Ghosts

      Он услышал её торопливые шаги до того, как по воздуху разнесся оглушительный хлопок дверью. Майкл уже несколько дней не запирал входную дверь, и дважды его ожидания оправдывались. Его гостья не пришла к нему на следующий день после их последнего разговора. Он почти поверил в то, что она действительно никогда не вернется и просто забудет о нем. Да, такой вариант развития событий мог быть не самым худшим, но брюнет не мог унять разочарование при одной только мысли об этом.       Когда девушка вихрем распахнула дверь, Майкл уже ждал ее в большом зале, понимая, что она надеется его встретить именно здесь. На этот раз он не стал пользоваться обычными трюками, увёртками, а впервые решил без лишних пафосных жестов предстать перед ней. Возможно, зря.       Алиса дышала прерывисто, ее распущенные волосы растрепались и немного завились из-за влажного лесного воздуха. Ее будто всю переполняли чувства, и отнюдь не самые позитивные. При виде брюнета, смирно стоящего напротив нее в центре зала, Джейн немало удивилась, и это остудило ее пыл. Но в следующее мгновение она широко улыбнулась, но то была горькая улыбка, полная желчи и некоторой безнадежности. Раскинув в сторону руки, она как никогда громко прокричала, позволяя эху подхватить ее голос.       — Зови своих монстров! Ты что-то говорил об опасности, о возможностях разорвать меня на части? Давай! Я полностью в твоем распоряжении!       Она закрыла глаза и словно приготовилась к ответному удару призраков. Майкл упорно молчал. Он не обратил внимания на ее фамильярный тон: пусть обращается к нему как хочет. Больше его удивили ее слова, призывающие причинить ей боль. Зачем ему это делать? Особенно учитывая то, что последние дни он только и делает, что старается держать кровожадные души от нее подальше.       Наверное, он потратил слишком много времени на размышления, потому что Алиса открыла глаза и уже более спокойно, потухшим голосом, снова обратилась к нему:       — Ты меня больше не выгонишь. Ни своими уловками, ни страшными историями, ни пугающими откровениями и даже используя свою маленькую армию. И мне плевать на последствия.       Джейн подошла к окну, резко распахнула штору к большому неудовольствию мужчины и, бросив мимолетный взгляд на обильную уличную растительность, прислонилась к прохладному стеклу. День близился к завершению, поэтому одно раскрытое окно все равно не давало большого освещения. Майкл, наконец, сдвинулся с места, подошел ближе к девушке, но остался стоять в тени.       — Почему? Что на тебя так повлияло? — Алиса не ожидала такой спокойной реакции. Голос Майкла казался удивительно тихим. Если бы Алиса была в состоянии лучше присмотреться к собеседнику, она бы заметила неподдельный интерес в его глазах, и даже некоторую очень тщательно скрываемую заботу. Но она была слишком поглощена своими чувствами. Девушка устало посмотрела на Майкла, сбросив все маски.       — А не все ли равно, когда нам умирать? — она ответила вопросом на вопрос, словно еще не до конца уверенная, насколько хочет открыться перед ним. Но раз уж она пришла сюда, выбор у нее был невелик.       — Слишком печально услышать подобные слова от столь юной особы. Я не понимаю, почему тебя заботят такие вещи. У тебя вся жизнь впереди.       «Не то, что у меня» — будто повисло в воздухе между ними. Алиса вновь опустила взгляд, но брюнет успел заметить странный блеск в ее глазах. Когда она через некоторое время подняла голову, он увидел, что она еле сдерживает слезы.       — Нет, боюсь, что это не так. Даже если сейчас ты одним движением руки решишь убить меня, то мне всё равно. Я не хочу продолжать такую жизнь, которая скорее напоминает существование. Я не хочу сидеть и ждать, когда смерть постучит в мою дверь… Лучше за раз покончить с этим.       Майкл искренне недоумевал. Ее слова… Он будто слышал себя со стороны. Куда она клонит? На что намекает? Алису немного позабавило его замешательство. Она решила облегчить его страдания.       — Я больна, Майкл.       К ее удивлению брюнет лишь приподнял брови, словно спрашивая: «Всего-то?»       — Все чем-то больны, это нормально.       Его философские речи даже разозлили ее. Конечно, она привыкла видеть другую реакцию на свои слова: жалость, испуг, даже ненависть.       — Да, но это другое… — Алиса не стала продолжать, мысленно махнув на все рукой. Зачем ей что-то ему доказывать? Он прав: у всех свои болячки. Даже забавно наблюдать, как усердно брюнет старается избежать солнца. Алиса взяла его ладонь и притянула немного к себе на «солнечную» сторону. Майкл не стал одергивать руку, но осторожно следил за ее движениями. — Почему ты не любишь дневной свет? Ты вампир?       Последнее Алиса сказала в шутку и сама чуть улыбнулась. Мужчина скептически посмотрел на нее.       — У меня нет клыков, — у Майкла появилось огромнейшее желание одернуть руку и уйти подальше от дурацкого окна. Но какие-то неведомые ему силы продолжали держать его на месте. Он не мог оторвать взгляд от ее русых волос, которые поблескивали золотом даже при слабом дневном свете. — За то долгое время, что я здесь нахожусь, я уже мало напоминаю обычного человека. Поверь мне, я делал ужасные вещи. И когда тьма окончательно захватила мое сердце, я хотел быть окруженным этой тьмой со всех сторон. Свет лишь напоминает мне, чем я стал… Но ты, Алиса, должна купаться в лучах солнца. Здесь, в темной пещере, ты зачахнешь, как прекрасный цветок посреди пустыни.       Не говоря ни слова, Алиса слегка потянула Майкла к себе, словно проводя какой-то эксперимент. Брюнет сильно колебался, но сделал шаг навстречу. Прикрыв глаза, он подставил всего себя свету, позволяя сероватым лучам осветить его бледное лицо, чуть прикрытое кудрявыми черными волосами, и посеревшую от пыли рубашку.       — Солнце совсем не кусается.       Он промолчал. Все ее поведение, взгляд, странные интонации, мысли вслух о смерти, все это будто разложилось по полочкам. Не зря ему показались ее слова настолько похожими на его собственные. Он устал и не скрывал этого. Он устал от жизни и был бы рад со всем покончить. Как Алиса может так же рассуждать, когда впереди ее ожидает светлое будущее, подальше от таких чудовищ, которые постоянно рядом с ним? И когда осознание истинного смысла ее предыдущих слов достигло его, брюнет выглядел настолько подавленным и удивленным, что поневоле встревожил Алису.       — Ты умираешь, — это был уже не вопрос, и поэтому ответа не требовалось. Впервые за долгое время Майкл задумался о несправедливости мира, но не по отношению к себе самому, а к кому-то другому. Она так молода, как какая-то всевышняя сила могла допустить такое? — Но почему?       Он резко отстранился от нее, ушел в тень. Но не потому, что, как подумала с грустью Алиса, ему было противно или он презирал ее, а потому, что ему требовалось время на осознание реальности происходящего — стремительно ворвавшаяся в его жалкое существование девушка, которая в первые же часы начала менять все его сложившиеся чудовищные привычки, скоро исчезнет. И не просто покинет его ради семьи, счастья, любви, в общем, всего того, что он дать ей никогда не смог бы. А покинет, потому что самое жестокое явление — судьба — отнимет у нее жизнь.       — Эту болезнь называют СПИДом. Она неизлечима.       Мужчина резко обернулся к ней, над чем-то размышляя.       — Ты врешь. Не существует такого заболевания.       Странно было услышать нечто подобное, учитывая, что весь мир сходит с ума от быстро распространяющейся смертоносной инфекции. Но, видимо, до такой глуши новости идут долго.       — Его открыли совсем недавно, но этот коварный вирус вполне реален. Он постепенно ослабляет нашу иммунную систему, впоследствии чего человек может умереть от обычной простуды. Самая тяжелая стадия, когда общее количество лимфоцитов уменьшается до двухсот, и называется СПИД. А мое странное поведение было вызвано, помимо всего прочего, тем, что в ближайшее время мой организм достигнет этой стадии.       Нет. Нет. Нет! Одно слово не переставало крутиться у Майкла в голове. Нахлынувшие эмоции не давали ему даже остановиться, отчего он продолжал ходить туда-сюда большими шагами, словно случится что-то плохое, если он остановится.       Где-то на задворках сознания он почувствовал, что призраки «зашевелились», почуяв брешь в его броне. Когда он не мог контролировать даже свои чувства, нечего было и говорить о контроле над призраками. Пока он позволял себе не думать о них, существа вышли из самых потаенных углов западного крыла особняка, где он их заточил подальше от Джейн. Хотя в прошлый раз она сама чуть было не наткнулась на них. Не зайди она в ту комнату с семейными портретами, а продолжи идти дальше по коридору, неизвестно, вернулась бы она в тот день домой.       — Майкл, — осторожно обратилась к нему Алиса. Он посмотрел на нее, вдруг побледневшую. Девушка подошла ближе к нему и попыталась снова вытянуть на свет. Он удивленно на нее уставился, но не сдвинулся с места. Затем Майкл наконец заметил, куда был устремлен ее взгляд. Он обернулся, и волна злости захватила его. Из дверей, через которые всего двадцать минут назад прошла Джейн, медленно выходили призраки. Их губы были искривлены в некотором подобии улыбки. Теперь он как никогда четко ощущал каждое их движение. Они словно предвкушали приближающееся веселье. Елизавета Батори вышагивала чуть ли не впереди всех, излучая мрачное удовлетворение. У Майкла не осталось сомнений, что теперь все призраки чувствовали его слабость.       — Алиса, тебе лучше уйти.       Джейн с непониманием взглянула на него, а затем снова на приближавшихся монстров, будто это могло их остановить.       — Разве ты не должен их контролировать? Или ты снова пытаешься меня напугать? Если так, то прекрати немедленно, это не сработает.       Она лгала, и они оба знали об этом. Что бы она ему не наговорила раньше, ее все еще до чертиков пугали эти существа. В доказательство она вздрогнула, когда по воздуху пронеслось громкое шипение.       — Это похоже на спектакль? — Майкл указал на «армию», которая не спешила подходить близко, но и отступать не думала. Едва Батори сделала еще один шаг, намереваясь дотронуться до Алисы, брюнет быстрым, ловким движением оттолкнул девушку назад к другому выходу из зала и крикнул ей, чтобы уносила ноги отсюда. Затем вытянул руку вперед и постарался вложить в голос как можно больше силы. — Ни шагу больше!       Майкл не видел, как поспешно убежала Алиса, но надеялся, что ей хватит разумности попытаться выбраться на улицу через окно. А пока он сосредоточился на расстроенных призраках. Он лишил их главного удовольствия, из-за которого все и собрались, — Алисы.       Бенджамин Леврой лениво бросил взгляд на вставшего у них на пути Майкла.       — Не трать понапрасну силы, мастер. Все присутствующие прекрасно осведомлены о том, что твой запас сил истощается. Тебе досталась такая же участь, как Виктории. Только теперь, увы, некому передать остатки своей силы. Или разве что твоей новой игрушке?       Пока он говорил, несколько теней обходили Майкла стороной, но не в стремлении его окружить, а скорее добраться до другой двери. Они настолько искренне уверены в его слабости? Как бы ни так!       Майкл закрыл глаза, сосредоточившись на своих внутренних потоках энергии, и услышал, как несколько тел были подхвачены воздухом и отброшены к противоположной стороне зала. Когда он снова взглянул на удивленного Левроя, на его лице появилась устрашающая улыбка.       — Ты что-то говорил о моей слабости?       Бенджамин хищно оскалился, но не нашел, что ответить. К нему подошла Батори и положила руку ему на плечо.       — Не расстраивайся, сладенький. По дому все еще бродит одно теплое, мягкое тело, которое одно удовольствие разорвать на маленькие кусочки. Я даже здесь слышу биение ее сердца, будто музыка для моих ушей. Ты слышишь? — она обратилась к молчаливому брюнету, который излучал ярость. — Оно словно само зовет меня.       — Будь уверен, мастер, ты заплатишь за все те десятилетия, на протяжении которых держал нас на поводке, будто собак. Если что-то мы и умеем, то это ждать. Ждать, пока твоя сила полностью не иссякнет, и ты не будешь способен защитить свою игрушку. Тогда, можешь не сомневаться, ты услышишь ее предсмертные крики.       — Замолчи! Грязное отрепье, убирайтесь обратно в Ад, где вам самое место! — терпение Майкла лопнуло. Он разбежался и ударил Левроя в лицо. Тот от неожиданности пошатнулся, но не упал. Медленно, он ладонями вставил челюсть на место с характерным хрустом. Рядом с ним вдруг захохотала Батори, а затем ее смех подхватил сначала повеселевший Бенджамин, а после и остальные призраки. Их жуткий, громкий хохот разносился по всему особняку. Майкл даже не успел заставить их замолчать, к тому же контролировать все семнадцать душ было куда сложнее, чем управиться с одной Батори.       — Так отправь нас в самое пекло! — прерываясь, прокричал Леврой. — Ах, я забыл, ты не можешь! Хотя мы должны отдать тебе должное, мастер: никто не ожидал, что ты продержишься так долго. Намного дольше Виктории. Но признай, она была слабым нефелином. Девочка оказалась слабее даже обычного человека, вроде тебя. Какая жалость, — притворно протянул призрак, растягивая слова. Смех остальных теней пошел на убыль, словно им тоже хотелось услышать слова своего предводителя. — Все из нас помнят те замечательные времена, когда мы день за днем истощали ее силы… А затем еще этот старик решил вмешаться, не зная во что ввязывается. Мне кажется, вы не особо ладили друг с другом, так почему тебя так расстроила его смерть? Я думал услышать слова благодарности.       Майкл продолжал молчать, позволяя злости расти. Почему-то именно в порыве бурных разрушительных эмоций ему было легче контролировать призраков. Сейчас причина этого явления не была важной. Он не останавливал бурных ликующих речей Левроя, надеясь в нужный момент загнать всех теней в самый дальний угол дома.       Неожиданно Батори прервала мужчину, хищно оскалившись и указывая куда-то позади Майкла.       — Кто-то решил присоединиться к нашему веселью. Выходи, сладенькая, раскрась этот серый вечер.       Брюнет прикрыл глаза от нахлынувшего на него бессилия. До чего же глупая девчонка! Он нарочито медленно обернулся, чтобы увидеть, как из-за приоткрытой двери выглядывает пара серо-зеленых глаз, в которых читался страх. Алиса никак не ожидала, что ее заметят так быстро. Но больше она опасалась Майкла, который ясно дал ей понять бежать как можно дальше, а она ослушалась его. Далеко не в первый раз.       — Я же сказал тебе бежать! — мужчина стиснул зубы, не давая голосу сорваться на крик, но от этого угроза в его словах приобрела куда более устрашающий оттенок.       Джейн вышла из своего укрытия и одними губами прошептала: «Прости». Девушка не знала, куда деваться, находясь под пристальным наблюдением кровожадных существ и под недовольным взглядом Майкла. Поэтому она встала у стены рядом с дверью, готовая в случае чего убежать.       Этот момент казался самым подходящим для того, чтобы прогнать наглых призраков, но Майкл чувствовал, что еще не готов. Сил было недостаточно. Или злости. Поэтому он снова повернулся к теням, стараясь не выдавать свои эмоции. А их было предостаточно. Брюнет чувствовал себя как никогда уязвимо: с одной стороны призраки давят на него и тормошат старые болезненные воспоминания, а с другой Алиса, которая все это слышала. Его будто разорвали на части и показали его гостье все его прогнившие внутренности. И от этого ощущения он злился еще больше. Бурлящая ненависть приглушала голоса чудовищ, явно старающихся посильнее задеть его.       И когда Леврой в четвертый раз начал подробно и с удовольствием рассказывать, как бы он разорвал Алису на части на глазах у «мастера», какая-то струнка внутри Майкла порвалась, не выдержав большого напряжения.       Ярость заполнила все его тело, стремясь вырваться наружу. В тот момент Майкл не думал о том, что, позволив ей сделать это, он может полностью лишиться своей силы. Все в нем кричало от боли, унижения и, больше всего, от ненависти. Ненависти к этим существам, которые отняли у него все, включая шанс на нормальную жизнь. И, да, он жаждал отомстить.       Вместе с этим желанием Майкл буквально чувствовал, как мощные потоки энергии копятся в его руках. И не было ничего, что могло бы помешать ему выплеснуть все накопившееся внутри.       Поэтому Майкл не удивился внезапной тишине, которая вдруг повисла в воздухе. Алиса будто встрепенулась и с интересом посмотрела в сторону Майкла, который все еще стоял к ней спиной. Он был напряжен, руки зажаты в кулаки. Джейн не понимала, почему он не заставил их замолчать раньше, почему сдерживался все это время, но сейчас она была рада тому, что призраки лишь молча и гневно открывали и закрывали рот. Мягко говоря, ее утомили детальные описания своей смерти. Но дальнейших событий не мог предсказать никто.       Когда злость Майкла достигла предела, он с мрачным удовлетворением позволил ей вырваться наружу. И существа загорелись. Тишина канула в лету, зал затрясся от оглушительного шипения и яростных стонов. Однако даже это не поколебало Майкла в его решимости сжечь тени. Огонь не мог повредить им в той степени, в которой хотелось бы брюнету. Он обжигал и причинял боль, но не убивал. Нельзя убить тех, кто уже мертв.       Призраки рассеялись по помещению, в панике стараясь сбить с себя пламя, которое, казалось, намертво вцепилось в них. Один лишь Леврой остался на месте; он не издавал ни звука, но на его лице была гримаса боли. Ему будто предстояло принять важное решение, его глаза метались от Алисы к остальным призракам и обратно. Но огонь, охвативший его, резко усилился, и горячие языки пламени выросли в размерах. А на лице Майкла вдруг заиграла мрачная улыбка. Призрак в ответ зарычал, из его горла вырвался почти звериный рык. Затем он, послав Джейн хищный взгляд, устремился к выходу из зала. За ним последовали остальные существа, которых все еще кусал огонь.       Через пару минут, когда затихли последние стоны теней, случайному человеку могло бы показаться, что ничего не произошло. Но у Алисы перед глазами все еще стояли тени, охваченные ярым пламенем. И посреди этого ужаса Майкл, который явно наслаждался своим триумфом.       Брюнет не чувствовал сладость победы. Его вдруг обуяла слабость. Он обернулся к Алисе.       — А вот теперь мы поговорим.