Переплёт

Саноске сидел под деревом на его крепких корнях и смотрел вверх, в сплетение ветвей и листьев, которые образовывали навес, обычно укрывающий в жару спасительной тенью. Но сейчас вокруг царила приятная прохлада, несмотря на то, что закатное солнце отбрасывало последние на сегодня тёплые лучи. Сезон дождей в этом году закончился значительно раньше, чем обычно, и сегодняшнее утро было лишь остатком той мороси, что непрерывно лилась до этого в течение нескольких месяцев. Завтра огненный шар, вырвавшийся уже в начале июля из плена грозных туч, вновь насладится свободой и щедро одарит людей потоками света. Сагара вдруг подумал о спелом, прохладном арбузе, и словно зубами, впился в эту сладкую мысль, не позволяя другим назойливым раздумьям проникнуть в его сознание. Молодой человек просидел в таком положении около часа, но когда почувствовал, что едва не сомлел от пьянящей свежести, встал, с наслаждением потянулся, покрутил головой, вызвав далеко не мелодичный хруст в шее. - Так ты не спал? – негромкий женский голос раздался совсем неподалёку. Молодой человек повернулся и увидел неловко замершую возле здания клиники, словно ещё одна тень, Фумико. - Ты чего тут? – в привычной манере спросил Сано и слегка улыбнулся. Губы девушки дёрнулись в ответной, но куда более смущённой, улыбке. - Пациенты уже спят, и пока рядом с ними другие медсёстры, у меня есть немного времени, чтобы перевести дух, - устало пояснила она, неспешно стаскивая с волос косынку. - Нелёгкая у вас работёнка, - хмыкнул парень и задумчиво пожевал травинку. – Возитесь с больными да немощными… - А разве у нас есть выбор? – девушка по-прежнему улыбалась, но её глаза были печальны. – До приезда Мегуми-сан мы бессильно смотрели на голодных и ослабленных хворями людей и ничего не могли сделать. Те, кого мы знали, гасли на наших глазах, а вместе с ними – и былое величие Айзу. - И с приездом Лис..., кхм, Мегуми, всё резко изменилось? – недоверчиво задал вопрос боец. - Изменилось, но не сразу… - проговорила Фумико. - Ты знаешь, Сано-кун, иногда люди, охваченные горем и страхом, ещё более недоверчивы, чем когда-либо. Им было трудно подпустить к себе человека, которого они долгое время не видели и уже успели забыть. Кроме того, многие придерживались мнения, что женщина не способна вылечить даже самую пустяковую рану, и медицина – дело исключительно для мужских рук. - Да, только не тут-то было, - усмехнулся Сагара, смахнув пряди волос, что лезли в глаза. «Лисица всем утёрла носы», - добавил он уже мысленно. - Теперь в городе не просто появилась клиника, но появились и другие первые женщины-медики. Мегуми-сан учила и учит нас многому, рискуя каждый день собственной жизнью. Мы в неоплатном долгу перед ней, - заключила девушка и посмотрела на сёдзи, ведущие в кабинет доктора. - Рискуя… жизнью? – пробормотал Саноске. – В каком это смысле? Ты о своре тех негодяев говоришь? - Дело не только в них, - покачав головой, ответила Фумико. – Порой к нам попадают пациенты, болезни которых, скажем так, - она поджала губы, а затем, будто нехотя, добавила еле слышно, - могу быть заразны. Сагара округлил глаза, а затем вдруг с глухим рыком пнул валявшийся неподалёку камушек. «Вот дерьмо! – ругался он про себя. – Только законченный болван мог забыть про такой источник опасности! Всё это время угроза висела перед самым носом, а я не видел её! Чёрт! Чёрт бы вас всех побрал!» Девушка даже отступила на шаг, в ужасе глядя на перемены в лице воина. Его добрые глаза в одночасье омрачились, наполнившись злобой, вместо благодушной улыбки зубы его плотно сомкнулись, едва ли не до скрежета. Фумико не знала, что сказать и только продолжала смотреть на Саноске, терзаемая чувством вины и необъяснимым отчаянием. - Тебе надо идти, - хрипло выдохнул Сано, не глядя на неё. – Я пойду следом. Девушка открыла было рот, но затем, вновь плотно сжала губы и поспешила обратно в помещение. Сагара почти невидящим взором окинул открытый дверной проём, где только что исчезла фигура медсестры, и в самом деле прошествовал за ней. Проходя мимо спящих людей, в большинстве своём бледных, как укрывающие их простыни, молодой человек будто заново увидел их. Отсветы зажжённых фонарей делали их лица будто бы восковыми, ненастоящими. Жуткими. Тряхнув копной непослушных волос, он продолжил путь и максимально тихо отворил фусуму, ведущую в кабинет. Мегуми перестала писать и подняла на вошедшего глаза. От неё не укрылось, что что-то будто изменилось в лице Саноске, однако в следующий миг он ободряюще улыбнулся и уже привычно привалился спиной к стене. - Арбуз ведь ещё остался? – как можно тише спросил он. - Да, - кивнула девушка. Отложив принадлежности для письма в сторону, она поднялась из-за стола с тихим изяществом кошки, заглянула за ширму, удостоверившись, что Рёко-сан мирно спит, а затем, знаком показав Сано на выход, затушила в кабинете свет. После закономерного обхода пациентов Такани что-то наставительно сказала оставшимся дежурить медсёстрам и только после этого покинула территорию клиники. - Каждый раз мне страшно оставлять их, - негромко призналась она, выходя на улицу и ещё раз оглядываясь на восстановленные ворота. - Мы отдадим им фейерверк, помнишь? Если что-то случится, мы узнаем об этом. И самое страшное предотвратим, - с непоколебимой уверенностью заявил Сано. И эта уверенность немного утихомирила волны сомнений, что плескались внутри Мегуми. - Всё-таки Тейджо очень помог нам, - заметила она не без улыбки. – Нужно приглядывать за ним, его рана ещё не зажила. - На мальчишках всё заживает, как на собаках, по себе знаю, - хохотнул Саноске, - так что сильно не волнуйся за него. Девушка наградила его снисходительным взглядом. «Всё заживает, да?» - мысленно повторила она, и странное любопытство неожиданно охватило её. «Действительно ли я хочу знать? – спросила она себя, словно давая себе шанс не поднимать эту непростую тему. – Пожалуй…» - Знаешь, я никогда тебя не спрашивала об этом, - осторожно начала Мегуми, - но мне всегда было интересно, - она подняла на спутника взгляд, выражая твёрдое намерение узнать, - почему ты вступил в Секихотай? И… жалел ли? - Хм, непростой разговор ты завела, - Сано ухмыльнулся, задумчиво почесав затылок. Затем он заложил руки за голову и взглянул в небо. – Наверное, я и сам не до конца понимаю почему. Я оставил своих родных, которых любил; свой дом, в котором помогал родителям; деревню, в которой вырос, и всё ради идеи, - он показал большим пальцем на повязку. - Ради одной только мысли, что можно свергнуть ненавистную кучку толстосумов, именующих себя красивым словом «Правительство». И что же я получил в итоге? Отрубленную голову командира, разбитый отряд и новую горстку чиновников. А вот жалею ли я? Ни капельки. Дал бы кто-то сверху мне второй шанс, я всё равно поступил бы так же. Такани не сразу поняла, что всё это время шла и слушала, крепко сцепив зубы. Смахнув волосы с плеча, она сделала глубокий вдох и произнесла: - А твоя семья? Что стало с ними? - Отец всё так же плетёт свои корзины, изредка вспоминая, что умеет махать кулаками, сестра, которая в детстве носилась за мной хвостом, выросла и теперь считает себя ответственной за семью, брат стал настоящим мужчиной, - он улыбнулся немного горделиво. - Не знала, что у тебя есть младшие брат и сестра, - вполголоса заметила Мегуми, украдкой улыбнувшись чему-то своему. Но в следующий миг голос Сано стал глухим и до странности бесцветным: - А мать умерла, когда меня не было рядом. - Мне жаль, - только и смогла выдавить девушка, отводя глаза. - Всё же ты прав, я зря затеяла этот разговор, зная, что он будет неприятным для тебя. - Эй, Лисица, всё нормально! - неожиданно бодро пробасил боец. – Кем бы я был, если бы боялся подобного? К тому же, ты ведь не кто-то, - он осёкся, увидев пристальный взгляд карих глаз, и скомкано пробубнил, - ну, не кто-то, кто не поймёт. - Вот как. Спасибо на добром слове, - привычно-лукавым тоном ответила доктор и ускорила шаг, чтобы первой войти в дом. - Пойду за арбузом что ли, - буркнул Сано и направился во двор. Вскоре чудесно-пахнущий полосатый пузач величественно возвышался на столе. - Уверен, что не хочешь поесть чего-нибудь посытнее? – выгнув бровь, поинтересовалась Такани. – К тому же, сейчас не так уж и жарко. - Не-а, я весь вечер представлял то, как будет здорово его съесть, и отступаться от задуманного не намерен, - потирая ладони, постановил Сагара и с какой-то маниакальной улыбкой схватился за нож. - Ты ведь знаешь, чем грозит употребление такого продукта на ночь? – всё ещё сомневаясь, протянула Мегуми. А затем, осенённая какой-то догадкой, резко сменила позицию. – Хотя ты же упрямый, всё равно сделаешь по-своему. - Ты меня больше не отговариваешь? – Саноске так искренне удивился, что даже перестал нарезать плод. Однако, это длилось всего секунду. – Ну вот и отлично. «Хо-хо-хо, кушай-кушай, глупый Петух, наслаждайся, пока можешь», - подавив довольный смешок, мстительно подумала девушка. - А ты разве не будешь? – не переставая жевать, прочавкал Сано. Губы Такани скривились от столь сомнительного зрелища. «Если откажешься, это будет подозрительно», - напутствовал внутренний голос. - Разве что один кусочек, - почти пропела она и тоже села за стол. Ловко перехватив пальцами жёсткую корку, Мегуми аккуратно откусила маленькую порцию сочной ярко-розовой мякоти. «Сладкий!» - довольно отметила она про себя. - Вкусный, правда? – уловив её реакцию, спросил Саноске, отправляя на стол уже третью корку. - Вкусный, - подтвердила девушка и быстро облизнула губы. Рука молодого человека так и замерла на полпути к четвёртому куску, более того, тот даже жевать перестал. «Ешь, ешь, не смотри», - мысленно повторял он, остервенело вгрызаясь в арбуз, но взгляд предательски то и дело возвращался к Лисице. Его глаза сами находили её проклятый рот. Сано мучительно наблюдал, как её губы касались сладкой мякоти, а затем осторожно накрывали её. Розовый сок неизбежно оставался на них, и Сагара с недюжинным усердием гнал прочь мысль о том, как приятно кусочки лакомства таяли на её языке. Каждая деталь, каждый вздох с неожиданной чёткостью отпечатывались в сознании, ослепляя красками, поражая обилием вытекающих картин. Саноске и сам не заметил, как воображение нарисовало каплю текущую по изгибу нижней губы к острому подбородку, затем по тонкой, нежной шее, а дальше… Молодой человек потёр нос ладонью, неловко закашлявшись. Сама же Мегуми лишь слегка прищурилась, отметив на себе столь неоднозначный, будто бы изучающий взгляд обычно искрящихся задором карих глаз. - Что-то не так? Я испачкалась? – спросила она, касаясь пальцами уголка рта. Саноске стойко вынес и это удар по выдержке. - Н-нет, просто ешь медленно, - фыркнул он, - раздражает, знаешь ли. - Лучше уж есть неторопливо и аккуратно, чем испортить одежду, мебель и пол, - процедила Такани, сверля взором залитую соком деревянную поверхность. – Ты мой гость, не забывай об этом. - Ладно тебе, - отмахнулся Сагара, переведя дух, и с чувством откусил очередную порцию арбуза. Сок брызнул в разные стороны, косточки с перестукиванием запрыгали по полу, отчего дуги бровей девушки нервно дёрнулись. А вот улыбка молодого человека стала шире. - За эту вкуснятину можно душу отдать, - прошамкал он, набивая щёки. - С удовольствием из тебя её вытряхну, - угрожающе-ласково пообещала Мегуми и выверенным, точным движением схватила многострадальное ухо Саноске. - Я не потерплю неряшливого петуха в своём доме, - проговорила она, - поэтому изволь вести себя подобающим образом. А Сано тем самым ухом даже не вёл, только смотрел в это удивительное лицо, на эти проклятые губы, которые, кажется, выкрикивали что-то гневное. «Даже от самого крепкого сакэ так не трещит башка, как от этих чёртовых мыслей», - досадливо заключил он про себя, а вслух выдал: - Ладно-ладно, Лисичка, я приберусь, иди спать. - И оставить тебя наедине с хрупкими предметами? Ни за что, - отрезала Такани, разжимая пальцы. - Я прослежу. - Как скажешь, - ответил Сагара с насмешкой и принялся наводить чистоту под чутким надзором хозяйки дома. От бывшего шарообразного лакомства остались только жалкие объедки, от которых молодой человек поспешил избавиться. Затем, скорчив мину, воин чистой тряпкой протёр стол, даже косточки не поленился поднять. Когда место для трапезы вернулось к прежнему состоянию, Мегуми удовлетворённо хмыкнула, предоставила телохранителю футон и прочие спальные принадлежности, а затем, самым елейным голоском пожелав Саноске «Спокойной ночи», удалилась к себе. Парень только пожал плечами, собрал в большой ком свою будущую постель и плюхнул всё на пол в соседней комнате. Кое-как развернув футон и побросав на него покрывало и подушку, Сагара с чувством выполненного долга приготовился ко сну. Он почти задремал, как организм дал знать о своих естественных потребностях. - Вот же подстава, - проворчал Сано и поплёлся к сёдзи, чтобы выйти на улицу. Совершив опорожнение мочевого пузыря, молодой человек, всё ещё зевая, со всей высоты своего роста рухнул обратно в устроенное ложе. Однако спустя полчаса боец с раздражением опять продрал глаза, дабы вновь совершить прогулку к ближайшему кусту. И если на второй раз он ещё цеплялся за остатки сна, то когда его сознание ударило в гонг в четвёртый раз за ночь, Саноске уже не скупился на проклятия. Уже при солнечном свете Мегуми с наслаждением на свежем и отдохнувшем лице взирала на спутанные каштановые волосы и красные от недосыпа глаза молодого человека. - Доброе утро! Как спалось? – с нарочитым участием поинтересовалась она. - Ты ведь знала, да? – вопросом на вопрос угрюмо ответил он. - О-хо-хо, не имею ни малейшего представления, о чём ты говоришь, - не скрывая довольной улыбки, проворковала Такани и отряхнула несуществующие пылинки с плеча. - Ну, Лиса… - А чего ты собственно хотел? – уперев руки в бока и приподняв подбородок, с превосходством спросила она. - Я пыталась тебя предупредить, но ведь ты же не слушал... - М-да, с тобой шутки плохи, - усмехнулся Сано, почёсывая скулу. - «Женщина захочет, сквозь скалу пройдёт», - с чувством продекламировала Мегуми известную пословицу, деловито подняв указательный палец вверх. Затем она неожиданно приблизилась к Саноске и, заглянув ему в глаза, еле слышно проговорила: - Как бы хорошо ты не махал кулаками, в этой битве тебе меня не одолеть, Петушья голова. - Это мы ещё посмотрим, Лисица, - выпятив грудь, тут же заявил он. - Держи ухо востро. «Всегда держу», - подумала про себя Такани, усмехнувшись в ладонь.