Путы дьявола: Противостояние

Рассвет – начало чего-то нового. Нового дня, новой маленькой жизни. Люди восхищаются рассветом, ищут в нем что-то волшебное, прекрасное и романтичное. Солнце дарит жизнь всему, что способно купаться в его лучах, согреваясь изнутри и снаружи. Солнце дарит жизнь. Дарит. А каково существам, что издревле не смеют даже смотреть на солнце? Существам, что покрыты холодной мертвой кожей; существам, которые не зависят от небесного светила. Счет уже шел на секунды. Прочесывающие предположительный маршрут Катерины маги обеспокоенно вглядывались в казавшиеся бесконечными пространства земли. Фред, повинуясь странному порыву, застыл в воздухе и, крепче сжав метлу, развернулся к востоку. В тот же момент, казалось, замер весь мир, и звуков в нем будто и не существовало. Парень слышит, как стучит его сердце, он делает вдох и… На горизонте показалось солнце, медленно заливая светом поля. Вот он – рассвет. В это же время Скарлетт стояла на пороге «Норы», замерев, она смотрела, как лучи солнца дарят земле тепло и новый день. А вампирша по-прежнему, ровно дыша, лежала на траве, не подозревая, что солнечный свет подбирается к ней все ближе и ближе. Не важно, сколько ошибок ты совершаешь на пути к цели. Не важно, что ты делаешь для достижения своей цели. Не имеет значения даже то, сколько сил ты затрачиваешь в процессе. Главное – результат. Такой была идеология Никольской, этим она всегда руководствовалась. А цель у нее всегда была одна – выжить. Выжить несмотря ни на что, выжить назло всем, выжить ради мести. Дрогнули веки вампира, и открылись налитые кровью глаза. Первое, что почувствовала Катерина – опасность. Приподнявшись, вампирша увидела, с какой стремительностью к ней приближается солнечный свет. Несмотря на небольшой холм, который защищал от прямого попадания лучей солнца на вампира, светлело стремительно. Страх появлялся так же быстро, как и немного утихшая боль во всем теле. - Прелестный рассвет, не находишь? – раздался совсем рядом насмешливый голос, заставляя предоставить говорившему все внимание. Какого было разочарование увидеть стоявшего рядом проводника. На плечах Элис была темная мантия, которая вполне могла укрыть вампиршу от солнца. Это была последняя надежда, поэтому, взвешивая все «за» и «против», Никольская наступила на свою русскую гордость. - Помоги мне, - во рту у вампирши пересохло, и вместо голоса Никольская услышала свой сиплый хрип. Смех. В ответ на мольбу о помощи Катерина получила смех. Смех проводника. Ну конечно, как только она могла надеяться на помощь? Проводники давно жаждут естественного конца слишком долгой жизни вампирши. Но сейчас, именно в этот момент, девушке как никогда хотелось жить, и она не могла до конца поверить, что это конец. Одно дело видеть смерть со стороны, а другое – испытывать на себе ее объятья. Когда наблюдаешь смерть со стороны, ты думаешь, что это вполне нормально и совершенно не задумываешься над тем, что тебе когда-то тоже придется умереть. Когда-то. Это «когда-то» кажется тебе таким далеким, но не успеешь ты оглянуться, как оно уже наступит. - Гори, Никольская! – и как по приказу проводника, солнечный свет коснулся лица Катерины, ослепляя ее. И тут же дикий крик вырывается из уст девушки, смешиваясь с задорным смешком Элис. Боль. Дикая боль, которая выжигает из тебя все – это то, что чувствует сейчас Катерина. Ее кожа плавится, она в исступлении скребет по лицу ногтями, разрывая кожный покров в надежде, что боль исчезнет. А воспоминания яркими картинами обволакивают сознание. Вот она пьет свой первый бокал вина, а в следующее мгновение уже видит, как горит вся ее семья заживо. И лишь бабушка, прижимая ее к себе, тихо шепчет: «Не бойся смерти, Катерина. Не бойся смерти». Вот почему фраза той вампирши из династии Йорков ей показалась знакомой. Но сейчас это уже не кажется таким важным. Скарлетт в это время находилась в гостиной на диване в «Норе». Она передала нужную информацию по расположению Катерины Молли, женщина сразу же отправила отправила Патронуса к поисковой группе. Согласно тому, что сказала Скарлетт - Никольская лежит относительно недалеко от «Норы». Оставалось только надеяться, что Патронус миссис Уизли достаточно быстро доберется до кого-нибудь из магов. Не контролируя свое тело и действия, Катерина мечется по земле, пытаясь хоть как-то закрыться от солнца. Она кричит, чем вызывает улыбку проводника, она умирает, она горит. Последний крик необузданной сумасшедшей боли прокатывается на всю округу, погружая ближайшие объекты в темную дымку. Последний крик вампира. Возможно он действительно стал бы последним, если бы не спешившие на помощь маги. Элис заметила приближающиеся фигуры. Это плохо, они могут вмешаться и помочь Никольской. Вампирша еще не умерла, она была в бессознательном состоянии от болевого шока. Тело вампиров может перенести намного больше человеческого, поэтому, даже находясь некоторое время на солнце, у созданий ночи есть шанс выжить. Препятствовать магам проводник не могла, поэтому, недобро осмотрев разодранную плавящуюся кожу вампирши, исчезла. Приземлившись, первым делом Люпин, скинув свою мантию, накрыл Катерину, полностью пресекая попадание солнечных лучей на и без того изувеченную кожу вампира. Фред даже не стал подходить. То, что он видел до того, как тело девушки скрылось под мантиями, хватит ему на всю оставшуюся жизнь. Это было похоже на какой-то кошмарный сон, который не хотел заканчиваться. Сначала рана брата. Теперь… Он видел даже не Катерину, это существо только издали напоминало некогда миловидную девушку. Плавящаяся раскаленная кожа; на голых участках тела появлялись пузыри; щеки были разодраны насквозь так, что проглядывали зубы; заплывший глаз; поседевшие волосы и кровь, много темной крови. Парень приглушенно выдохнул, отгоняя вновь всплывавшие страшные картины в голове, и принялся помогать Биллу возводить защитные заклятья вокруг. Римус охлаждает воздух вокруг вампирши, Мистер Уизли в это время трансфигурировал из собственной куртки небольшую палатку, которую и поставили прямо вокруг Катерины, где собственно и можно будет без риска ее осмотреть. Билл в это время всматривался в местность, выискивая нежеланных гостей. - Она жива, но, - раздался голос Люпина из палатки, – лучше будет, если мы сейчас же доставим ее в «Нору». Будем трансгрессировать по очереди ближе к заднему двору, к гаражу. Палочки у всех должны быть наготове. Артур пойдет первый, потом Билл с Риной и Фредом. Я замыкаю. Так мы обеспечим защиту вампиру в случае, если там нас поджидают или же где-то здесь засада. Мистер Уизли собрал палатку и вновь превратил ее в свою куртку, в то время как Фред поднимал закутанную в мантию Катерину. Девушка почти ничего не весила. Парень старался как можно бережнее и аккуратнее держать вампиршу, хотя искренне не понимал, как такие повреждения совместимы с жизнью. Выживет ли она? Главное – не думать об этом. Раздался первый хлопок трансгрессии. - Готов? – спросил брат. - Давай уже. Крепче прижав Никольскую к себе, Фред почувствовал, что земля смешалась с небом и к горлу подступила тошнота, но уже в следующее мгновение он стоял на твердой поверхности. Первое, что он услышал, когда зашел во двор собственного дома, это голос матери. Сколько же она натерпелась за всю сегодняшнюю ночь. - Заносите ее скорей домой, - поторопила выглянувшая из окна Молли. Обитателям дома ничего не оставалось, как освободить одну из комнат для Никольской, а самим как-нибудь разместиться в другом месте. Решать по жребию и обсуждать, какую комнату выгодней освободить, времени не было, и так получилось, что Флер согласилась освободить комнату Джинни на время, которое потребуется Катерине для восстановления. Фред бережно укладывал на кровать вампиршу, в то время как Скарлетт все же пустили в комнату к Катерине. Люпин неоднократно повторял, что слишком долгое отсутствие суккуба Пожиратели могут заметить, и тогда новых допросов с пытками Скарлетт не избежать. Однако саму девушку это мало волновало. Она боялась даже дышать, бесшумно двигаясь по направлению к кровати. Сейчас там, завернутый в мантию, лежал умирающий вампир, который совсем недавно падал с ней в неизвестность. Суккуб аккуратно присела на край кровати, совершенно не замечая рядом Фреда. Пока в гостиной решали, кто и как будет заниматься лечением вампирши, Скарлетт неторопливо начала освобождать от мантий лицо Катерины. Увидев, во что превратилось некогда не то что бы красивое, но обаятельное лицо Никольской, Скарлетт лишь встревоженно вздохнула и, поправив поседевшие волосы вампирши, сказала: - Ей нужна кровь, много свежей крови для восстановления или чудо, как вам удобней, - суккуб говорила шепотом, наивно полагая, что меньший шум в комнате как-то облегчит участь Катерины. - Скарлетт? – в комнату заглянула миссис Уизли. Она выглядела очень уставшей и потрепанной. – Скарлетт, дорогая, тебе лучше отправиться к своим. Я сама тут за Катериной пригляжу, с ней все будет в порядке, никому я ее в обиду не дам. И ты, Фред, тоже иди помоги брату, займись чем-нибудь. - Ей нужно промыть раны, вы не дадите мне емкость с водой и тряпку? – поинтересовалась суккуб, когда парень вышел из комнаты. - Скарлетт… - и миссис Уизли начала говорить на тему, что она понимает беспокойство за Катерину, но времени у суккуба на это нет. Пока женщина говорила и одновременно избавляла вампиршу от одежды, которую Никольская вряд ли еще раз наденет, девушка, встав с кровати, осматривала комнату в поисках какой-нибудь емкости, чтобы налить теплую воду. На глаза суккубу попался кувшин. Хоть всю посуду в «Норе» Скарлетт не знала наизусть, но сразу было понятно, что он не принадлежит местному интерьеру. - Миссис Уизли, - осторожно перебила женщину суккуб, - этот кувшин же не принадлежит вам? – кивком головы девушка указала на тумбу. - Странно, он действительно не наш, может Флер его здесь оставила? – Молли осторожно сняла с Катерины заляпанную грязью и кровью куртку. Прикасаться к девушке женщина боялась, дабы не причинить боль, поэтому все делалось с помощью магии. - Он не принадлежит Флер, - уверенно сказала Скарлетт, заметив, как сверкнула вода, когда она взяла в руки кувшин. Девушка догадывалась, что вода в кувшине необычна и поэтому пара капель упали прямо на едва заросший порез на руке Скарлетт. С раной ничего не произошло. Сделав определенные выводы, суккуб попросила у Молли бинты. Смочив их водой из кувшина, девушка провела влажными бинтами по порезу на лице Катерины. Порез неторопливо затянулся. - Я так и знала, - довольная улыбка озарила лицо Скарлетт. – Это вода четвертого артефакта, она способна исцелять, - предвидев вопрос миссис Уизли, ответила она. – Скорее всего, это подарок одной моей знакомой. Я уже сталкивалась с подобной водой, так что все в порядке, - суккуб продолжала проводить по лицу Катерины влажными бинтами, задерживаясь на глубоких ссадинах и ожогах. Взяв чистые бинты, Скарлетт их обильно смочила и, решив закончить со всем поскорее, аккуратно приложила их к обеим щекам. Под бинтами зашипело, как при химической реакции. Медленно открылись потухшие бордовые глаза вампира. Скарлетт даже опешила от такого скорого пробуждения, она поспешно убрала бинты с лица Никольской, на подсознательном уровне ощущая, что вампирше не нравится то, что сейчас сделала суккуб. Миссис Уизли приблизилась к Никольской. - Катерина, я так рада, что ты очнулась, - женщина сжала ослабевшую руку Никольской. Вампирша молча перевела взгляд на Молли, которая заботливо смотрела на нее. - Ты тратишь редчайшую воду на меня, в то время, как тот же эффект на организм вампира производит кровь, - голоса у Катерины почти не было, она едва шевелила губами, но смысл высказывания Скарлетт поняла однозначно. Суккуб пристыженно опустила взгляд, догадавшись, где допустила ошибку. Там, за дверью, есть люди, покалеченные, может, и меньше Никольской, но это люди. Их раны не затянутся так же быстро, как у суккуба или вампира, а ведь все они рисковали в равной мере. - Миссис Уизли, - Скарлетт протянула кувшин женщине. – Исцеление водой работает только в том случае, если пострадавший человек действительно дорог тебе, и ты не хочешь, чтобы он испытывал боль. Джорджу это поможет. Хоть новое ухо не вырастет, но рана заживет. А мне действительно уже пора, - и, не дав ничего сказать в ответ, Скарлетт буквально исчезла. Далее Катерине обеспечили уход настолько хороший, насколько были способны ослабшие члены Ордена. Вампирша уже к вечеру выглядела довольно бодро, если сравнивать с ее утренним состоянием. И поэтому сейчас, пользуясь ночником, так как в комнате она была не одна, девушка лежала на кровати и читала книгу. У нее в ногах сидел Добби – свободный эльф. Да, маги не рискнули на ночь оставлять Никольскую без присмотра и попросили домовика за ней приглядеть. Катерину такая опека сначала заставила умилиться, потом посмеяться, а сейчас ее это раздражало. Домовик, по-другому не выразишься, трындел не переставая. Да и довольно настойчиво, отвлекая Катерину от книги. - … и значит, он, как швырнет в меня книгу, а в книге – угадай что? – носок! Так я и стал свободным эльфом благодаря Гарри Поттеру, – домовик подполз ближе и заглянул в лицо вампирше. - Офигеть, - по слогам на русском произнесла Никольская, бессмысленными глазами уставившись в книгу.

***

В это же время Скарлетт сидела в заброшенной башне, которую Пожиратели предоставили суккубам в свободное пользование. Скарлетт находилась в окружении себе подобных и лишь изредка поддерживала общий разговор. Видно было, что мыслями она далеко, и это было правдой. Ее мысли занимала Катерина. Когда вампирша очнулась, суккуб буквально кожей ощущала невероятной силы волны негатива, исходившие от Никольской. Такая энергетика – ничего необычного у вампиров, но прежде Катерина была другой, она изменилась, когда встретилась с семьей Уизли. Стала мягче, научилась заботиться о людях. Вероятно, что-то повлияло на нее и заставило кардинально изменить свое отношение ко всему. Но что заставило вампира вновь пробудить свое пропитанное ненавистью и злобой нутро? Ответ на этот вопрос Скарлетт, может, и не знала, но он определенно беспокоил ее больше, чем новые сплетни в магическом мире.