Путы дьявола: Противостояние

Подготовка к свадьбе Билла и Флер шла полным ходом. До самого торжества оставалось два дня, но Молли не уставала повторять, что у них почти ничего не готово. Казалось, весь дом стоит на ушах. Катерина, как и все остальные, крутилась, словно белка в колесе. Однако выполняла она несложные поручения (вроде принеси это, положи туда). Вероятно, это было связано с тем, что она еще не до конца восстановилась и ее попросту жалели. Открытые вещи выставляли напоказ пока еще незажившие ссадины и кровоподтёки. Вампирша уже устала доказывать миссис Уизли, что у нее ничего не болит, не тянет и она не разваливается по частям, а также вполне способна выполнять работу посерьезнее. Женщина была неумолима. С близнецами Катерина практически не виделась. Был один раз, когда в проходе она столкнулась с Джорджем. Поприветствовав и поинтересовавшись его самочувствием, девушка попросила захватить из магазина платье, которое лежало в ее комнате на втором этаже. Она специально приготовила его для таких «торжественных» случаев. Парень, пообещав, что все сделает в лучшем виде, ушел. На самом деле Никольская вполне могла сама сходить за ним, но, спросив у Молли разрешения ночью посетить магазин близнецов, вампирша не просто получила отказ, а еще и угрозы наложить на нее цепенящее заклятье при попытке побега из «Норы». Пришлось думать над тем, как же достать наряд, не выходя из поля зрения миссис Уизли. Разумеется, у нее была возможность надеть другое платье. К примеру, то, что ей предложила Гермиона, выглядело довольно милым. Однако Катерина сразу же отказалась. Ей, конечно, как и любой девушке, хотелось выглядеть на свадьбе более или менее прилично. Кроме того, еще одной причиной, почему Никольская отказывалась от предложенных ей платьев, было то, что платье, которое она сама себе приготовила, сохранилось с 1896 года (не без помощи магии, конечно). Однако выйти в свет в этом платье девушке так и не удалось, оно осталось в родовом имении в Вологодской губернии. Кроме того, шилось оно не по моде того времени, поэтому не было пышных юбок, узких корсетов и излишней роскоши. Решив (а точнее спихнув на Джорджа) проблему с платьем, Никольская продолжила заниматься мелкими поручениями Молли. Но проблемы Катерины на этом не заканчивались. - Зачем тебе этот нож?! – громким шепотом воскликнула Скарлетт. Уж кто-кто, а она переживала за вампиршу едва ли не больше всех, но если миссис Уизли интересовало физическое здоровье Катерины, то суккуба – исключительно психологическое состояние. Она как никто другой догадывалась, что Катерина лишь играет в «нормального человека», и так быстро после пережитого оправиться невозможно. Это становилось проблемой в жизни Никольской. - Это не нож, а кинжал династии Йорков. К тому же – трофей. Лучше скажи, ты принесла то, что я просила? – Катерина уже стояла почти полностью готовая к выходу (платье Джордж ей доставил на следующий день в целости и сохранности), оставалось дождаться Гермионы, которая принесет ей то, что сможет защитить ее от солнечных лучей на время и позволит наблюдать торжество своими глазами. - Ну, хорошо, трофей трофеем, но зачем ты прячешь его под платье?! - Катерина лишь одарила суккуба яростным взглядом, мол, ты ничего не понимаешь, так и должно быть. Скарлетт стало ясно, что она не вытянет и слова из вампирши, поэтому ответила: – Да, принесла, ты знаешь, чего мне стоило достать их? Я, конечно, занималась многим в своей жизни, но воровать перчатки из музея!.. Сказав это, суккуб развернула сверток, что до этого держала в руке и достала оттуда перчатки, которые, по мнению Катерины, подходили к платью. То, что на данный момент мало кто носит перчатки как украшение, совсем не смущало Никольскую. - Ты не воровала, ты взяла то, что когда-то принадлежало моей матери, а соответственно после ее смерти все имущество переходит ко мне, - вампирша ловкими движениями натянула перчатки. - Да, но маглы-то так не считают! - Что ты так беспокоишься? Мы взяли их на один вечер, завтра ты их вернешь обратно, никто и внимания не обратит, - спокойно рассуждала Никольская, рассматривая свои руки, облаченные в кружево. - Я что, по-твоему, сова или домовик, чтобы туда-сюда мотаться?! Россия, знаешь ли, не через парочку улиц расположена, она далеко, - продолжала ворчать суккуб. - Ну, тогда я оставлю их себе… - Нет! - неожиданно испуганно вскрикнула Скарлетт. - Я верну их. А в следующий момент открылась дверь и в комнату вошла Гермиона, в руках у которой была диадема из цветов. - Все готово, вот надень, - девушка протянула Никольской диадему. – С ней ты сможешь выйти на солнце. Я наложила заклинание, и теперь эти цветы будут поглощать солнечный свет, который падает на тебя. Это будет действовать до захода солнца, после они станут обычными цветами и смогут радовать тебя только приятным ароматом. Уже через некоторое время Катерина стояла рядом с Фредом, Джорджем и так называемым «кузеном Барни». Постепенно прибывали гости, начиналось пиршество. Не обошлось, конечно, без танцев. Но, надо сказать, танцы Никольскую заботили гораздо меньше одного факта. Она, черт возьми, не горит на солнце! Не плавится и не жарится, она готова была расцеловать Гермиону, благо та находилась на безопасном расстоянии от вампирши. Это был первый раз, когда Катерина находилась под лучами солнца, и оно не причиняло ей боли. Конечно же, большей частью мысли девушки были похожи на: «Невероятно! Ух ты! Вау! Круто!». И даже голос Фреда не сразу смог вырвать Катерину из задумчивости: - Что? – заметив размахивающего перед ней руками парня, спросила вампирша. - Я тут едва не полчаса вытанцовываю, - начал выговаривать Фред, но в то же время было видно, что он тревожится. – Что-то случилось? Тебе не кажется, что ты слишком долго рассматриваешь свои руки. - Да нет, все нормально. Просто это непривычно - находиться на дневном свету, - Никольская посмотрела вслед садившемуся солнцу. - А что здесь делаешь ты? - Приглашаю тебя на танец. - Но тут же почти не слышно музыки. - Это неважно. Спустя пару мгновений они уже кружились в неторопливом танце. Смотря на вампиршу сверху вниз, Фред не верил, что такое вообще возможно. На лице у девушки не было даже следов от недавних порезов. Идеальная кожа казалась ненастоящей, у людей такой кожи не могло быть. Верно, она не была человеком. Все, что он видит в ней – это застывшая красота конца 19 века. Парень не удержался и провел тыльной стороной ладони по щеке вампирши. Всего несколько дней назад там красовались рваные раны, а сейчас даже намеков на шрамы не было. Щека Никольской была холодна, как фарфор. Ему хотелось бы согреть ее, хотелось, чтобы на щеках ее играл румянец, чтобы карие глаза не источали ненависти. Однако это было невозможно. Девушка, которая сейчас смотрела на него, была мертва уже целое столетие. «Это невозможно», - такая же мысль проносится в голове вампирши. Ей невыносимо будет находиться рядом с ним всю жизнь. Никольская не хочет видеть, как улыбка Фреда будет угасать, как он будет стареть. Она всегда будет такой, на ней навсегда надета фарфоровая маска, которую снять может только Смерть. И даже когда седина появится на висках Фреда, Катерина будет выглядеть, как и в этот памятный вечер. Она также увидит, как время миссис Уизли подойдет к концу, как всегда яркие волосы Тонкс сменятся более обыденными цветами. Безусловно, она не хочет их покидать, Уизли - это первые люди, отнесшиеся к ней доброжелательно, но слишком тяжело будет жить дальше. Нельзя привязываться к людям, а если понимаешь, что привязался – беги. Так Катерина и поступит. Когда со всем этим будет покончено, она уйдет. Тихо, чтобы никто не заметил. Внезапно из-за дерева вышел Рон с тарелкой каких-то вкусностей. - Нет. Это просто невероятно. Наша мама все никак не угомонится. Все идеально, а у нее там не так, тут не эдак. Рональд, принеси то, Рональд, там стульев не хватает. А я что? Я ничего, - совершенно не замечая неловкости момента, дожевывая пирожное, ворчал Рон. – Тебя, кстати, Джордж ищет, говорит очень срочно, - он указал пироженкой на Фреда. И только после того, как старший Уизли ушел, Рон заметил внимательный взгляд Никольской. - Я не вовремя? – осторожно переспросил парень и получил в ответ кивок. – Понятно. Будешь? – он предложил вампирше пирожное, от которого она не отказалась. Следующие несколько минут они молча доедали тарелку вкусностей. - Идем, найдем еще что-нибудь поесть, - предложил Рон и направился в сторону шатра. Катерина проводила взглядом скрывшееся за горизонтом солнце и тихо сказала: - Сегодня был чудесный день. - Эй, ты идешь? – Рон уже отошел на приличное расстояние и, видимо, просто так не хотел лишаться компании. Вампирша сделала несколько шагов по направлению к парню, но тут же остановилась. Она краем уха услышала хлопок трансгрессии и догадывалась, кто бы это мог быть. - Ты иди, а я тебя позже догоню. - Что-то случилось? – сегодня Рон был едва ли не пятым человеком, задавшим этот вопрос, что собственно раздражало Катерину. - Просто иди к остальным, - немного с нажимом попросила вампирша. Дождавшись, когда Уизли скроется в толпе, вампирша начала медленно идти к дереву, где предположительно находился незваный гость, в самую гущу сада. Мягко ступая по траве, Катерина попутно снимала с рук перчатки. - Никольская, какая встреча, здо̀рово выглядишь, - в сгущающемся сумраке вампирша разглядела Элис. Никого другого Рина не ожидала здесь встретить, поэтому, никак не отреагировав на реплику, продолжила всматриваться в лицо проводника. В один момент Браун с усмешкой оглянулась в сторону шатра, где как раз только-только назревало веселье. Вампирша не спешила следовать примеру проводника, лишь лучше прислушалась. Вампирский слух еще никогда не подводил Катерину. Патронус Кингсли сообщил, что Министерство пало, а значит, здесь скоро будут Пожиратели. Замечательно. На равнодушно-холодном лице Никольской появляется ухмылка, свойственная лишь вампирам, полуприкрытые глаза наливаются кровью, и, кажется, будто они горят изнутри багровым пламенем. - Слышала… - торжествующе оборачивается Элис, но не успевает договорить - воздух из легких выбивается сильным ударом в грудь, она успевает заметить только одиноко летящие на землю кружевные перчатки. Проводник не успевает вдохнуть, как на шее смыкаются холодные пальцы вампирши и с чудовищной силой придавливают ее к дереву. Элис лихорадочно царапает пальцы Никольской, и все происходит будто в замедленной съемке - она смотрит в эти кровавые глаза, где ненависть хлещет бескрайним морем и понимает, что сейчас – это конец. Катерина, слышит, как в шатре раздаются крики гостей, хлопки трансгрессии и звон бьющегося стекла, но сейчас для нее существует только проводник, на которого не действует магия, но физическая сила - вполне. Пальцы вампира темнеют, ногти скрываются в черной дымке. - Умирай, - шепчет вампир и сдавливает задыхающейся жертве горло настолько, что просто разрывает его: сердце Элис мгновенно останавливается. Кровь ручьем стекает по руке Никольской, окропляя землю. Катерина отшвыривает Элис и слишком поздно замечает приближающуюся фигуру. В следующее мгновение вампирша чувствует, как ее без усилий поднимают в воздух и с особым остервенением бросают обратно на землю. От новых переломов и ушибов Никольскую спасает частичная трансформация рук в кожистые крылья, поэтому слегка замедлив скорость приземления, девушка, ничего не сломав, лишь кубарем покатилась по траве. - Что?.. Что ты натворила?! – Рина не совсем понимает, откуда исходит звук, а уже в следующий момент получает обжигающую пощечину. Скарлетт. Она уже здесь, правда, одета странно. В темное, в мантию, похожую на ту, что носят Пожиратели. - Я не обязана отчитываться перед тобой, - сказала Никольская, поднимаясь. - Ты убила ее… Она же помогала нам, она оставила кувшин с водой из призрачного озера, она… - А ты уверена, что это именно она оставила этот кувшин? – насмешливый тон Никольской раздражал Скарлетт. Суккуб осмотрелась по сторонам, Пожиратели были поблизости, поэтому она потянула вампиршу ближе к дереву, чтобы продолжить разговор. - Что ты имеешь в виду? – настороженным шепотом поинтересовалась суккуб. - Встретимся через три дня возле Бристольского собора, - сказала вампирша и, обернувшись летучей мышью, исчезла. Ей нужно было убираться из поля зрения Пожирателей как можно скорее. Бережно подняв перчатки, Скарлетт осмотрела лежавшую рядом Элис. Она потихоньку начинала осыпаться, превращаться в пыль. Так умирают проводники. Однако суккуб до сих пор отчетливо видела разорванное горло, и спокойствия ей это не придавало. Она невольно дотронулась до своей шеи и нервно сглотнула. - Что тут у нас? – к ней подошел один из Пожирателей, что был направлен на эту операцию. - Убитый проводник.