Волнистый ветер

- Сколько же вас тут собралось-то, нукенинов... Оинин Воды, подобравшись, ловко спрыгнул вниз со срезанной вершины высохшего дерева, своим видом скорее напоминающего скелет какого-то огромного и невиданного чудища, чем создание природы. Несмотря на то, что в обмундирование воина входили нагрудный доспех, наплечники, наручи и поножи, приземлился он совершенно бесшумно; броня даже не бряцнула. Повисла тяжелая тишина. Бой с Акатсуки был окончен, и стихии наконец получили возможность утихомириться; на пыльной равнине повсюду были видны следы смертельной схватки шиноби, окончившейся гибелью членов "Рассвета" - обломки деревьев, вмятины в почве, обугленная земля, лужи воды и крови. Однако теперь похоже было на то, что на сегодня сражения не закончены. - Наруто, этот шиноби... - Оставьте его мне, - ответил парень, не оборачиваясь. И тут же, без промедления ринулся на врага; не сказав ни слова, тот тоже устремился вперед. Двое мужчин стремительно сближались. - Осторожней! Шион, Сара и Изуми, не моргая, следили за ногами бегущих друг на друга бойцов; напряжение нарастало. И девушки, и сам Наруто были почти обезчакрены, да и противник не казался слабым. Но лицо Повелителя ветра не выдавало эмоций, не говоря уже о маске Анбу. Бывшая жрица почувствовала, как по шее скатилась холодная капля. "Три секунды... две... одна... Столкновение!" И тут, едва не врезавшись друг в друга, мужчины в последний миг затормозили для того, чтобы... спокойно подойти и крепко, словно застарелые друзья, пожать друг другу руки. Челюсти девушек вполне серьезно угрожали отвалиться. Когда первый шок наконец прошел, невразумительные возгласы поутихли, а Наруто и его неизвестный спутник закончили хохотать, стихийник, театральным жестом протянув руки, представил незнакомца подругам: - Что ж, будьте знакомы! Анбу Конохи, монах храма Огня, младший брат моего первого учителя и мой давний друг - Сарутоби Курайн по прозвищу "Мечник без меча"! Названный снял маску. "Анбу Конохи? Не смеши, Наруто. Из Киригакуре он! Вон, даже внешность типичная для уроженца страны Воды", - мелькнуло в женских головах. Словно прочтя их мысли, Намиказе поморщился и попросил приятеля: - Да сними ты уже эту маскировку. С толку сбивает. - Так в том-то и ее задача, - улыбнулся Курайн, но просьбу все же исполнил. Хлопнули ладоши, соединились пальцы, и загадочный парень применил(или, если точнее, отменил) некую технику. На глазах у удивленных, а значит - подходящих зрителей его облик вдруг переменился. Заблестев и сверкнув, его экипировка сменила свои цвета с мягких сине-серо-зеленых тонов Кири на более яркие красно-бело-золотые страны Огня. Синие полосы на маске тоже стали красными, а символы Тумана на ней и на доспехах сменились эмблемами Листа. И, словно лишь для того, чтобы окончательно добить наблюдателей, его волосы тоже сменили свой черный цвет. Сарутоби Курайн оказался молодым мужчиной лет двадцати с неожиданно широкой и приветливой для члена Анбу улыбкой; те люди, кто знал его старшего брата Асуму, обнаружили бы между ними очень заметное сходство, однако черты лица младшего были чуть менее грубыми. Его волосы были типичной для его клана формы, но и цвет оказался иным - красные с то ли желтоватым, то ли рыжим, то ли розоватым оттенком. В то время как большая часть взрослых мужчин Сарутоби Ичизоку, включая Сандайме Хокаге, носили бородки небольшим клином, у Курайна имелись лишь несколько волосков. Светло-карие, почти золотистые глаза глядели задорно и дружелюбно; они и без слов как будто приглашали тебя вместе веселиться и наслаждаться жизнью. Щечки блондинистой жрицы покрыл легкий румянец: новый знакомый определенно был хорош собой. - На стандартную форму Анбу Конохи это все равно не похоже... - задумчиво произнесла тем временем Изуми. - А, это. Просто Курайн еще и в самураи затесался, и в элитные стражи Даймё... Долгая история, в общем. "Н-ничего себе. Столько всего в одном человеке??? Да что он за тип?" - судорожно размышляли девушки. А тем временем разговор встретившихся друзей продолжался. - Наруто-Наруто, три эпохи тебя не видел*. Честно говоря, не ожидал встретить вне деревни, да еще и в такой прелестной компании... Расскажешь, что натворил с нашей последней встречи? - заговорщицки ухмыляясь, Курайн пихал друга в бок локтем. - "Натворить" - это, скорее, по твоей части. Долго ж ты пропадал, сколько это... лет пять, пожалуй? - Где-то так. Я, видишь ли, не считаю... - Хо-о... Ну а как там продвигаются твои поиски? Не нашел чего-нибудь стоящего? - Обижаешь. Как насчет, ммм... Кокороватари? - блеснув горящими глазами, тоном искусителя спросил путешественник. - Ты нашел ее?! - Да. Пришлось, конечно, повозиться, но мне в Западном Храме помогли, да и самураи Трех Лун подсобили... "Эмм... Чего?" - слегка впали в ступор ни слова не понимающие из их диалога девушки. Вполуха слушая болтовню парней, Рьюзетсу наблюдала за аурой и чакрой нового товарища, не переставая поражаться некоторым странностям. - А ну-ка покажи! - раздалась тем временем просьба Намиказе. - Да пожалуйста! Тут внимательная сенсор уловила, что Курайн что-то применил - но родства со стихийными техниками ЭТО почти не имело. Не глядя, шиноби-монах-самурай махнул рукой; от широкого жеста нечто непонятное, отдаленно похожее на лезвие ветра Наруто, устремилось к небрежно намеченному месту на земле. Прогудев, оно пробило немаленькую выбоину в сухой почве, чем вызвало восторженный возглас Повелителя ветра. Однако был и побочный эффект, который невнимательный Сарутоби не заметил: представительницы женского пола по воле случая оказались ближе, чем следовало, и ударная волна, хоть и ничем им не навредила, чуть не порвала всю их одежду. - ...И вообще, тебе не кажется, что с нами тоже стоило познакомиться, прежде чем начать вести свои дружеские беседы??? - закончила гневную речь верховная жрица, со скрещенными на груди руками возвышаясь над коленопреклоненными парнями. - Прости... Меня зовут Сарутоби Курайн... - ЭТО МЫ УЖЕ СЛЫШАЛИ! - хором воскликнули девушки и тяжело вздохнули. Воспользовавшись паузой, Намиказе потянулся к приятелю и недовольным шепотом спросил: - Слушай, а почему я тоже на коленях? Шион раздеть своей техникой пытался ты, а виноваты оба. - Да не пытался я! Это вообще случайно вышло! Тебе ж, неблагодарному, демонстрацию устраивал! - с виноватыми слезами на глазах и свежей здоровенной шишкой Курайн, самый старший из всей пятерки, выглядел невероятно комично. - У вас двоих это, видимо, любимая привычка - в первый же день знакомства заделаться извращенцами, - недовольно отметила Огненная и вздернула носик. - Какая отвратительная дружеская традиция, - не отставала от подруг и Изуми. - Простите... Я ж не нарочно! Поотчитывав нового знакомого еще немного, девушки все же решили сменить гнев на милость и представиться. - Очень приятно, мои повелительницы, - мигом просветлел Курайн, вскочив с колен и расплывшись в улыбке. - Я в полном вашем распоряжении. Друзья этого рассеянного юноши - мои друзья. Немного помолчав, он осторожно спросил: - Означает ли это, что я прощен? - Нет! - отказала стихийница-блондинка. - Считай, что расправа над тобой перенесена на потом. - Как жестоко... Наруто, а ты нашел себе превосходный гарем - и очаровательный, и с характером. - Г-ГАРЕМ?! - на сей раз воскликнули уже все четверо и дружно, словно по команде, залились краской. Неловкое молчание безраздельно властвовало несколько секунд, пока вдруг над равниной не пролетел звук разминаемых кулаков. Намиказе удивленно повернулся к Водяной леди и тут же поежился от окружающей ее темной ауры. - Да у тебя просто талант выводить меня из себя... Когда женская половина команды сумела снова поставить на колени мужскую и установить власть матриархата, незадачливый самурай наконец рассказал свою историю. Как оказалось, Курайн работал нетипично даже для Анбу. Его задачей был сбор информации о других странах изнутри, а также упреждение и диверсия их планов, направленных против страны Огня. Его техника изменения внешности, которую он, кстати, назвал очень легкой для исполнения, предоставляла ему возможность выдавать себя за элитного шиноби нужной деревни и быстрее получать сведения. Сарутоби сам ставил себе цели и сам же их выполнял; тем не менее, такая свобода действий компенсировалась огромной ответственностью за судьбу Конохи и постоянным пребыванием в чужих странах: последний раз мужчина был в селении Листа действительно почти пять лет назад. Наруто рассказал о друге всего две вещи, казавшиеся ему наиболее важными: во-первых, они знакомы с самого детства, и Курайну можно смело доверять("Такому, как он? Да ни за что на свете", - заявила тогда блондинка); а во-вторых, его родственными стихиями являются Ветер и Огонь. Впрочем, в этом месте сам шиноби добавил, что у него нет настоящего таланта ни к тому, ни к другому. Кокороватари оказалась необычной духовной энергией, которую монах обнаружил и из которой смог создать призрачный меч очень высокого качества. Именно из-за него он получил свое прозвище и именно им разозлил девушек, а также походя превратил бессмертного Хидана в невесомую пыль, хотя Намиказе и ворчал в шутку, что приятель попросту добил его почти мертвую жертву. Теперь же самурай параллельно со своей работой занимался поисками другого легендарного клинка - Йомуу, способного, по слухам, разрезать абсолютно всё, что пожелает владелец. Закончив беседу, пятеро шиноби совершенно внезапно вспомнили о Какаши, Ино, Шикамару и Чоджи, все еще в бессознательном состоянии валявшихся неподалеку. Отнеся их в ближайшее поселение, они убедились в том, что тем ничего не угрожает и перепоручили умелым рукам доктора. - Ты не вернешься с ними, Курайн? - Нет. Мне еще рано возвращаться в Лист, у меня миссия не закончена... Кстати, насчет миссии. Тут такое дело... В общем, одному мне там тяжко придется. Раз уж я так удачно встретил тебя, то, может, подсобишь? В стране Чая. Недалеко отсюда, может, день. - Идет. Когда еще мне выпадет шанс оказать тебе услугу и навеки сделать собственным должником? - И то верно. А что насчет возвращения в деревню? - Эм... честно говоря, меня в Конохе убьют, если я сейчас туда заявлюсь. Внезапно поднявшийся ветер гулко взвыл, встрепав одежду парней и потерявшись в густых волосах девушек. Пронзительно гудя, он заставлял деревья тихо стонать от его напора, лихо демонстрируя собственную мощь и как бы заявляя: он не даст в обиду собственных стихийников. - Ого. Что ж, тогда пошли. Пожалуй, я выслушаю ВСЁ, что ты наворотил за эти годы. - Включая Изуми, Сару и Шион? - улыбнулся Повелитель ветра. - Особенно про твой гарем. - Курайн, хватит... - Ой, да ладно тебе, Намиказе. Наслаждайся! Наруто выразительно возвел очи горе. Путь команды, вновь пополнившей свои ряды, продолжался.

***

- А-а, черт. Вода вся кончилась... Крепкая мужская рука, явно не первый раз держащая яри**, наклонила флягу и хорошенько ее встряхнула. Под печальным взглядом человека одна-единственная прозрачная капля с, казалось, громовым шумом скатилась по выпуклой стенке сосуда, оставляя за собой влажный след, сияя в лучах солнца и, будучи крохотным зеркальцем, отражая весь мир вокруг, после чего упала на мягкую землю и была ей мгновенно поглощена. Стражник невесело вздохнул. И как это он забыл наполнить бурдюк перед выходом на смену... Впрочем, сегодня был вполне неплохой день для дежурства, достаточно прохладный и приятный для того, чтобы теперь не страдать от жажды, не имея возможности покинуть пост. Да и вообще, на климат этой местности грех было жаловаться. Вместе с пятью сослуживцами стражник бегло проглядывал сотни людей, желающих по разным причинам посетить крупнейший город в стране Чая. Жители этой страны, оправдывая ее название, действительно выращивали огромные поля с этим чудесным зеленым растением, дарящим всему миру столь волшебный напиток, обросший традициями едва ли не повсеместно, начиная со скромного стола бедняка и заканчивая торжественными церемониями Даймё. Однако известен этот народ был не столько за культивирование, сколько за почти врожденную торговую хватку. Через здешние равнины, ставшие перекрестком дорог, проходили караваны всех пяти великих держав и множества мелких, и даже массивная горная цепь, ограждавшая весь север-северо-восток страны, не была препятствием для желающих обогатиться за счет покупки/продажи/перепродажи самого разнообразного товара. А потому охранники городских ворот относились к прибывающим и уезжающим людям довольно снисходительно, прекрасно понимая, что большинству из них предстоит еще долгий и опасный путь. Перед ними мелькали все типы людей, какие только можно представить - низкие и высокие, скромные и состоятельные, загорелые и бледные, мужчины, женщины, дети и старики, а также наемные воины, проповедники, фокусники и бродячие артисты. Но вот что-то на миг привлекло внимание караульного. Цепкий взор выхватил из гущи людей молодого мужчину, одетого в неприхотливые одежды монаха-странника, коих по свету путешествует огромное множество. Немного сместившись в сторону, стражник без лишнего лихачества, спокойно отставил свое яри, в здешней мифологии считающееся священным оружием многих богов, преградил заинтересовавшему его человеку путь и вежливо произнес: - Светлого солнца над вами, господин. Не стеснит ли вас поведать цель вашего визита в крупнейший город одной из самых торгующих стран континента? Монах уважительным и смиренным тоном ответствовал, что всего лишь странствует по миру в поисках своего пути; что он простой человек и при нем нет оружия, в чем страж порядка при желании может убедиться лично. Пропустив гостя и пожелав ему хорошо провести время в городе, страж вдруг поймал себя на том, что совершенно не помнит ни лица, ни цвета волос, ни каких-либо особых примет только что прошедшего мужчины. Сворачивая на улицу, ведущую в центр города, Курайн довольно улыбался. Маленький мальчик сидел прямо на земле возле своего дома и самозабвенно играл; его русые волосы теребил легкий ветерок, а ореховые глаза ярко блестели от веселья. Звонкий голос его матери разносился по одной из центральных улиц довольно далеко; стоя у семейного прилавка с редкими сортами чая на продажу, женщина одновременно зазывала покупателей и приглядывала за сыном. Вот из-за поворота показался длинный караван, протянувшийся на многие десятки метров; покрикивая и оживленно жестикулируя, возница решительно прокладывал путь по не слишком широкой улице, направляясь к рыночным складам, а люди, попадавшиеся ему на дороге, спешили убраться подальше, дабы не оказаться раздавленными. Неосторожного караванщика-то накажут, если он навредит жителям города, но утешения в этом самим пострадавшим немного. Крытые фургоны, одно из транспортных нововведений страны Рек, откуда караван прибыл, слегка покачивались на скрипящих колесах, согласно маршруту петляя по городу; в этом районе было довольно тихо, и эхо от стука копыт непрестанно кружилось вокруг. Тут дешевые занавески, прикрывавшие заднюю часть одного из фургонов, аккуратно раздвинулись. Улица оказалась пустынна. Краткая подготовка, призыв чакры, одно быстрое движение - и легкая тень, никем не замеченная, с ветерком переместилась из фургона в сумрачный переулок. "Отлично. Проникновение успешно выполнено". Долгое сидение внутри торгового фургона не пошло на пользу внешнему виду Наруто, а потому некоторое время он тщательно отряхивался на ходу. Сильный запах целебных трав из Кава но Куни, среди мешков с которыми юноша скрытно пробрался в город, уже почти выветрился. Стихийник стремительно двигался в нужном направлении, иногда сверяясь с картой города, на скорую руку начерченной Курайном, и освежая в памяти детали плана. Их целью в этом городе был агент Акатсуки по имени Мукаде, который ради целей организации умудрился занять довольно высокое положение здесь и забирался по иерархической лестнице все выше и выше, метя аж в советники Даймё. Трудно было представить, что смогут сделать преступники, если целая страна превратится в их базу. Проблема заключалась в том, что осторожный шпион постоянно менял свое местоположение, переезжая с одного края страны в другой и нигде не задерживаясь надолго; покончить с ним сейчас было уникальным шансом, упускать который не стоило. Новоиспеченный "сановник" расположился в здании городского совета, поистине огромном здешнем строении, в котором решались все важнейшие вопросы управления. Раньше этот город был столицей, а после ее перенесения замок феодала стал резиденцией советников. Господа чувствовали себя в безопасности здесь не только благодаря страже из многих десятков солдат, но и недавно изобретенной охранной системе, способной отслеживать всех носителей любых типов чакр в пределах стен Совета. Рассказывая о задании Наруто, в этом месте Курайн улыбнулся и добавил, что эта система все же не способна удержать их двоих. Стихийники ветра не показывались уже много лет, и весь мир шиноби негласно считал школу воздуха исчезнувшей, поэтому в защитный барьер эту стихию не включали, а в Кокороватари вообще нет стихийного элемента. Итак, по задумке самурая сам он должен был зайти через парадный вход, добиться аудиенции с нашим сановником-шпионом и втянуть его в неважно какой разговор - главное, чтоб надолго. В это время Намиказе проберется внутрь тайком, незамеченным доберется до отвлекаемой цели и, подгадав момент, нанесет удар. Помогать им двоим в убийстве будет человек Курайна, который, собственно, и сообщил ему о том, где искать Мукаде. Сара, Шион и Изуми подождут их в городе на случай чего-нибудь... на случай чего-нибудь. Наруто быстро пробирался самыми узкими, затененными и пустыми улочками города. Из-за огромного числа жителей многоэтажные здания здесь были не редкостью, а привычным элементом повседневной жизни; построенные в некоем полу-традиционном стиле, они все же были вполне приятны на глаз. Многолюдность привела и к очень тесной застройке; похожие города Намиказе видел в западных землях: в стране Бобовой Пасты, стране Демонов, стране Закатов. Вспомнив время, проведенное там, и свои тогдашние блуждания в поисках Храма, светловолосый парень улыбнулся. По пути парень засек чакры всех троих подруг. Девушки ждали в условленных местах и вполне успешно не привлекали к себе внимания: Сара с интересом и участием смотрела вполне неплохое выступление бродячих артистов, Шион завела поистине бесконечный спор с продавщицей благовоний для купален, а Изуми, по-видимому, попросту скрывалась в рыночной толпе(хотя на самом деле втайне ото всех дегустировала новые печенья, привезенные из достопамятной страны Мёда). Все они были готовы в любой момент начать действовать. Дождавшись, пока Курайн мастерски наплетет охране величественного здания всё, что нужно, и беспрепятственно пройдет внутрь, Повелитель ветра выбрал наименее наблюдаемую область и начал действовать. Юноша был подобен скрытному вихрю; разнообразные уловки и умелые комбинации техник помогали отвлечь стражу, а чакра ветра в ногах позволяла перемещаться крайне быстро и вовсю пользоваться едва заметными прорехами в защите крепости. Размеры, охрана и архитектура дворца были впечатляющи, и извилистый путь по нему в обход стражи занял у шиноби весьма немало времени. Всевозможными трюками, ложными звуками, тенями и основами генджитсу Намиказе прокладывал себе дорогу в лабиринте коридоров сердца города, обманывая и один за другим минуя сторожевые посты. Но вот наконец он оказался на нужном этаже. Убедившись, что в зале для аудиенций находятся все интересующие его персоны, Наруто направился туда через густой полумрак пустых комнат. Лезвие ветра удобно лежало в его руке. - ...И мы с моими собратьями смогли разобраться в этом источнике силы. Мы поняли, как это работает и насколько огромные возможности открывает перед тем, у кого это есть. Статуи льва - символа императорской власти - угрожающе скалились на пришедшего своими острыми зубами из черного камня; отблески света на их холодной и твердой шкуре создавали ложное ощущение, что львы и в самом деле полны энергии и ярости и вот-вот набросятся на незваного гостя. А вот вполне себе живые телохранители чиновника с их безэмоциональностью куда больше походили на бездушные изваяния, застывшие навеки - лишь глаза их смотрели ясно и внимательно. - И ты, монах Ханда, готов передать эту силу мне? Но почему же ты предал свой орден? - А как вы думаете сами? - Курайн очень искусно изобразил жадную и самоуверенную ухмылку. - Эти старые идиоты неспособны правильно распорядиться такой штукой! А сила для того и есть, чтобы ей пользоваться. Я ведь и в обитель шел лишь затем, чтобы получить знания монахов. Так что я просто забрал ее у них и испарился, как капля воды под палящим солнцем. Видно было, что Мукаде уже не терпится, но он явно осторожничал. Прищелкнув пальцами, мужчина наклонился вперед и задал еще один вопрос: - Тогда почему ты не стал пользоваться ей сам? "Легкий вопрос. Даже неинтересно ответ выдумывать". - Хех. Я молод, Мукаде-сан. Мне не нужна какая-то эфемерная сила, я лишь хочу получать от жизни всё. Богатство, женщины, почет - вот то, чего я жажду! Поэтому я и пришел к вам, умному человеку, полагая, что в обмен на предложенное мной вы согласитесь меня несколько... одарить. Сарутоби знал, что нужно говорить. Агент Акатсуки - человек, сделавший ставку на планы преступной организации; он трепещет и боится невероятного могущества плащеносцев, и лишь потому следует за ними, надеясь урвать кусок в случае победы нукенинов. И тут вдруг появляется возможность самому получить силу, достаточную для того, чтобы стать уже не пешкой, но полноправным членом "Рассвета". Отказаться от такого шанса? Не смешите. Страх перед непобедимыми хозяевами, жажда власти и могущества - всё это просто не позволит Мукаде отбросить убедительные и логичные слова "Ханды". Чем не способ заинтересовать жертву и выиграть время для Намиказе? "Однако уже достаточно времени прошло... Думаю, еще минут пятнадцать у вас есть, но все же. Где вы там, Наруто, Юмико..? О!" Почти одновременно Курайн засек появление на шахматной доске их операции двух ключевых фигур. С противоположной стороны этажа потянуло сквознячком, таким легким, что лишь он и смог его заметить; в то же время, сверху сзади раздался еле различимый скрип досок балкона и тихая поступь куноичи. "Юмико на позиции, Намиказе на подходе. Отлично. Думаю, пора". Монах еще раз всё обдумал. В этой партии он сыграет роль Ладьи и пойдет в лобовую атаку на телохранителей-Пешек и Мукаде-Короля. Это даст его Королеве время на выстрел, а Коню - на успешное нападение из засады. Король умрёт. Женщина сверху тихо вдохнула и замерла. До слуха самурая донесся шелест миниатюрной натягиваемой тетивы, и он улыбнулся про себя. Юмико - лучшая из его помощниц, его любимица. Ее способность добывать информацию великолепно развита, а ее оружие - мини-арбалет на запястье - не знает промаха. И, похоже, эта красавица со светлыми волосами редкого оттенка уже готова стрелять. Осталось лишь дождаться подхода Повелителя ветра(Курайн мысленно саркастически ухмыльнулся - больно уж забавлял его этот пафосный титул) и подать сигнал. Сарутоби учёл все возможные варианты... Кроме того, в котором Король и Королева оказываются одного цвета. Рычаг на запястье щелкнул абсолютно неожиданно. Курайн кинул негодующий взор назад, уже представляя, как будет отчитывать возлюбленную за несвоевременный выстрел... и застыл в изумлении - крохотный болт летел прямо в него. Если бы шиноби мыслил трезво, он бы вполне успел дематериализовать кусок стали до того, как тот достигнет его тела. Если бы. Однако его мозг отказывался принимать происходящее. Шок был настолько сильным, что монах потерял целых несколько мгновений, просто глядя на холодное лицо предательницы. А потому, когда он понял, что это все же реальность, времени оставалось совсем мало. И единственным, что мог успеть Сарутоби, была попытка увернуться. Брызнула кровь. Холодное, но обжигающее жало снаряда глубоко вонзилось в плоть... но, по счастью, все же не туда, куда целилась зеленоглазая девушка. Скрипнув зубами, Курайн зажал рану рукой и швырнул в бывшую соратницу убийственным взглядом, не сулившим ей ничего хорошего. Осознав, что она провалилась, Юмико вскочила и бросилась бежать как можно быстрее и дальше от красноволосого. Потому что поняла - он непременно придет за ней. - Добейте этого "монаха"! - раздался тем временем властный голос Мукаде. Даже если эта куноичи, перешедшая на его сторону, и не убила цель, то по крайней мере серьезно ранила. И уж пятнадцати лично им отобранным телохранителям он не несет никакой угрозы. "Хорошо, что она вдруг появилась и всё рассказала, да еще и за столь ничтожную плату. Я смог заманить этого убийцу сюда и легко превратить из охотника в жертву. И вообще, чем он думал, приходя на миссию совсем без оружия?" Курайн сделал еще одну попытку выдернуть болт, но тот, застряв, совсем не хотел покидать его тело. Противники приближались. Рана самурая, хоть и не была смертельной, доставляла кучу проблем: мало того, что сильно кровоточила и ослабляла его, так еще и не позволяла применять Кокороватари. Но ведь не зря парень значительную часть своей жизни провел под прохладными сводами храмов, обучаясь, слушая, медитируя, а после - проходя жесточайшие тренировки, подвергая тело таким испытаниям, которые слабый духом человек не смог бы вынести. Он овладевал умениями, необходимыми для защиты себя и того, что нужно защищать. Жизнь монаха порой бывает весьма нелегка, а судьба - непредсказуема... Охранники накинулись на врага все вместе, используя численное преимущество и уже считая дело законченным, однако встретил их спокойный, даже задорный взгляд золотых глаз и широкая улыбка. И веселье началось. Лже-чиновник удивленно наблюдал за тем, как раскидывает нападающих красноволосый боец. Рана словно и вовсе не повлияла на него; да, он действительно дрался голыми руками против хорошо вооруженных бойцов, и, черт возьми, как он это делал! Поразительные увороты, странные блоки, постоянные захваты и прыжки, использование инерции движений врага в свою пользу. Было совершенно невозможно предугадать, куда Курайн двинется в следующее мгновение, какую атаку от него ожидать и станет ли он вообще нападать на тебя, или это всего лишь обманный трюк? Казалось непонятным, почему парень попросту не перехватит чье-нибудь оружие и не покрошит противников на мелкие кусочки - с его-то мастерством это не составит труда, верно? Ведь с оружием-то драться всяко легче - так рассуждал Мукаде. Но уже совсем скоро агент Акатсуки заметил, что всё не так просто. Изучавшие искусство тайтенпо люди смогли бы распознать светящиеся красным символы на противниках, которые оставлял после себя каждый удар молодого Сарутоби. В разных обителях их называют по-разному - "Метками", "Знаками", "Рунами" - но суть одна. Уклонившись от очередной атаки, парень ударил напавшего в плечо - и новый диковинный иероглиф расцвел на смуглой коже противника. "Тонг". Отразил устремившееся в него яри и ответил владельцу серией в грудь. "Наэ". "Шу". "Йото". Выбил из рук мечника оружие и наградил его мощным ударом ноги в лицо. "Син". Всё больше и больше, Метки густой вязью покрывали тела врагов... а затем в роскошном зале для приемов вдруг резко запахло горелым мясом - и лишь тогда охранная система замка подала сигнал об обнаружении чакры Огня. Активировалась главная сила этого стиля - печати замерцали и принялись выжигать то, на что оказались наложены. Крича, проклиная и плача, сверкая обезумевшими от боли глазами, воины заметались, сбрасывая с себя доспехи, пытаясь стереть с себя символы, но все было тщетно. Тем временем монах добавил еще несколько ударов, исполнив тем самым завершающий штрих. И тогда их мучения кончились. Когда на тебе оказывается четыре-пять Меток, ты начинаешь гореть. Если же их становится больше... ТЫ ВЗРЫВАЕШЬСЯ. Узрев, как его подчиненные, превратившиеся в живые бомбы, один за другим разлетаются на пылающие ошметки, Мукаде со все больше нарастающим недовольством, недоумением и испугом прикрикнул на оставшихся: - Да чего вы возитесь с ним? Не можете завалить одного человека?! Вдруг почувствовав всплески чакры, Курайн сложил ручные печати для техники нейтрализации как раз вовремя, чтобы утихомирить странного вида тень, бросившуюся на него, погасить вспышку света и не дать появиться столбу огня из рук подручного чиновника. Уничтожив шиноби на службе государства, парень в который раз мысленно поблагодарил своего отца Хирузена за это джитсу, которое может остановить любую технику невысокого ранга, взамен забрав у тебя ровно такое же количество Чакры. Трясущийся Мукаде вскочил и бросился к заднему выходу, напоследок метнув в Курайна горстью шурикенов. Но теперь голова второго мыслила ясно, и он сделал то, что не успел сделать с болтом Юмико - металлические звездочки прямо в полете стали уменьшаться, пока не растворились совсем и не осыпались на деревянный пол железной пылью. Все более и более затухающее эхо отражало быстрые шаги убегающей цели. Поняв, что бой наконец окончен, Анбу стремительно развернулся и умчался совсем в другую сторону - в ту, где последний раз мелькнули светлые волосы. Он сильно вымотался за время схватки: тайтенпо - замечательный стиль, но энергию пользователя он сжигает так же действенно, как и тела жертв. Однако он не мог позволить собственной усталости помешать ему разобраться с любимой. Или бывшей любимой, по крайней мере. Возвратившись через несколько минут, он устало припал на колено, переводя дух. Грудь мужчины тяжело вздымалась; он позволил себе пол-минуты отдыха, так как был уверен, что убежавший Мукаде обязательно встретит Повелителя ветра. Совершенно неожиданно для себя и со смертельными последствиями. И точно: от места высвобождения чакры пошли волны, подобные тем, что вызывает камень, брошенный в пруд, и видимые только сенсорам; воздух напрягся и чуть заметно провибрировал, по воле стихийника отобрав жизнь у человека, чуть было не преподнесшего целый народ в подарок нескольким преступникам. Из омута темного коридора вынырнул серебряный силуэт; окинув взором роскошное помещение, юноша нашел единственного живого здесь человека и, поправив одежду, направился к нему, спокойно сидящему прямо на полу. При виде взорванных стражников бровь юноши слегка дернулась. - Тайтенпо? - Да. - Зачем такой риск? И, кстати, где твой чудо-помощник? - А риск такой как раз из-за "моего чудо-помощника", - с этими словами Курайн, усмехнувшись, продемонстрировал приятелю торчащий из него болт. Наруто пораженно взглянул на рану и наконец догадался посмотреть на Анбу внимательно. Что-то в поведении друга сразу показалось стихийнику немного странным, но теперь он понял, что это - не только из-за использования непростого стиля боя. И даже не из-за ранения. Руки Сарутоби почти по локоть охватывали плотные багровые перчатки. Густая, липкая кровь благодаря освещению зала приобрела золотистые оттенки и выглядела на руках мужчины еще более зловеще. Но самое главное - искры задора и веселья, неизменно горящие в его глазах с момента их первой встречи в глубокой юности, исчезли. Блеск янтаря угас. Привычная улыбка была на месте, но с остекленевшими глазами казалась не более чем неумелой маской; талантливый актёр, Курайн бы сам поднял на смех собственную гримасу. "Это не его кровь". - Вот, значит, как... - прошептал Намиказе, осознавший наконец, что случилось с агентом его товарища. - Ага. На пару секунд повисло молчание - изгнанник понимал, что сейчас никакие слова не в силах помочь его другу. Быть может, его присутствие... Вдруг раздавшийся громкий хлопок в ладоши заставил ушедшего в невеселые мысли генина вздрогнуть и поднять взор. Одним движением вскочив с пола, самурай хорошенько потянулся, улыбаясь, как ни в чем не бывало. - Что же, посидели, пора и удирать, "Повелитель ветра", - заявил Курайн и весело взглянул на Наруто. Удивительно, но огонь в глазах вернулся на свое законное место, словно и не покидал его никогда. - Удирать..? От чего? Мукаде мертв, как и его охрана. - Честно говоря, я тоже надеялся после убийства свалить по-тихому, до того, как трупы обнаружат, но увы. Защитная система все-таки активировалась, а мы тут с тобой дел натворили... Думаю, через пять минут тут соберется как минимум половина военных сил этого милого городка. Намиказе присвистнул. - Тогда поспешим. Кстати говоря, ты со своей раной-то справишься? - Конечно. Выбраться успеем, а как окажемся в безопасности, что-нибудь придумаем. Вперед, великий Эол! - За мной, за мной, за мной! Громким, хорошо натренированным голосом отдавая приказы, на центральную площадь первым примчался командующий городской стражей; разменявший четвертый десяток, он так и не растерял юношескую горячность, и его конь, знаменитый на всю страну так же, как и его всадник, фыркал, раззадоренный стремительной скачкой. И едва грозный мужчина осадил коня, принявшись внимательно изучать роскошный дворец городского совета, как со всех улиц повалили солдаты. Словно снежная лавина, следующая за первым, маленьким комком снега, десятки и сотни воинов выстраивались за своим командиром, ожидая его приказов. И они последовали незамедлительно. С пять дюжин людей были отправлены внутрь, а остальные молниеносно оцепили здание. Глядя на натянутые луки и взведенные арбалеты, Такэда Юкимура предполагал, что ситуация находится под его контролем, однако его беспокоило, что неприятель проник в самое защищенное место во всем городе абсолютно незаметно. Густые темные брови сошлись: если бы стражи замка выжили, их участью стали бы неминуемая казнь и позор, а так... Повезло погибнуть на службе. Хоть немного вернули честь своей семье. Он ждал. Полуденное солнце, довольно ласковое в этих краях, все же не могло не мешать бойцам в доспехах; и стрелки, держащие все окна здания под прицелом, и воины с яри, сторожащие выходы, замерев и не моргая, до рези в глазах следили за появлением противника. Вдруг на лицо командира нашла тень, и он услышал облегченные вздохи подчиненных. Ветер со внушительной скоростью пригонял облака, и те уже накрывали город от горячих солнечных объятий, позволив стражникам немного расслабиться и сосредоточиться. Юкимура отстраненно наблюдал за просветлевшими лицами вокруг. Его не покидало дурное предчувствие. Клан Такэда в далеком прошлом был кланом шиноби, и кое-какое наследство передавалось по крови до сих пор, и она-то, эта кровь, и твердила мужчине: что-то здесь не так. Солдаты, отправленные внутрь замка, уже должны были подняться почти на самые верхние этажи; это само по себе было дурным признаком - скорее всего, сановники, располагавшиеся там, уже мертвы. Но не это так напрягало командующего. Как ни странно, ветер, да-да, именно ветер вызывал в нем с каждой минутой нарастающее чувство угрозы, а сгущающиеся облака казались лишь ее предвестниками. По виску всадника скатилась капля пота, вызванного отнюдь не жарой. И неприятель наконец начал действовать. Ни с того ни с сего сам воздух вдруг словно обезумел, взревев, взвихрившись яростной бурей, а затем массивным фронтом ударил по стройным рядам стражи; и в тот же миг одно из широких окон верхних ярусов вылетело, выбитое выпрыгнувшими наружу. Ни один болт, ни одна стрела не полетела в их сторону: ветер сбил стрелков с ног как раз вовремя. Совершив поистине великолепнейший прыжок, двое молодых мужчин благополучно приземлились за задними линиями отряда и что было духу помчались через центральную площадь, торопясь миновать открытый участок. - ЗА НИМИ!!! Солдаты, кто верхом, кто на своих двоих, устремились в погоню, следуя за разъяренным командиром. Убийцы пытались сбежать из города, и, хоть и непонятно было, что мешало им, владеющим такой силой, просто проложить себе путь, выстлав дорогу трупами цивилистов и прорвавшись через заслоны, у Такэда Юкимуры не было времени на длительные рассуждения - он обязан был их поймать. Красно- и светловолосый парни с огромной скоростью неслись вперед. Завидев скачущий полным галопом и яростно требующий посторониться конный отряд стражи, мирные жители испуганно разбегались в стороны, бросая все на свете, тележки и фургоны спешили прижаться к зданиям, однако враги каким-то чудом умудрялись не попасться преследователям. Не задерживаясь, они огибали и расталкивали нерасторопных горожан, с завидной ловкостью перескакивали препятствия. Заметив, что их настигают, "белый" и "красный" по очереди выбросили руки в толкающем жесте, и массивные повозки с продовольствием с грохотом повалились набок; первая разлетелась фруктово-овощным взрывом, забрызгав улицу разноцветным соком и мякотью, а из второй миллионами бабочек выпорхнули травы и листья. Однако всадники все равно настигали неприятеля: конные стрелки уже начали разряжать свои оружия, следя за тем, чтобы ненароком не задеть гражданских, да и подкрепление, спешащее замкнуть кольцо вокруг двух парней, тоже приближалось. Их разделяло всего с несколько десятков метров, когда погоня достигла рыночного района. Взяв прицел, один из лучших гвардейцев - щелк! - сделал поистине впечатляющий выстрел: смертоносный арбалетный болт прошел прямо через на миг возникший просвет между жителями, навесами, товарами и устремился в спину явно не успевавшего увернуться врага. Вдруг откуда-то сбоку, из толпы и из проулка выметнулись несколько теней; одна из них взмахнула рукой, и стальной снаряд, вспыхнув прямо в воздухе, мгновенно расплавился, не достигнув цели. Сократив дистанцию, к двум бежавшим юношам в присоединились три девушки. Но едва до онемения стиснувший зубы командир успел подивиться появлению новых беглецов, как понял - он опоздал. Перепрыгнув груду ящиков, поднырнув под огромную телегу, промчавшись сквозь носильщиков и растолкав торговцев, убийцы и их сообщницы ворвались в небольшой ресторан, пробежали его насквозь, миновали внутренний дворик, после чего, оттолкнувшись от колодца, запрыгнули на крышу и оторвались от конных преследователей. Юкимура прикрыл глаза. Воспользовавшись клановой техникой(одной из причин, по которым Такэда занимал столь высокую должность), он разослал всем подчиненным слепки чакр неприятеля - и усмехнулся. Ловкость врагов, конечно, поражает воображение, но в этот участок города уже успели стянуться значительные военные силы, а спрятаться и переждать, пока все утихнет, они не смогут - теперь, после прямой встречи, он чувствует их, подобно гончей. По его команде солдаты начали сжимать кольцо. Однако шиноби, похоже, поняли, что им не удалось раствориться в огромном городе - и тут же побежали вновь, стремясь все в ту же сторону: к внешним стенам, к выходу. Погоня возобновилась с намного возросшим масштабом. В "Поимке Пятерых" теперь всего участвовало почти тысяча солдат - но что это был за прорыв! Засады пытались перехватить преступников в зданиях - те взмывали на крыши, перепрыгивая с одной на другую, то повыше, то пониже, двигаясь так, чтобы стрелкам было практически невозможно взять прицел; поджидали вверху - ныряли в открытые окна домов, из-за тесной застройки стоявших так близко, что жители могли здороваться друг с другом за руки, стоя на балконах; снова и снова меняли этажи, а когда выстрелы стражи становились слишком быстрыми, чтобы от них уворачиваться - отражали их. Как ни странно, троица девушек, одна из которых использовала огонь, другая воду, а третья - простую сталь, прикрывала и себя, и парней, вымотавшихся, видимо, во время схватки с телохранителями сановников. Отряд неумолимо приближался к границам охотящегося на него города. Такэда понимал, что проигрывает, и это выводило его из себя. Над вершинами домов уже виднелись массивные крепостные стены с башнями. "Да к черту!" - Несите кулеврины!!! Стражники в ужасе взглянули на командира, собираясь просить его отменить приказ. Однако лицо обычно контролирующего себя Юкимуры сейчас являло собой маску слепой ярости, из-за которой нечеловеческим голосом прошипели: - Чем лучше вы будете целиться, тем меньше пострадают гражданские. ДАВАЙТЕ!!! И солдаты повиновались. Ручные пушки, новейшее изобретение страны, легли в огромные руки канониров и устремили свои разверзнутые пасти в сторону пятерки убегающих. Пугающе зашипев, фитиль загорелся, и в облаке черного дыма и искр дуло первой кулеврины исторгло чудовищный снаряд. Выстрел не был метким - пушкарь попал по дому возле того, по которому промчались враги, однако разрушительная мощь была столь велика, что половину крыши с соседнего здания тоже задело. Под ногами "белого", бежавшего последним, брызнула черепица... и - раз, два, три, четыре - под изумленными взглядами бесчисленных зрителей Повелитель ветра сделал четыре широких шага прямо по воздуху. В кратком взгляде, брошенном им на кулеврины, мелькнул испуг. Прицелившись, дал огонь второй стрелок, и на сей раз бомба полетела точно в цель. Несмотря на предостерегающий крик друзей, светловолосая девушка развернулась, выставила руки перед летящей смертью, и гигантский водяной щит, просто сверкающий от избытка влитой в него чакры, сумел поглотить снаряд. Однако сама стихийница тут же покачнулась, да так, что удержаться на наклонной крыше ей удалось лишь благодаря помощи остальных. Такэда мигом заметил это. До выхода из города оставалось несколько сотен метров. - Дай мне ту, с разрывными! - проорал он на канонира, на полном скаку забирая у того орудие. Нахлестывая своего коня, и без того взмыленного и задыхающегося, сократил отрыв, насколько мог, упёр кулеврину покрепче, не заботясь о том, как по нему, всаднику, ударит отдача, и, сосредоточившись, поджег фитиль. Третий и четвертый стволы бабахнули с разницей в неполную секунду. Отчаянно заржав, скакун пал, вспахивая каменную дорогу и ломая ноги; Юкимуру с силой вышвырнуло из седла, но, умело кувыркнувшись, он тут же вскочил, с горящими глазами следя, как летят ядра. Оба выстрела оказались превосходными, однако "белый" юноша снова поразил всех. Понимая, что воздушный щит не спасет от бомбы, он сделал то, что мог - собрал остатки чакры в кучу и со всей мощи толкнул товарищей прочь, лишь в последний миг кинувшись в сторону сам. Два взрыва отбросили его с такой мощью, что он имел все шансы разбиться о мостовую насмерть. Но дальше произошло невероятное. Взбушевался, взыграл ветер, и падающий шиноби вдруг с короткой вспышкой исчез в его потоке; со звонким свистом стихия пронеслась в сторону удаляющихся преступников, и Эол возник возле товарищей так же неожиданно, как и растворился, целый и невредимый. С открытыми ртами, опустив луки, арбалеты, кулеврины, катаны и яри, солдаты наблюдали, как пятеро людей пересекли городские стены и скрылись из виду.

***

Шион отчаянно, вновь и вновь пыталась дышать, но вместо кислорода к ней в легкие каждый раз приходила лишь боль. Острая, режущая боль, от которой, казалось, каждая из сотен триллионов клеток тела кричала в агонии. Она не чувствовала ветер, бьющий в лицо, не чувствовала теплую спину раненого Курайна, который все же нес ее на себе, не чувствовала прохладу ручья, возле которого они оказались, не чувствовала даже волнение друзей. Единственным, что она чувствовала, был осколок ядра, медленно погружающийся в ее лёгкое.