Путы дьявола: Противостояние

– Фред, тебя совсем не напрягает, что твоя ненаглядная Катерина постоянно возвращается поздно ночью, а то и вовсе по несколько дней не появляется в магазине? Времена, знаешь ли, нынче неспокойные. Не переживаешь? – с привычной легкой насмешкой, сидя на стуле и попивая чаек, пыталась завязать диалог Элис. В последнее время проводник часто бывала у близнецов за неименьем дела. Главным образом потому, что тут она могла контролировать сразу несколько интересующих ее личностей и при этом находиться в полной безопасности, ведь Никольская из кожи вон вылезет, но Пожирателей и недоброжелателей близко не подпустит к дорогим людям. Это было очень удобно для потерявшего силу проводника, учитывая тот факт, что ее еще и выгнать отсюда было практически невозможно. Магию использовать она, может быть, и не могла, но вот только и на нее магия не действовала. Таким образом, шансы выпроводить проводника сводились к минимуму. – Ты меня сбиваешь, предмет мебели, я считаю дневную выручку, помолчи, – пробурчал в ответ Фред и начал заново все пересчитывать. Парень предпочитал делать вид, что в их с братом магазине нет никакого проводника, так как Элис добросовестно выполняла все функции мебели. Лишь изредка из-за недостатка общения она либо вовсе исчезала, либо пыталась завести разговор, как сейчас. Впрочем, у нее получилось заинтересовать Уизли. – Сколько самоуверенности и насмешки было в твоем голосе. Мне кажется, или ты знаешь, где сейчас моя ненаглядная Катерина? – отвлекаясь и поднимая на Элис глаза, задал вопрос парень. Браун лишь самодовольно ухмыльнулась. – На рождество, когда Никольскую спас домовой эльф, он ведь рассказывал, что перед тем, как они трансгрессировали, в Рину попало непонятное фиолетовое заклятье. После этого ее несколько раз обследовали, но никаких изменений в ее организме не обнаружили, так? – Элис уловила слабый кивок Фреда. – Оно и понятно, вы, современные маги, и знать не знаете про такие заклинания, да в принципе и не должны знать. Фиолетовый луч, что попал Катерине в спину, не луч вовсе, а часть души. Тот, чья душа находится в Катерине, знает о ней все. Да, ты правильно понял, это я отдала кусок своей души Рине, собственно говоря, поэтому она и выжила. Те ранения, которые у неё были, может, и не серьезны для вампира, но, учитывая, сколько она до этого лежала без крови и как резко начала ее принимать, эх, ее тело расслабилось. Вероятность ее смерти была более 70%. Другие проводники уже начинали посмеиваться надо мной, что зря душу разорвала, однако Никольская, как видишь, выкарабкалась. И вот сейчас, смотря на тебя, я параллельно вижу силуэт Катерины, она сидит в какой-то дешевой кафешке Лондона, чувствую ее состояние, а иногда, когда у нее происходят сильные моральные всплески, я слышу ее мысли. – Это же жутко неудобно, как с таким зрением можно на что-то смотреть? Оно никак не регулируется? – получив отрицательный ответ, Фред невольно цокнул языком. – Добби сказал, что заклятье было пущено мужчиной, значит, проводники могут менять облик? – скорее утверждал, чем спрашивал, Фред. – Для убедительности могу превратиться в дракона. Тем временем в кабинете Дамблдора. – То есть, Вы хотите сказать, что медальон поглотил душу, запечатанную в перстне? – Катерина смотрела на треснувший перстень. – Как Вы вообще достали артефакт? Дамблдор лишь по-доброму улыбнулся и развел руками, привлекая внимание Рины к обгоревшей руке. – Катерина, я хочу, чтобы после моей смерти ты помогла Гарри найти оставшиеся крестражи и не позволила ему умереть раньше времени. Это последнее, о чем я могу тебя просить. Пожалуйста. Катерина долго молчала, глядя в пол и нервно теребя рукав рубашки. – Альбус, – вампирша облизнула бледные пересохшие губы. – Внутри меня душа проводника, она думает, что знает каждый мой шаг, но еще в детстве всех вампиров обучают окклюменции. Не той, которой владеют маги. За неименьем магических сил вампиры стараются сводить к минимуму воздействие магии на себя. Наша окклюменция полностью делает вампира недосягаемым. Я могу закрывать свое сознание и показывать ей лишь то, что хочу я. Однако, если Элис узнает, что я скрываю от нее что-то и захочет, иначе говоря, потребует у своей души показать все, что происходит на самом деле, я… Сознание вампира ломается от любого воздействия на него. Ты сам прекрасно знаешь, что происходит с теми, чье внутреннее «я» разбивается вдребезги, – глубокий выдох, легкое подергивание плечом, и Катерина окончательно признает, насколько она беспомощна. Собрав всю свою гордость и наступив на нее, Никольская добавляет тихим голосом: – Помоги мне. – В Хогвартсе тот, кто просит помощи, всегда ее получает, – голос Дамблдора послышался после недолгой паузы. *** Фред и Джордж уже садились за стол и хотели начать ужинать, как сидевшая рядом с ними Элис резко встала, широко распахнув бледно-зеленые глаза. – Что такое? – спросил обеспокоенный Джордж, не то, чтобы ему было до этого дело, но настолько ошарашенной или даже напуганной проводника он ни разу не видел. – Элис, все в порядке? – ради такого случая Фред даже назвал ее по имени. – Она просила о помощи… – шепотом с придыханием проговорила Элис. – Рина? С ней все хорошо? Где она?! – тут же всполошились братья. – Я ее не вижу. – Что? Ты же сказала, что всегда знаешь, где она находится! – начал выходить из себя Фред. – Замолчи. Я не знаю, что происходит, но постараюсь выяснить, – сказав это, Элис исчезла. В следующие несколько секунд она побывала в местах, где видела до этого Катерину. Конечно же, там не было даже намека на присутствие вампирши. Проводник со злостью и долей отчаяния осмотрела пустой Лондонский переулок. И, чертыхнувшись, вновь переместилась в пространстве, в следующий миг ступая на территорию Хогвартса. – Нельзя трансгрессировать? – почувствовав связывающее заклинание, проводник нервно повела плечом. – Плевать я на это хотела, – хмыкнула Элис и с тихим хлопком переместилась сразу же в кабинет директора. – Оу, Элис, не могла бы ты в следующий раз перемещаться не сразу в кабинет и хотя бы стучаться? – тут же отозвался Дамблдор, наливая себе ароматный зеленый чай. – От чашечки чая, я надеюсь, ты не откажешься? Проводник молча прошла вглубь кабинета и, окончательно убедившись, что здесь никого нет, исчезла. На лице директора Хогвартса появилось выражение облегчения.