Волнистый ветер

Наруто медленно нес неплотный поток нарядно одетых людей. Ему специально приходилось шагать громко и неуклюже, дабы обычная плавность и ловкость его движений — движений шиноби-стихийника — не привлекли внимания дворцовой стражи, внимательно следившей за входящими. Процессия неспешно миновала все лестницы и проходы и наконец вошла в тронный зал, как и ожидалось, широкий и просторный; по обе стороны от дорожки, ведущей к самому трону, располагались многочисленные дзабутоны* для знатных гостей, чиновников и людей, пришедших к правителю с прошениями. Все принялись рассаживаться, и Намиказе, выбрав себе местечко поукромней, тоже расправил свои одежды и опустился на мягкую подушку. Ради сегодняшнего дня ему пришлось сменить свой неизменный серебряный плащ на вот этот ворох дорогой, неудобной, объемной и надушенной благовониями по последнему писку моды ткани, от аромата которой сильфы, сопровождавшие парня, чихали, не переставая. В который раз за последнюю пару часов прокляв здешние обычаи, он невольно дернул щекой от недовольства и тут же где-то позади услышал короткий смешок Шион. «Вот же. Она еще и смеется». Хотя ради развлечения все трое подруг подбирали ему наряд вместе, больше всего удовольствия от этого получила именно лавандовоглазая. Наконец разместившись так, чтобы чувствовать себя хотя бы относительно комфортно, Повелитель ветра приготовился ждать. Присутствие всех его сокомандников уверенно ощущалось поблизости: плотная и насыщенная чакра Курайна, теплая и сконцентрированная — Сары, мягкая и прохладная — Шион и стремительная, слегка светящаяся — Изуми. Он не знал точно, где они находились, но чувствовал их готовность действовать в любой миг. Гвардия до сих пор их не раскрыла. «Все в порядке. Все идет по плану. Скоро прибудет Даймё, и мы примемся за выполнение очередной операции,» — так успокаивал себя Наруто, отдавая себе отчет в том, что здесь неподходящее для сомнений место. Да и другого метода борьбы с их врагом у него все равно нет. И тем не менее, мысли о том, что так они лишь теряют время, не оставляли его ни на секунду. Тихие разговоры в зале вдруг затихли, ибо церемониймейстер, горделивой походкой вышедший к императорским ступеням, прокашлялся и провозгласил: — Госпожа Токи, благословенная Даймё великой страны Когтя! Носилки с тяжелым, непрозрачным балдахином, полностью скрывающим фигуру внутри, медленно и торжественно внесли две четверки слуг. Следя взглядом за тем, как их с подобающим почтением воздвигают на трон, светловолосый парень вздрогнул. «Женское имя». До этого момента шиноби и не знали, что их нынешней целью — правителем, активно содействующим Акатсуки — окажется женщина. Однако это ничего не меняло: стихийник знал, что ее разум нукенины контролируют вручную, через генджитсу, а развеять технику, наложенную Шаринганом, ни один из их пятерки не был способен. У них были средства самозащиты, но не противодействия. Распорядитель все еще продолжал крутить замысловатые словеса, полагающиеся этикетом. «Выбора нет». Отчетливо ощущая, как принятое решение тяжелым грузом легло на его сердце, юноша принялся незаметно складывать печати. Через несколько минут церемониймейстер наконец затих, и заговорила сама властительница, согласно традициям все так же скрытая от глаз присутствующих плотной завесой. Но едва Наруто услышал ее речь, как его глаза округлились, а дыхание замерло; он почувствовал, что капля обжигающе-ледяного пота стремительной змеей скользнула по его спине. — Я, Токи, Даймё Тсуме но Куни, приветствую всех гостей, моих верноподданных и подданных дружественных стран! Я желаю мира всем пришедшим и надеюсь, что среди вас нет тех, кто явился с дурным умыслом. Добро пожаловать в мой дом. Ее звонкий голос… Этот голос не подходил ни молодой женщине, ни юной девушке, нет — он был совсем детским, и царственные нотки не были способны это прикрыть. Как можно аккуратней Намиказе коснулся ее ауры, чтобы получить общие черты, и этого хватило, чтобы доказать его правоту — правительнице было немногим более одиннадцати. Руки Повелителя ветра, уже почти сложившие печати для Лезвия воздуха, остановились сами собой. В смятении он слушал, как просители доносят до маленькой Даймё свои прошения, а затем получают от нее краткий ответ. «Что за чушь… Это просто не может быть правдой! В таком юном возрасте она не может править сама — все наверняка решают ее советники, а сама она лишь делает то, что ей говорят. Это их контролируют Акатсуки, это их необходимо устранить. Нам нужен новый план». — Опусти руки, Наруто. В этом нет необходимости. Раздавшийся совсем рядом тихий низкий голос заставил парня подпрыгнуть на собственном дзабутоне. Он совершенно не почувствовал, когда человек успел подсесть к нему, и теперь в полном недоумении рассматривал цепочку с тремя кольцами на шее незнакомца, его красивое, но несколько холодное и жесткое лицо и темные волосы, собранные в хвост. Тот замолчал, словно давая Намиказе опомниться; казалось, будто сотни людей, сидевших в этом же зале, исчезли, звуки уступили тишине, и даже время остановилось, замораживая всё вокруг… А затем с быстрыми ударами сердца, резким вздохом стихийника и его изумленным шепотом секунды вновь начали свой бег. — Итачи?! Нукенин, носивший на сей раз не типичный плащ «Рассвета», а обычные одежды темных тонов, наверняка купленные в этом же городе, продолжал спокойно сидеть; несмотря на его невероятную силу, которую Наруто вмиг ощутил, от него веяло не угрозой, а лишь твердой и непоколебимой решимостью. Повелитель ветра не стал кричать, вскакивать на ноги, бросаться в схватку с одним из его злейших врагов: он был уверен в своей силе и в силе его команды. Учиха они ликвидируют. Единственным, что его волновало, был вопрос — нет ли поблизости других членов Акатсуки. Но, так или иначе, сперва он собирался выяснить, что задумал сам брюнет. — Что ты здесь делаешь? — Не беспокойся. Я пришел вовсе не для того, чтобы сражаться. Скорее, напротив, — речь мужчины была наполнена той же уверенностью, что Намиказе почувствовал и ранее. — Мне многое нужно тебе рассказать. В любом случае, вы впятером уже слишком сильны, чтобы я смог одолеть вас или же невозбранно сбежать отсюда. Так что я прошу: выслушай мои слова, а потом уже решай, верить мне или нет. — Сперва ответь: почему ты остановил меня, не дал мне убить Даймё? — Как я и сказал — в этом больше нет необходимости. Госпожой Токи действительно управляло моё генджитсу, но сегодня я его снял. Ее уже никто не контролирует. — Разве советники не решают за нее все вопросы? — с легкими нотками удивления прозвучал вопрос. — Вовсе нет. Она редкого ума девочка, и она именно правит своей страной. С некоторой помощью, разумеется, но все важнейшие решения принимаются в соответствии с ее волей. И не думаю, что теперь Акатсуки смогут рассчитывать на поддержку страны Когтя. — И вас это устраивает? — Нет никаких "нас", Наруто. Я больше не вернусь в «Рассвет». Коротко кашлянув, Итачи поправил свой левый рукав, и красное кольцо с символом «киноварь» на его безымянном пальце коротко блеснуло. В темных глазах Учихи, в которых сейчас не было ужасающего своей мощью, знаменитого на весь мир "божественного" Шарингана, Наруто неожиданно для себя увидел то, что совсем не рассчитывал увидеть. Наверное, именно поэтому после долгой паузы он и ответил ему совсем не так, как собирался: — Я слушаю. — Хорошо. Тогда начать я бы хотел... с уничтожения моего клана, — неожиданно он как-то вымученно улыбнулся. — Я лгал и обманывал всю свою жизнь, но то, что я расскажу тебе, будет правдой. Намиказе все еще боролся с желанием ответить убийце оскорблением, позвать друзей и воздать ему по заслугам. Он не собирался верить ни единому слову преступника, вырезавшего собственную семью и предавшего деревню, но... он даже представить не мог, какую историю поведает ему нукенин. Историю заговоров, преданности и двойных игр. Историю ненависти, жертвы и любви. Историю, написанную чернилами приказов, кровью и слезами. Историю Итачи Учиха. — Невероятно... Напоминая себе о том, что дыхание необходимо для жизни, друзья Повелителя ветра пытались переварить услышанное. Однако переплетение событий и факторов было столь сложным и неоднозначным, что шиноби походили на удавов, заглотивших слишком крупную для себя добычу. Очнувшись от раздумий, Шион подняла руку и задала вопрос, прерывая возникшую паузу: — А насколько мы можем верить его словам? — Действительно, если вспомнить, что все это нам рассказал один из Акатсуки, то доверять ему не стоило бы совсем, — вступил Курайн. — Однако... — Однако? Потерев подбородок, Сарутоби глубоко вздохнул. — Его рассказ удивительным образом ложится в картину тех событий. Укладывается, словно недостающие кусочки мозаики... при этом выбивая ложные, те, которые туда впихнули насильно, заставив людей поверить в их истинность. Честно говоря, еще тогда, в Конохе, мне казалось, что что-то не так, но теперь это чувство исчезло. — Я почувствовал то же самое, — кивнул Намиказе. — Столь сумасшедшая история вряд ли может быть выдумкой. Я верю, что это правда, — улыбнувшись, добавила Сара, глядя, как, аккуратно проходя каждый миллиметр лезвия, Изуми полирует свой клинок. А Рьюзетсу никак не могла отделаться от навязчивого образа, возникшего у нее еще в тронном зале юной Даймё страны Когтя. Тогда, едва увидев Итачи, она сразу приготовилась к атаке. Желая получить преимущество, она попыталась проникнуть поглубже в его ауру; такое "ныряние" внутрь противника может быть очень опасным, но куноичи рискнула. Однако то, что ощутила она, разительно отличалось от того, что заметил Наруто. Помимо силы и решительности в душе брюнета Рьюзетсу увидела готовность к смерти. Но не только и даже не столько от руки Повелителя ветра; казалось, мастер Шарингана все время слышит чью-то быструю поступь и чей-то звон меча. Нет, это вовсе не значило, что он лгал или же им манипулировали. Просто девушка явно осознала: она видит его в последний раз. Шион сглотнула и невольно сжала край своей куртки. — Уничтожить свой собственный клан... ради деревни... — И ради брата. Удивительным образом полуразвалившаяся хижина, когда-то, видимо, служившая пристанищем охотников, убаюкивала своих гостей. Вместо уже обвалившейся крыши сверху медленно светлело небо; чуткий нюх стихийника то и дело улавливал тонкий запах трав, дерева или камня, но изредка различал и почти выветрившиеся ароматы, характерные для людского жилища: масла, специй, выделанной кожи. На границе между поздней ночью и ранним утром царило умиротворенное спокойствие природного нейтралитета; крепко спали духи земли, и сонные сильфы едва-едва скользили по воздушному пространству, почти не тревожа окружающий мир. Однако поддаваться очарованию и неге поздней ночи команда Наруто сейчас не могла. — Итак, если считать, что Итачи покинул Акатсуки, то всего их остается шестеро. Кисаме погиб в сражении с шиноби Облака две недели назад, а Хидана и Какузу они лишились еще раньше. Остаются Дейдара, Сасори, Конан, Зетсу, глава организации Пейн и тот, шестой, про которого почти ничего не известно — парень в маске, которого называют Тоби. По словам Итачи, их планы полностью рушат весь существующий порядок мира шиноби. Они не остановятся ни перед чем, и, если на пути к цели все пять великих стран окажутся в пучине хаоса, то так тому и быть. — То есть он подтвердил то, что тебе говорил Менма-сан еще в деревне Звука, — резюмировала Изуми. — Да. Кроме того, ради успеха "Рассвет", помимо могущества его членов, уже располагает и другой ужасающей силой. — И что это за сила? Взглянув на задавшего этот вопрос Курайна и выдержав долгую паузу, юноша ответил; казалось, каждое его слово весило не меньше легендарных каменных монолитов в Храме Ветров: — Реликвии Рикудо Сеннина. Кроме того, они нашли все девять Артефактов Биджу. — ЧТХ...?! — резко вскочив, самурай поперхнулся словами. — Деревня Облака же веками берегла Реликвии?! — Кисаме умер не просто так. Он выкрал их, и перед смертью успел запечатать и телепортировать прямо в руки Пейну. В полной растерянности мечник достал флягу и уселся обратно, бормоча ругательства. Услышавшая отдельные фразы Шион густо покраснела и метнула Сарутоби гневный взгляд; впрочем, она сделала это скорее по привычке, понимая, что сильные выражения красновласого вполне неплохо описывают ту ситуацию, в которой они оказались. — Эм... Я слышала про сокровища Основателя, но про Артефакты слышу впервые. — Говорят, что когда-то давным-давно существовали ужасные демоны с богоподобной мощью, оставлявшие после себя лишь разрушение и смерть. Их называли Биджу. Веками они терроризировали людей, и это были темные времена; но с веками же люди крепчали. И, когда в обилии начали появляться техники шиноби, а армии стали многочисленней, демоны наконец стали проигрывать. Однако оказалось, что столь гигантский объем чакры не может попросту исчезнуть. И, дабы Биджу не возродились вновь, было принято решение: запечатывать их. Предметы, в которые помещалась их запечатанная чакра, и есть Артефакты Биджу. Они сыграли важную роль в первых Великих войнах, постоянно тасовались между странами, но в ходе сражений потерялись один за одним. Еще совсем недавно считалось, что они безвозвратно утрачены, и их поиски не имеют никакого смысла. — Пока Акатсуки не доказали обратное. Наруто дал друзьями еще немного времени, чтобы обдумать услышанное. Впрочем, ему тоже требовалось собраться с мыслями, чтобы поведать им то, что он еще узнал от нукенина, который на самом деле никогда нукенином не был. Следующие его слова потребовали куда больше смелости, чем он ожидал; он не хотел облекать их в форму, словно, сделав это, он тем самым претворит их в реальность. Произнесенная совсем негромким голосом, короткая фраза тем не менее прозвучала подобно вердикту. — Мир шиноби на пороге войны. Трое девушек и молодой мужчина заметно вздрогнули. Светловолосый стихийник ясно увидел, как округлились их глаза и как замерло дыхание. Прокашлявшись, Сара первой попыталась выдавить из себя улыбку: — Война с "Рассветом". Ну, в некотором смысле мы уже давно ее ведем. Чего уж нам бояться. — Не только с "Рассветом", Сара. Грядет война стран. И вот эта пауза уже была куда более неподъемной, чем предыдущая. — Не может быть... — Это именно то, чего Итачи завещал нам опасаться больше всего остального. Акатсуки не только собирали информацию и крали у Скрытых деревень могущество; они подрывали сами отношения между странами, настраивали их друг против друга, — Намиказе крепко стиснул руки; его голос зазвенел. — Последней миссией Хидана и Какузу, прежде чем мы их уничтожили, было убийство старейшин страны Молнии. Какузу использовал для этого сердце шиноби Киригакуре, чтобы его уникальными техниками Воды навести все улики на деревню Тумана. Именно поэтому его синяя маска была ослаблена к нашему бою, именно по этой причине — а я самонадеянно решил, что враг всего лишь слабее. Он сглотнул комок, прочно засевший у него в горле. — Наруто, мы не могли этого знать, — начала было Изуми, но юноша тут же прервал ее: — Но я должен был. Я же чертов Повелитель ветра! Я должен был догадаться, что противник ослаблен не просто так. Друзья замолчали, понимая, что не смогут его переубедить. Прикрыв глаза, он глубоко вздохнул. — Как сказал Итачи, куда более опасными шпионами, чем был он, оказались Зетсу и Тоби; мы не можем позволить себе впредь недооценивать их. Их марионетки повсюду. Великие страны больше не доверяют друг другу. Не только Облако и Туман подверглись провокациям, нукенинам удалось это и с Камнем, и с Песком, и с Конохой. Каким-то образом им удалось воскресить былую вражду. Двое стихийниц и самурай перекинулись быстрыми взглядами. Сара взглянула на Изуми, но та молчала, вцепившись в рукоять собственного клинка настолько крепко, что ее струящиеся волосы и ее пальцы стали схожего цвета. Пятерым друзьям было страшно. Они вдруг осознали, что на самом деле являются всего лишь пятью шиноби — ни больше ни меньше. Да, сильными, в этом сомнений не было. Но при мысли о том, что им нужно остановить войну сотен тысяч людей, их уверенность в себе гасла подобно свече на крохотной джонке**, ненароком оказавшейся в самом центре неумолимого морского шторма. Наконец Курайн решился вновь восстановить разговор: — Итак, давайте подведем итоги. — Давайте, — откликнулась Изуми. — Акатсуки осталось всего шестеро, однако лидеры все еще живы и здравствуют. У них в руках мощнейшее из существующего оружие, а страны шиноби разрознены сильнее, чем когда-либо прежде с момента окончания Третьей Великой войны. К тому же, Наруто все еще под действием техники Тоби, и в Конохе его посчитают за врага. — Какие-нибудь положительные стороны? — Мы наконец поняли ситуацию, и у нас есть сведения о способностях наших противников, правда, неполные. — Еще мы получили Итачи в качестве союзника. Это дорогого стоит, — добавила Шион. Рьюзетсу лишь про себя покачала головой. — Еще что-нибудь? Наруто быстрым движением поднялся на ноги и потянулся. Достав из сумки и вернув на законное место свой плащ, через пролом в стене он взглянул на восток. Долину внизу все еще заливали серебристо-синие цвета заканчивающейся ночи, пряча под своим бархатным одеялом и столицу страны Когтя. Дворец и крепостные стены вокруг него с такого расстояния казались маленькой шкатулкой, а город вокруг — драгоценными камнями, высыпавшимися из нее. Вдруг тонкий, словно острие меча, луч скользнул по одежде юноши. Из-за края далекого горизонта, послав сперва авангард, возвещающий о ее прибытии, а затем и другие отряды своего сияющего воинства, медленно и величественно поднималась огромная золотистая звезда, дарующая жизнь всему на этой земле. Восход солнца возвещал о том, что команде Намиказе пора отправляться в путь. Услышав, что они тоже принялись подниматься, юноша развернулся и удивленно замер. Первые лучи уже достигли алой макушки Курайна, и верхняя часть его прически вспыхнула светлым огнем подобно короне, такой, какие носили в крайних западных странах. Постепенно солнечные регалии спустились ниже, и на головы подруг тоже легли золотистые диадемы. Догадавшись, что происходит, Сарутоби горделиво тряхнул головой. Девушки наконец тоже это заметили, и пятеро друзей рассмеялись, с восхищением оглядывая друг друга. Улыбаясь маленькому чуду, Наруто обратился к другу, отвечая на последний вопрос: — Еще что-нибудь, говоришь? У меня есть план!