Выхода нет

Я наяву вижу то, Что многим даже не снилось, Не являлось под кайфом, Не стучалось в стекло. Моё сердце остановилось... Отдышалось немного... И снова пошло. («Моё сердце» Сплин)

1 марта 2006 год — Бифун, лови меня, — раздался весёлый заливистый голос Эрики. — Поймай меня! Девочка убегала, прячась за пыльными пальмами и другими цветами в катках, забегая за углы и повороты этажа, дабы скрыться от друга. Бифун бегал за названной сестрёнкой по всему периметру, искренне радуясь тому, что может беззаботно поиграть в салочки. Он не мог сказать, что это за волшебное чувство, которое накрывало с головой, стоило только Эрике оказаться рядом. Было необычайно приятно, тепло и солнечно. Будто бы Эрика весеннее солнце — не жарящее, удушливое, а лишь пригревающее. Она была очень похожа на свою мать, словно уменьшенная копия Майи. Чёрные волосы отросли до поясницы и красиво вились. Когда Эрика улыбалась, как сейчас — появлялись ямочки, а любопытный вздёрнутый носик лез куда надо и не надо. Бифун впервые в жизни влюбился. Впервые почувствовал это волшебное чувство и летал на крыльях любви с дурацкой улыбочкой. Он хотел, чтобы Эрика была только с ним. Его совершенно не волновало и не смущало, что она младше его на тринадцать лет. Любви все возрасты покорны; так почему же он не заслужил этого счастья, что бегало от него, прячась за офисными пыльными цветами. Мисс Эррол же видела в Бифуне лучшего друга, но никак не возлюбленного. Безусловно, она любила его, но как друга, как брата, как самого близкого человека после родителей. Половое созревание у неё только начиналось, но нравились ей сверстники из школы, а Бифун был неприкосновенностью. Друзей у девочки не было. То ли из-за положения её отца в обществе, то ли из-за её не дружелюбности и подозрительности. Она вела себя раскованно и была настоящей только при Бифуне и родителях. Брат Стив ещё мал, чтобы что-то понимать. А Бифун впервые захотел девушку. Пусть ещё двенадцатилетнюю девочку, но для него единственную и неповторимую. — Эрика! Мы едем домой, — крикнул Кинг, выходя из кабинета. Ему не очень нравилось, что любимая дочка дружит с Бифуном. Особенно ему не нравилось, как на неё смотрит. Как на самое любимое, самое дорогое сокровище. Девочка крикнула, что уже идёт, бросилась в объятья друга, поцеловала в щёчку и убежала за отцом. Те моменты, когда она своими розовыми маленькими губами дотрагивалась до его щеки, были для Бифуна подобны путешествию из глубин преисподней на самые дальние небеса. Разумом он понимал, что так нельзя — влюбляться в маленькую девочку. Так и в тюрьму за педофилию посадят. А есть же ещё и её отец. Бифун недолюбливал Кинга, хоть и работал на него. Он так же был уверен, что эта ненависть взаимна. Кинг не разделял мнение Бифуна о том, что любви все возрасты покорны. С его женой, Майей, их разделяют десять лет, но это одно, а то, что Бифун имеет планы на его дочурку — это же неслыханно! В последнее время у Бифуна было всё гладко и плоско. Даже пресно. Лишь короткие моменты, когда он проводил время с Эрикой; ходил в луна-парк, либо на киносеанс. Каждый раз выбирал что-то новенькое, чтобы удивить любимую. Эрика с удовольствием принимала такую тёплую заботу и искренне благодарила друга за такие подарки. И пусть она была из богатой, обеспеченной семьи и дорогие подарки были обычным делом, но красивые вещи от родителей — это одно, и совершенно другое — от лучшего друга. Эрика ценила эти моменты как самое лучшее, что у неё было. Бифун вышел из здания, решив прокатиться по городу и освежить голову от застоявшихся мыслей. Совсем недавно он предложил Эрике слетать в Нью-Йорк, на Манхеттен. В один из лучших зоопарков мира завезли новых зверей, и он хотел сводить Эрику туда. Однако Кинг был категорически против, и не собирался идти на уступки. После того случая пятилетней давности Эррол избегал этого города и запрещал родным туда приезжать. Это было глупо — верить в то, что может произойти что-то ужасное во второй раз в городе больших возможностей. Бифун никогда бы не подумал, что папаша скептик, пока сам не услышал причину. Да, то, что случилось при падении башен-близнецов отложило большой след на Эрролов, но Кинг был просто до невозможности суеверен. Он не замечал очевидного факта — Бифун любит Эрику также сильно, как и он сам и естественно защитит. Но Кинг был непреклонен. Пришлось смириться с отказом и придумывать новые места для посещения. Бифун не показывал возлюбленной «Music», но он хотел отложить поход в лучшее кафе города для чего-то большого и значительного. Возможно, ко дню рождению Эрики, но оно только через полгода. Можно было бы пригласить на какое-то торжество, однако, опять же, в ближайшее время никаких праздников не намечалось. Так что «Music» не подходил. Был, правда, ещё один маршрут, по которому Эрика давно хотела пройтись и просила провести друга, но Бифуну эта затея не нравилась. Не то, чтобы маршрут был непростым, просто ворошить своё не самое светлое прошлое он не хотел. А Эрика просила показать как раз-таки прошлое Бифуна: где он жил, чем занимался, как смог добиться столь многого, прожив четверть жизни. А для Бифуна эти темы были под запретом. Он не хотел вспоминать, не хотел ворошить прошлое; ему противно было думать, как погиб его единственный друг Майкл от передоза. Бифуна перекашивало от воспоминания, когда алчная мисс Страйгон ползала у него в ногах, вымаливая, чтобы Бифун остался, ведь так деньги бы капали и капали в ненасытный всеобъемлющий кошелёк директрисы. Бифуна тошнило, когда в его сознание острым копьём врезался момент первого полового опыта. И хоть он всеми силами старался отодвинуть этот момент как можно дальше, желательно — в самый дальний угол сознания, секс с какой-то девчонкой у него был. И для Бифуна это было далеко не самое приятное времяпрепровождение. Он всем сердцем до сих пор переживал из-за случившегося. И те страшные дни приюта, выживание на зловонных улицах Чикаго, перестрелки и грабежи. Всё это было настолько мерзко и настолько несопоставимо с тем Бифуном, что был сейчас, что даже сравнивать не приходиться. Нет, Бифун уж точно не хотел, чтобы Эрика узнала такую его сторону. Прогулка по городу в лучах заката была необычайно хороша, даже пошла на пользу. Не смотря на то, что Бифун замерз в лёгкой кожаной куртке, он был доволен, потому что всё-таки нашёл место для свидания. Озеро Мичиган. Само озеро, прогулка по нему. Это ведь замечательно. Довольный собственным решением, он повернул железного коня к дому, разглядывая витрины магазинов по улице Рендольфа.

***

Она одна и от меня уходит Давно проторенной тропой. Где-то ангелы кричат: «Прости, прощай!» Плавится душа, как свеча, Разлилась по сердцу печаль: Я — навеки твой... («Её глаза» Би-2)

— Эрика, мне абсолютно не нравится, что ты с ним общаешься... — в сотый раз повторял Кинг. — ...Потому что Бифун уже взрослый мальчик и ему со мной не интересно, — закончила за отца Эрика, и уставилась в окно. Все эти разговоры на тему дружбы с Бифуном ей порядком надоели. Она банально не понимала, почему отец против их общения. Ведь они так хорошо ладят, у них всё хорошо, так почему папаша упёрся как баран и не хочет идти на уступки? Ведь Эрика его любимая дочь. Разве Кинг не понимает, что с Бифуном ей будет спокойно и безопасно, словно у Христа за пазухой. Машина двигалась чертовски быстро. Кинг давил на педаль газа, показывая всю мощь мустанга, не обращая внимание на дорожные знаки и нецензурные крики водителей. Его раздражала эта ситуация. Очень раздражала. Раздражал Бифун, который вдруг решил, что имеет какое-то право на его Эрику. Его малышке всего лишь двенадцать лет. Двенадцать. Подумать только. А прохвост быстренько решил, что ему будет хорошо с ней. Конечно, будет. Точнее было бы. Если б Кинг разрешил. Но Эррол не допустит подобного. У Кинга вообще была абсурдная мысль, что Бифун нянчится с Эрикой лишь для того, чтобы впоследствии заполучить его компанию. Но эта теория была действительно абсурдней некуда, ведь в завещании Кинга чёрным по белому напечатано имя Бифуна Эррола. Меньшую часть акций получает во владение Эрика. — Пап, ты сильно разогнался, — подала голос девочка, вжавшись в кресло всем телом, боясь выплюнуть сегодняшний ланч. Кинг скинул скорость, выдохнул и вроде как успокоился. Да, успокоиться стоило, это точно. Сейчас они едут в больницу к Майе. Должны сказать, как проходит беременность. Это будет их третий ребёнок. Но Кинг почему-то всё равно нервничал. Что-то не давало ему покоя, будто бы что-то должно случиться. А ещё и этот Бифун словно специально ставит палки в его колёса. Кинг надеялся, что это всё нервы и переутомление и ничего катастрофического не произойдёт. Всё будет по высшему разряду. Как же он заблуждался. В больнице было необычайно шумно, будто все мамочки Чикаго собрались рожать в один день и в одной больнице. Даже протолкнуться к палате было очень сложно. Когда Кинг поинтересовался в чём собственно дело, его вежливо попросили не лезть и ждать своей очереди. — Ожидайте, — монотонно проговорила девушка с наманикюренными ногтями и глянцевой кожей. То есть, проще говоря, кукла. — Не могу я ждать! Скажите, в каком кабинете Майя Эррол! Девушка начала быстро стучать по клавишам, выискивая нужную информацию. Было видно, как сильно она устала за день и хочет перерыва. — Майя Эррол сейчас находится в реанимации, у неё операция. Кинг побледнел, словно ему яду дали. Земля начала уходить из-под ног, а потолок начал казаться таким необъятным. — Что с ней? Отвечайте немедленно! — Успокойтесь, мужчина! Операция прошла успешно, она отходит от наркоза. Скоро её переведут в палату. Вам нужно немного подождать, — видимо, девушка-кукла сильно перепугалась, увидев подобную реакцию. Новенькая, что с неё взять. Вот есть бывалые «рецепшенши», умеющие полностью игнорировать буйного клиента. Кинг старался держаться стойко. На самом деле он жутко нервничал, но от опрометчивых действий был стоп-кран в виде дочери, которая своим поведением показывала, как стоит повести её отцу. Кинг ощутил сильную тягу к никотину. Его начало раздирать от острого желания выкурить пару сигарет. Он уже два года не курил — забросил эту привычку, чтобы не раздражать Майю и Эрику, но сейчас сильно хотел. И умом-то он понимал, что выкуренная сигарета не сделает лучше его жене, но тело «кричало» о острой нехватке никотина в лёгких. — Эрика, ты не волнуешься? — спросил Кинг, пытаясь разговором отвлечься от узасающих мыслей. Однако даже ответа дочери не понадобилось, чтобы понять — волнуется. Подборок девочки дрожал, руки тряслись, в глазах стояли слёзы. Она представляла картину страшнее предыдущей. Ей казалось, что мама вообще может не выжить... Через пять минут их пригласил врач. — Добрый день, мистер Эррол, — пожилой бровастый хирург присел в своё кресло и жестом попросил Кинга занять кресло напротив. — Я не умею утешать людей, поэтому скажу как есть. Ваша жена потеряла ребёнка из-за внутреннего кровотечения. И это навредило ей. Мы сделали операцию, но нам не удается оставить кровь. Мои коллеги сейчас делают всё возможное, но шансы на успех малы. Она может погибнуть. Кинг выслушивал врача с каменным лицом, стараясь стойко выдержать наплыв отвратительной информации. — Извините, здесь можно курить? — только и спросил он, не зная, как дальше быть. Он выпал из реальности, пытаясь осознать слова хирурга. — Да, конечно. Вот, держите, — он протянул подавленному и обескураженному Эрролу стеклянную пепельницу. Кинг сделал первую глубокую затяжку, но выдыхать не спешил. Никотин быстро попал в лёгкие, дышать стало труднее, зато появилась какая-то необычайная лёгкость. Будто бы эта сигарета могла спасти его жену и решить все его проблемы... Хотелось бы. — Я могу её увидеть? — докурив вторую, Кинг потёр переносицу и обратился к врачу. — Я вас проведу.

***

Майя лежала неподвижно. Складывалось ощущение, что она просто спит и совсем скоро проснется. Будет также улыбаться, смеяться и радовать сердце Кинга... Но нет. Так как было, уже никогда не будет. Приблизившись, можно было заметить капельки выступившего пота, а в области живота разрасталось алое уродливое пятно, которое ни один врач не смог бы убрать. Уже слишком поздно. Майя больше не откроет свои большие глаза, больше не улыбнётся своей приветливой тёплой улыбкой, больше не будет её фирменных блюд на ужин, не будет её ласковых прикосновений и заветных слов «Всё хорошо, я ведь люблю тебя». Она больше не пошевелится. Протез с кисти сняли, показывая отвратительный шрам прошлого. То, что случилось тогда, в 2001. То, за что Кинг не смог себя простить. То, за что никогда его не винила Майя... Аппарат перестал пикать, показывая сплошную линию давления умершей... По лицу Эррола скатилась одна слеза, затем ещё и ещё. Ведь он действительно любил эту женщину. Любил единственного человека, больше чем себя. Она была его миром, его вселенной... Он чувствовал себя отвратительно. Нет, даже гадко. Хотелось удавиться. Погибнуть. Придушить себя собственными руками... Только вот, как бы больно он не сделал себе, даже если бы отдал собственную жизнь, Майю это бы не вернуло. Ей больше не вернуться в сознание. Ибо мёртвых не воскресить в любом из миров. От безвыходности хотелось рвать на себе волосы. Кинг, наверное, впервые так остро ощутил это противное липкое чувство, давящее на мозг и расплавляющее извилины. Он не видел выхода. Просто не знал, что делать дальше. Как дальше жить. Да что там жить и загадывать на будущее, строить перспективы и хоть как-то выживать? Он банально забыл, как двигать конечностями. Всё тело просто-напросто отключилось и не собиралось возвращаться в строй. Ситуация безвыходная. Дальше пути нет. Тупик.