Вера в богов.

Ожидания не оправдались. - Умирающим мальчикам оказывают слишком много внимания в этом Мире. - Не всем, - с горечью отозвался Хиддлстон. Он сидел в углу в любимом кресле широко расставив ноги. Три пуговицы на рубашке были расстёгнуты, обнажая шею, немного покрасневшую от накрахмаленного воротничка. - Я не люблю всё это, я быстро устаю. Ты, такой образ, дал шанс не продолжать, не оставаться слишком долго в шуме, под прицелом...глаз. Они помолчали ещё. Каждый о своём. - Я хороший актёр, - не без удовольствия сказал Том, заглядывая в полупустой стакан, на дне которого лежал небольшой каменный кубик. - Им понравилось. Им нравлюсь я, им нравишься ты. - Он выставил в перёд руку сжимавшую остатки крепкого, такого приятного после долгого дня, алкоголя. - Чёрт возьми, мне ты нравишься тоже! Я, не смотря ни на что, так рад нашему знакомству. - Приятная улыбка осветила его лицо. - Я тоже, - забыв о своём раздражении Локи расслабился и перевернулся на спину, подложив под голову руки. Волосы сияющим водопадом касались пола, сливались с ним в полумраке комнаты. Лёгкий сквозняк щекотал кожу. Том откинулся обратно и прикрыл глаза. Сначала веками, потом, видимо не удовлетворившись, ещё и свободной рукой. -Ты, - он замялся, подбирая подходящее слово, - уйдёшь сегодня? Бог ничего не ответил, но глаза его пыхнули огнём, злым и хитрым. Первородным огнём, из которого была выкована эта Вселенная бессчётное время назад. Неожиданно и резко, по звериному он перекатился, оттолкнулся от пола всеми четырьмя лапами, выпрямился перед Томом во весь свой недюжий рост. - Я. Очень. Силён. - Проговорил бог раздельно, подчёркивая каждое слово. Том не понял, к чему это, но напрягся, логично ожидая продолжения, которое пролило бы свет на смысл этого очевидного заявления. Не дождавшись, ответил просто: - Я знаю. Стремительный бог выбил стакан из его рук и приподнял растерянного человека за рубашку так, что ткань затрещала, и одинокая, не выдержавшая напряжения, пуговица запрыгала по холодному полу. Приблизив свои горящие глаза к бледному растерянному лицу человека он горько и зло ухмыльнулся, оскалив острые зубы под красными дёснами, сделал мощное движение рукой, конечным итогом которого должна была стать встреча Тома с окном, а далее с мокрым от недавнего дождя асфальтом, но, не разжав пальцев, поменял траекторию. Том шлёпнулся на пол. Локи стоял, полыхая, посередине комнаты. Его злость казалась осязаемой, но это не делало её более понятной. Том не шевелился, его человеческое и от того хрупкое тело ныло, первоначальное онемение почти прошло, уступая место жгучей тянущей боли. Он осторожно вдохнул воздух и закашлялся. Глаза Локи сфокусировались, оторвались от созерцания внутренней пустоты, огонь в них потихоньку угасал, жар подернулся пеплом и первородная лава мирозданья начала каменеть. Том тяжело задышал со свистом и бульканьем, тоненькой струйкой изо рта потянулась слюна смешанная с кровью. Локи закрыл глаза - застывшая лава покрылась льдом. Когда новый приступ кашля прошёл и он поднял глаза, бога уже не было. В квартире было тихо и пусто. За окном, приближаясь, визжала сирена скорой помощи. Сознание соскользнуло по этому дающему надежду звуку, словно по ледяной горке, и провалилось в кромешную темноту.