки так и не сползли с их лиц. Квентин тоже загадочно улыбался, поглядывая то на Даниэля, то на недовольного Крейтона, будто о чём-то размышляя и прикидывая что-то в уме. Даниэль надулся, точно сыч, и, обиженно засопев, демонстративно прошагал и сел за стол, но подушечкой всё-таки воспользовался, не стал её скидывать на пол. Правда, когда садился, не сдержался и, болезненно ойкнув, зашипел. Улыбки парней стали ещё шире, но они старательно сдерживали смех. Получать по башке от Крейтона не хотелось, да и Николь с близнецами на них уже смотрели лютыми волками. Пришлось утихомирить свои порывы. - Придурок, как ты мог соблазнить невинного ребёнка? – раздался возглас рассерженной Николь. Девушка вскочила и отвесила Крейтону хорошую смачную оплеуху. – Ты хоть догадался воспользоваться маслом? - Чего… маслом?! – с тупым выражением лица вытаращился на подругу Талийский дьявол, потирая ушибленный затылок. - Идиот! – надрывалась Николь. – Так ты что, тупое похотливое животное, своего зверёныша просто так пихал?!! Даниэль скрючился, сгорбился, стараясь уползти под стол. Ему было жутко стыдно от подобных разговоров. Одна половина свидетелей его позора тихо угорала над ним от смеха, вторая негодовала, явно осуждая его развратное поведение. - Ну… я… - попытался оправдаться Крей, но не находил нужных слов. Он уже понял, что всё-таки напортачил и сделал что-то неправильно. – И вообще… не называй мой член зверёнышем! – возмутился парень. – Когда-то ты была в восторге от моего дружка. И откуда, интересно, я мог знать, что в таких случаях надо делать? Я никогда не спал с парнями. - Идиота кусок! Мозгами надо думать, а не тем, что у тебя в штанах. Дани парень, а не девушка, – продолжала отчитывать Николь глупого брюнета и снова залепила ему увесистую звонкую оплеуху. – Даже дураку понятно, что это место не предназначено, чтоб в него пихали чего не попадя. Крейтон недовольно тёр пострадавший затылок, но пререкаться с разгневанной фурией не решался, чувствуя за собой серьёзный косяк. - А ты?! – переключилась на Даниэля «строгая мамочка». – О чём ты только думал? Как ты мог подставить этому извращенцу свою задницу? Даниэль чуть не задохнулся от стыда, на глаза наворачивались слёзы. Что он мог ответить? Ничего. Он не мог сказать никому, что влюбился в Крейтона, не мог никак оправдать свои чувства и слабость к этому парню. Да, он виноват, но ночью, когда Крей целовал его, он не мог себя контролировать. Его сердце раскрылось навстречу этим объятиям, было так хорошо, что он готов был умереть ради одного-единственного малюсенького поцелуя. Но как сказать и объяснить всем, что он чувствовал в эти минуты. Они не поймут. Он всё равно будет виноват, и они при любом раскладе осудят его. Ведь любовь между мужчинами считается противоестественной и не одобряется обществом. - Даниэль, - уже чуть смягчившись, продолжила Николь. Ей искренне стало жаль мальчишку. Она понимала, что Крей, такой порочный и дьявольски красивый, мог вскружить голову кому угодно, особенно такому неискушенному мальчику как Даниэль. Когда-то она и сама поддалась этому грешному очарованию, и - что уж греха таить! - Крей был отличным любовником и умел заставить тело сгорать и плавиться от желания. – На что же ты рассчитывал, малыш? Даниэль прикусил губу, стараясь не зареветь, его губы дрожали, и он не мог ничего с этим поделать. В глазах застыла непролитая влага. Всё, что он мог, - только выслушивать обвинения в свой адрес и молчать. Он боялся, что любая попытка заговорить тут же превратиться в истерику. - Хорош, Николь! – вступился за парня Квентин. – На парне уже лица нет, того и гляди расплачется. – А вы, придурки, кончайте глумиться! Ну, ошибся мальчишка. С кем не бывает? И не забывайте, что его с пелёнок растили как девчонку. Может в этом и кроется корень всех проблем? - А… может пусть Крейтон жениться на Даниэле? – предложил Гаррет и глупо улыбнулся, чем вызвал волну недоумения даже у самого жениха. – А чё?! Раз лишил невинности - пущай берёт на себя ответственность. Лично я только "за"! - А что, мне нравится, – поддержал Рыжий. - Мне тоже, – согласился Брайт. – Вот только… - Свадьба…?! – задумалась Николь, и на её лице расцвела хитрая и зловещая улыбочка, которая явно не предвещала ничего хорошего Крейтону. - Эй! В своем уме?! - возмутился брюнет. – Нашли дурака! Я не собираюсь жениться, придурки! Тем более на парне. И вы меня не заставите. Ясно вам? Даниэль вздрогнул, дёрнулся точно от пощёчины. На секунду ему показалось, что всё возможно, но… Слова Крейтона прозвучали так холодно, столько возмущения и гнева было в голосе, что сердце будто оборвалось и разбилось на тысячи осколков. “Дурак! – отругал себя Даниэль. - Какой же я дурак! Позволил себе на мгновение поверить в чудо. Крейтон не любит меня и никогда не любил, это же очевидно. Тем более он никогда и не заикался о своих чувствах”. - Заткнись, похотливая свинья! – наехала на Крейтона Николь, хватая его за ухо и больно выкручивая. – Трахнул целку – женись, извращенец!!! - Ага! Сейчас! – шипел Крей, стараясь отодрать от своего пострадавшего уха мстительную фурию. – Обломайтесь, недоумки! - А мы тебя заставим, скотина! – наседала Николь, девушка и не собиралась сдаваться. – И никуда ты не денешься - женишься как миленький! - А я сказал - нет! Не родилась ещё та богиня, чтобы затащить меня под венец. - Женишься! - Нет, не женюсь! - А я сказала - женишься! - А я сказал "нет"! – упирался Крей, и в его глазах плескалось весёлое превосходство. Будто всё это сплошной цирк, и он находится в кругу клоунов. - Хватит! – голос Даниэля прервал спор. Несколько пар глаз уставилось на него с интересом и любопытством. - Хватит… - выдохнул Даниэль. - Кто сказал, что я хочу за него замуж? - Но… - начала было Николь и замолчала, увидев, какая боль промелькнула в глазах Даниэля. - Я не люблю его!!! – выкрикнул Даниэль, вскакивая и опрокидывая стул. Лицо пылало от переполнявших его чувств. Ни на кого не глядя, гордо вскинув голову и распрямив плечи, он покинул столовую и вернулся к себе в комнату. Только там он смог дать волю слезам и выход своему горю. Так больно и противно ему ещё никогда не было. Словно мир рухнул, похоронив под своими обломками все его радужные мечты.

*****

- Крей, ты придурок! - тихо сказала Николь, отпустив наконец-то злосчастное ухо парня, когда Даниэль удалился. - Болван! – произнёс Брайт без тени насмешки. - Вот же идиот! – добавил Рыжий. Он, как и Брайт, был серьёзен. - Мы все недооценили Даниэля, - заключил Квентин и улыбнулся чему-то своему. - Молодец Даниэль! Так держать! - хохотнул Том. – Так тебе и надо, Крей! – радовался близнец непонятно чему. - Чему ты радуешься, дурак? Тебе-то он по любому не даст, – спросил Крей, ошарашенный словами и поступком Даниэля. Сердце всё-таки предательски дрогнуло, когда он услышал, что мальчишка его не любит. - Потому что ты, кретин, теперь не сможешь приблизиться к нему! – зашипел Тим. – Даниэль тебе не позволит даже прикоснуться к себе, не то что поцеловать. - А уж про то, чтобы трахнуть его ещё раз, можешь вообще забыть и даже не мечтать! – добавила Николь, соглашаясь с братьями. – Даниэль не шлюха, чтоб раздвигать перед тобой ноги по первому твоему требованию, когда тебе вздумается. - Мог бы и соврать, на худой конец, – сказал Гаррет. - Пообещал бы ему любовь до гроба и всякое такое… делов-то. Ведь понятно, что ты задел его своим отказом. Мальчишка влюбился в тебя, это к знахарке не ходи - и так видно. А ты... - А что я?! Он парень! - воскликнул Крей, но почему-то, как бы он ни старался оправдать свой отказ и нежелание связывать себя клятвами и узами брака, он понял, что совершил самую большую глупость в своей жизни, оттолкнув от себя Даниэля. Чувство, что он собственными руками оборвал незримую нить, связывающую их двоих, стало настолько явственным и понятным, что захотелось завыть в голос. – Он же парень… - словно не веря, повторял Крей. - Ведь не один же священник нас не поженит… я же… я… - Ты идиот, Крей! И этим всё сказано, – подвёл итог Квентин. – Ладно! Хватит на сегодня мелодрам. Пора поговорить о делах…