Щит во тьме

Конечно, Робб не поверил сначала, решил, что обманулся, да и мало ли что померещится в пылу сражения, особенно после того, как смерть прошла так близко. Многие рыцари, рассказы которых слышал в своё время молодой Старк, утверждали, что если пройти в бою по самому лезвию, так, что ещё чуть-чуть — и точно конец, то открывается какое-то просветление, становишься будто мудрее, и всё кругом, вся жизнь начинает другой казаться. Но у Робба, совсем наоборот, в голове так помутилось, что он едва не забыл, кто такой, и только почти инстинктивно распрямил плечи, стараясь вернуть себе хотя бы подобие королевского достоинства. «Бегут, бегут!», «Вырвали им клок из гривы!», — раздавалось отовсюду. Робб, всё ещё слегка пошатываясь, побрёл вперёд; кто-то услужливо и ненавязчиво подал ему руку, и он улыбнулся немного криво, не видя толком, кому улыбается. Кто бы это ни был — все его люди нуждались в ободрении. Бойцы толпились, снимая выщербленные доспехи, перевязывая наспех кровоточащие раны, смеясь и ругаясь. Завидев Робба, они салютовали: наигранно, но ничуть не насмешливо, напротив, с глубоким уважением, а тот только продолжал нелепо улыбаться, как будто его судорогой свело, и протискивался дальше; а толпа, словно нарочно, становилось всё гуще, и чей-то настойчивый зов отдавался в голове каким-то противным эхом. Когда десять шагов, оказавшихся внезапно такими трудными, были пройдены, Робб огляделся, не видя больше лежавшей на земле фигуры. На какой-то миг ему подумалось, что и не было никого, что Джон привиделся ему в самый разгар разлуки, но тут мимо него прошло двое, держа раненого за ноги и за руки. Робб опять не разглядел толком лица, но это и не требовалось больше: ему достаточно было одной пряди — той самой, в которую он зарылся носом прежде, чем разомкнуть объятия несколько месяцев назад. Но ведь этого не могло быть, потому что быть не могло; Джон далеко на севере, на Стене, носит чёрное и тренируется с новыми братьями. И уж точно Джон не мог поступить так глупо, бросить всё, сбежать, скрываться и прятаться долгое время, чтобы потом умереть на глазах у Робба, не попрощавшись даже. Онемевший, непонимающий, он застыл на месте; подходить боялся, потому что если он подойдёт и окончательно убедится в том, что это не ошибка, то всё будет кончено. И Робб Старк, всегда так быстро и безбоязненно действовавший, остался бездумно стоять на месте. А кто-то всё звал и звал, пока не подошёл вплотную и не прошептал почтительно: — Леди Кейтилин разыскивает вас, ваше высочество. Я передам ей, что вы целы и невредимы. Но Робб уже и сам заметил мать: растрёпанная, испуганная, она продиралась сквозь людские тела, не дожидаясь, пока ей уступят дорогу. Он выдохнул — воздух в горле дрожал — и только собрался окликнуть её, как вдруг заметил, что люди, тащившие Джона — если это, конечно, был Джон, — свернули к одному из шатров, вместо того, чтобы отнести труп в сторону, к остальным телам. Вот тогда голова у Робба окончательно пошла кругом. Даже не проверил; сразу решил, что он мёртв, сразу согласился, сразу принял… Кейтилин взяла его за руку, но он почти сразу выхватил ладонь. — Стойте, стойте! — прикрикнул он, спеша догнать тех, кто нёс Сноу. Солдаты озадаченно замерли, и он приказал, старясь звучать как можно твёрже. — В мой шатёр его. Те подчинились мгновенно, только мельком переглянулись между собой. Они не узнали, конечно, Джона, но непременно рассмотрят по дороге незнакомца, которому перепала такая внезапная милость — и тогда, возможно, догадаются. Но об этом он позаботится позже, когда — неважно, главное, что не сейчас, не здесь. — Робб! — Кейтилин тщетно пыталась докричаться до него, и он вновь остановился. Он не должен был так поступать с ней. Ему вдруг захотелось снова стать маленьким мальчиком, примостившимся у неё на коленях, хотелось найти утешения, ободрения, надежды… Но он не мог говорить с ней об этом, не мог. Раньше в тяжёлую минуту он мог бы подойти ещё и к Джону, но сейчас… — Что с тобой, Робб, ты ведь не ранен? — спрашивала женщина, тщетно пытаясь заглянуть ему в лицо. О, с каким бы удовольствием он прижался бы к ней, наплевав на гордость и позволив себе выглядеть не будущим королём, а обычным растерянным юношей… Но сейчас нельзя было терять время. — Нет, матушка, — ответил он, осторожно убирая со своего плеча её руку. — Прости меня, я сейчас не могу… не могу говорить. Сходи проверь, как там твой брат. А я пойду проверю, как там мой. Конечно, он не надеялся, что эта глупая отговорка сработает: Кейтилин всегда слишком хорошо чувствовала своих детей. Но Робб надеялся ещё и на то, что она поймёт, догадается оставить его на время. Не дождавшись ответа, он зашагал к себе. Наверное, он должен был бежать, спотыкаясь, боясь не успеть; и несколько раз он действительно чуть было не сорвался, но ноги его едва волочились. Что будет, что будет, когда всё станет явным? Ведь он же мой брат, никто и не удивится! — мгновенно спохватился он и тут же снова на себя рассердился. Он давно уже мужчина, а не мальчишка, вон, уже борода вовсю лезет, так значит, надо и действовать, как мужчина. Будь честен. В палатке, кроме стражников, был уже лекарь: склонившись, он сосредоточенно разрезал ткань на груди Джона — теперь уже никаких не оставалось сомнений, что это именно он. Робб даже узнал в куче лохмотьев, безжалостно отброшенных в угол, ту самую одежду, в которой он отбыл на Стену. Где же твой чёрный плащ, Джон? Изборождённое морщинами лицо лекаря было чрезвычайно серьёзным, и одного этого выражения хватило бы, чтобы Робб испугался опасности, грозившей Джону. Но гораздо лучше с этой задачей справилось древко копья, торчавшее из нижней части его груди под каким-то странным углом. Плоть под остриём податливо разошлась, раскрылась, и кровь подтекала оттуда тонкими струями, но её всё равно было странно мало. Старик не узнал Джона – он, должно быть, и не видел его никогда; к тому же, был слишком поглощён своей работой, и Робб мысленно поблагодарил его за это. И всё же, когда он опустился на колени в шаге от них, тот на миг поднял голову, и в его глазах промелькнуло удивление. Даже ему было интересно знать, отчего молодой принц оказался настолько благосклонен к простому солдату, что заставил отнести его непременно к себе. Лекарь отложил в сторону флакончик с маковым молоком, которое прижимал к губам Сноу, а потом решительно сунул нож в огонь, и когда металл раскалился докрасна, двумя быстрыми движениями полоснул по краям раны. Робб задохнулся, как будто этот самый нож вогнали ему под рёбра, словно безумный, хотел было остановить проклятого старика, но тот уже схватился за остаток копья и выдернул его. Джон закричал. Закричал он слабо, сдавленно и коротко; при этом не очнулся, но весь как-то вскинулся. Робб наклонился над ним, пытаясь удержать за руки, и кровь брызнула ему прямо на лицо, попала в рот. Но это был не первый раз, когда Робб пробовал кровь Джона на вкус. Однажды, когда они оба были ещё детьми и тренировались на деревянных мечах под строгим присмотром Родрика Касселя, он рассёк Сноу лоб. Ссадина сильно кровоточила, и Старк, чувствуя себя виноватым, зачем-то прикоснулся к ней губами, а Джон только неловко засмеялся и придвинулся ближе к этому в высшей степени странному поцелую. Но сейчас это была не царапина, а непрерывно кровоточащая яма. Лекарь стягивал её края, ловко орудуя кривой иглой, и Джон больше не бился, но Робб отчётливо слышал его дыхание. Обработав рану, старик повернулся к нему и почтительно кивнул. — Всё, что могло быть сделано, сделано, мой принц. Старк кивнул в ответ, разрываясь между желанием расспросить его поскорее и прогнать прежде, чем он успел бы сказать то, что Робб отказывался слышать. Но сделать ни того, ни другого он не успел. — Миледи, — поклонился лекарь, поднимаясь на ноги, и в шатёр зашла Кейтилин. — Спасибо за помощь, — глухо сказала она, и тот быстро покинул их, бормоча что-то про других раненых. — Матушка, — позвал её Робб, больше не пытаясь особенно справиться с голосом. — Я не знаю, как так вышло, что твой сводный брат оказался здесь, — продолжила она. — Надеюсь только, ты понимаешь, что это означает. От всего пережитого, от духоты и от крови Джона под ногтями голова у него кружилось, и он решительно отказывался понимать что-либо, но Кейтилин продолжила почти отрешённо: — Твой брат самовольно покинул Стену, Робб. Ты знаешь, как поступают с теми, кто прерывает свой дозор. Тошнота подступила ему к горлу так быстро, что пришлось прижать к шее ладонь. Робб знал. Робб сам видел, как его отец отрубил голову одному дезертиру. Отрубил одним ударом, не колеблясь, посмотрев перед этим ему в глаза. Но он ведь не мог сделать то же самое с Джоном. Будь мужчиной. Будь честен. Подлец ты всё-таки, Джон Сноу. Не потому что сбежал с это проклятой Стены; потому что вместо того, чтобы спасти, ты убьёшь меня вместе с собой.