Вера в богов.

Том стоял перед зеркалом и нервно дёргал бабочку в разные стороны. Нет, ему не нравится. Не нравится вся эта идея целиком. А наконец справившись, далеко отшвырнул изрядно помятый шёлк. Он поджал губы: - Локи, я не могу. Не хочу идти туда с тобой. Я же знаю кто ты. Только не в этом образе. Услышав, что бог идёт к нему после секундного колебания, он продолжил, для верности закрыв глаза, чтобы точно договорить, чтобы не осечься на ядовитой ухмылке. - Я не смогу улыбаться. Не смогу давать автографы, сосредоточиться на своих...на твоих фанатах. Зачем тебе это? Ты мог бы просто материализоваться там. Мог бы посмотреть трансляцию через интернет. Всё что угодно! - Он выдохнул и устало, с мольбой, открыл глаза. - Не мучай меня. Локи, удивлённый таким напором, стоял позади, отражаясь в зеркале сразу за его плечом. Он был на пол головы выше и заметно шире в плечах. Даже не смотря на костюм одного и полнейшее отсутствие оного у другого. - Это из-за внешности? Я правильно понимаю? Так бы было лучше? Лицо бога из удивлённого стало довольным и словно даже мечтательным. - Мне приятно, что меня на Земле представляет человек с таким отменным вкусом, но.. тебе не кажется, что мы потеряем в фанатках, если будем гулять с тобой под ручку? Хотя...нынче странноватое время. - Бог весело фыркнул и покачался на пятках. - Если ты хочешь. - Локи сделал приглашающий жест. Том опустил глаза. - Нет. Нет, что ты. Мне жить ещё здесь. Я, - он прерывисто вздохнул, - надеялся тебе не принципиально, - совсем тихо продолжил он, - туда ходить. - Не твоего ума дела. Можешь выбрать внешность. Всё. Давая понять, что разговор окончен и его продолжение не только бессмысленно, но и опасно, бог сложил изящные, но чрезвычайно сильные руки на могучей груди. - И не тяни, не хорошо заставлять поклонников ждать слишком долго. ... Вспышки камер, лучи прожектора, кроваво-красный ковёр, шум многоликой тысячеглазой толпы. Вот открывает дверь пока не видимый, незаметный, какими и должны быть лучшие представители и профессионалы, лакей в дорогом костюме. Начищенные башмаки касаются яркого хищного ворса - один, потом другой. Появляется безупречно небрежный светящийся яркой, такой притягательной, как свет в ночи, улыбкой, принц с непослушными кудряшками на голове. Он наклоняется обратно в темный салон автомобиля, скрывающий за тонированными окнами спутника актёра. Нежная маленькая ручка ложится в протянутую ладонь. Маленькая ножка опускается на мягкий ковёр. Короткий ёжик соломенных, целованных солнцем волос, большие полные восторга и еле уловимой грусти глаза на детском лице. Ножка в кроссовке. На переносице покрытая корочкой ссадина. Том машет свободной рукой и улыбается своим *их* фанатам. Мальчик стоит рядом и озирается ошарашенно и весело, приоткрыв рот в изумлении, и тоже нерешительно машет, копируя жест своего провожатого. Между тем пальцы сжимают руку чуть сильнее, чем хотелось бы Тому и гораздо сильнее того, что мог бы сделать такой тщедушный мальчонка. "Мне не нравится всё больше" - прошипело в голове у Тома. "Ты сам предложил" - весело подумал он в ответ, - "а теперь, не мешай мне работать." Образ был компромиссный - уже не золотистый ретривер, ещё не та каштанововолосая куколка. Мальчик. По легенде попасть на премьеру - его последнее желание. Поэтому он бледен, тощ, идёт медленно и неуверенно. Зарабатывает очки от тех, кого привлекает не образ Локи и не актёрское мастерство, с которым он сыгран, а Том как человек. Как добрый, отзывчивый и открытый, мать его, людям. Мальчик прикрывает глаза; для стороннего наблюдателя - от усталости. Ладно, в зале отдохнём. И потешимся. Там темно. Там не надо будет ни прихрамывать, ни таращиться как юнцу в Валгалле.