Сгорая в синем пламени любви, я прошу тебя стать моим на веки.

(Pov Рина) Я проснулся в своей комнате в мужском общежитии. Все вокруг было в полумраке, и я с трудом смог различать размытые силуэты вещей. В противоположном углу стояла кровать брата и на ней кто-то лежал. Я привстал и с удивлением заметил, что я весь в бинтах. Некоторое время я стоял посреди комнаты и вспоминал, как я сюда попал и почему я весь в бинтах. В памяти всплывали лишь обрывки вчерашнего утра, когда я и отец открыли дверь в гостинице с помощью ключа экзорциста. А дальше помню, как мне надели что-то на голову и острая боль в левом плече. А потом мне резко стало плохо, а через несколько минут я и вовсе потерял сознание и вот я теперь здесь и не могу понять, что я тут делаю. Мои размышления прервал тихий кашель со стороны кровати брата и я, не задумываясь о том, что это может быть ловушка подошел к ней. Сказать, что я был в шоке ничего не сказать. На кровати Юкио лежал отец и видимо беспокойно спал. Я притронулся к его лбу и понял что у него жар. Я мигом выбежал из комнаты и пулей влетел на кухню, в которой меня ждал сюрприз в виде улыбающегося Мефисто. Сказать по правде мне не понравилась эта улыбка. Фель был, как всегда в хорошем расположение духа, но что-то мне подсказывало, что это лишь маска. И я оказался прав - Рин-кун, у меня к тебе есть разговор, может, выпьем чайку? - Я вас внимательно слушаю - Ты ведь уже заметил, что ты находишься в общежитии и к тому же ты весь в бинтах. Я прав? - Да. И я так понимаю, у вас есть тому объяснение. -Да-да! И я хочу, что бы ты держал язык за зубами Дальше была долгая история о том, как великий Мефисто ради своего младшего брата рискнул всем, дабы вытащить чей-то хвост из настоящего пекла. По сути, говоря, Фель это все сделал из-за желания посмотреть неплохой спектакль и меня это, и бесило и не волновало одновременно. Все же я был должен этому демону - И возьми к сведенью, что никто не знает о ваших с Широ отношениях. Да же Юкио - Почему я в бинтах -Ты как бы был ранен - Ясно Вскоре Мефисто ушел, а я намочил белое кухонное полотенце в холодной воде. Когда я вернулся в комнату, то раздвинул зашторенные занавески и в комнату ворвался золотой свет заходящего солнца. Улицы академии были пустыми, и в воздухе едва ощутимо пахло костром. Видимо где-то устроили барбекю. Я оторвал свой взор от разглядывания улицы и перевел его на кровать Юкио, где лежал мой отец. Он все еще спал, и его лицо было слегка напряжено от, наверное, беспокойного сна и жара. Я подошел к нему ближе положил на покрытый испариной лоб мокрое полотенце. Широ приоткрыл глаза и устремил свой взгляд на меня. На его лице появилась вымученная улыбка. Я тоже улыбнулся в ответ и присел на краюшек кровати. Отец протянул мне свою руку ко мне и погладил мою щеку. Я прикрыл глаза и взял его ладонь в свои руки и прижал ее еще сильнее. Фудзимото прикрыл глаза, и вскоре его рука ослабла, что говорило о том, что отец уснул. Я отпустил безвольную ладонь и аккуратно положил ее на грудь отца, через несколько минут я услышал звуки приближающихся шагов. Я встал с кровати и пошел открывать дверь. Я чувствовал, что это был Юкио. Я не очень сильно хотел его сейчас видеть, но понимал что это необходимо. В голове настойчиво вертелись слова ректора о том, что нельзя проболтаться об истинной истории с воскрешением отца. Юкио был бледный как кусок мела, а под глазами залегли тени, видимо он не спал эту ночь. Я подошел к нему и крепко обнял, пряча свое лицо в вороте его плаща. Юкио обнял меня в ответ и стал тихонько подрагивать. Я поднял свою голову верх и с удивлением увидел, как брат плачет. Тихо, но плачет. Вскоре брат успокоился, и мы пошли на кухню. Сев за стол мы долго смотрели друг другу в глаза -Рин. Скажи, ты говорил уже с отцом -Ты ведь не это хотел сказать. Но если тебе интересно, то я уже говорил с ним. Он все знает и не очень рад моей неосознанной сделке с Сатаной - Ты рад? -Возращению отца, да, а вот моей сделке, которую я не помню, нет -Что будешь делать? -Жить дальше и радоваться жизни. Тем более я хочу стать экзорцистом, и старик теперь станет у нас преподавать и врядли он мне спуску даст - Ты прав. Нужно жить дальше - Он наверное уже проснулся. Хочешь с ним поговорить - Да. Юкио встал и, протянув мне руку, повел меня в нашу комнату. Сердце колотилось как сумасшедшее, и я молился всем богам, чтоб отец проснулся. Моему счастью не было предела когда, войдя в нашу комнату, я увидел отца сидящего на кровати и разминающий свои затекшие руки. Юкио увидев отца, не сдержался и бросился ему в объятья. Широ слегка охнул И прижал его к себе, поглаживая по голове. Юкио долго находился в объятьях Широ, а когда отпустил, он повернулся ко мне лицом и низко поклонился, прося прощение за то, что обвинил его в смерти отца. Отец же с удивление смотрел на брата, а затем захотел встать, но я, подбежав к младшему брату, обнял его и помахал головой, прося отца ничего не говорить. Юкио же прижался ко мне и как прокаженный просил меня простить его. А я улыбался и повторял: прощаю. Не дай мне кануть в темноту.