Одной тропой

Жуя своё вяленое мясо, карлик с тоской оглянулся на стоящий в отдалении возок с багряным шатром, собранным и связанным жёсткими верёвками. На ночлег они не становились уже двое суток, делая лишь небольшие перерывы на еду и отдых. Свита короля Джендри и его солдаты потихоньку роптали, но ослушаться своего короля не осмеливался никто; проклятые северяне же, едва выехав за ворота Риверрана, словно ополоумели и гнали своих коней так, словно им в спину дышали драконы, и их союзникам нехотя приходилось поспевать за ними. Тем, кто ленился и засиживался у своих костров дольше положенного, они всё усерднее и усерднее рассказывали о Белых Ходоках, и Тирион был уверен, что напуганные донельзя солдаты однажды порешат одного из своих побратимов, приняв его за Иного, забредшего в Речные Земли. Джейме, сидящий около него, одним махом осушил чашу сладкого борского вина из личных запасов Мастера над монетой. Тирион же к своей чаше даже не притронулся: настроение было хуже некуда, и он был уверен, что даже великолепное летнее вино сейчас будет отдавать кислятиной на его губах. Над беспорядочно разложенными кострами и рассёдланными лошадьми призывно взвыл рог, и карлик поморщился. - Даже дожевать не дадут, - проворчал он. – Посидели на твёрдой земле и извольте снова полезать в сёдла. Его брат ничего не ответил ему, лишь вытер губы ладонью и ухмыльнулся, видя гнев карлика. - Наш король во всём теперь идёт на поводу у северянки. Этого я и боялся, - вздохнул Бес. – Она девка красивая, и воля у неё, должно быть, из валирийской стали, так что если ей вздумается привести Его Величество прямиком в преисподнюю, мы, боюсь, ничего не сможем поделать, - он старался, чтобы голос его звучал весело и насмешливо, как всегда, но тревога отчётливо слышалась в его словах. Тирион много читал, и в том числе о Ночном Дозоре, об одичалых и Иных, и был склонен верить в то, что было написано в старых рассыпающихся в пыль книгах… Но он не верил северянам, а меньше всего – их юной королеве. Злой блеск в ненастно-серых глазах Арьи Старк выдавал её с потрохами, и Тирион старался избегать её, но её ненависть, лютую, как винтерфелльские морозы, чувствовал даже на расстоянии. А её лорды-знаменосцы были преданы своей королеве так сильно, как только могли быть преданы вассалы своему сюзерену. И старая присказка больше не казалась Ланнистеру просто словами; Север помнит, любили говорить они, и, глядя в суровые обветренные лица воинов королевы Арьи, он понимал, что они помнят. Помнят то, что сам Тирион предпочёл забыть. Джейме беззлобно рассмеялся. Если служение Леди Бессердечной и оставило на нём какой-то отпечаток, то не слишком заметный. - Поговаривают, будто северяне колдуны, а Старки – первые среди них. Тирион фыркнул. Даже несмотря на его мрачное настроение слова брата вызвали у него улыбку. - Как бы не так, - он всё-таки глотнул вина, и мир тотчас заиграл перед ним куда более яркими красками. В такие моменты он понимал, почему в последние годы его сестра почти не расставалась с кубком красного. – Будь они колдунами, Нед Старк выпорхнул бы из каменных мешков, а его дочки не оставили бы от Королевской Гавани и камня на камне. Но Нед Старк мёртв и Санса, скорее всего, тоже, - в какой-то короткий миг он с грустью вспомнил свою девочку-жену, но её образ тут же растаял в горьком дыму костра. – Арья опасна, но только потому, что у неё есть войско, повинующееся ей как один человек, и её меч. - Войско не слишком большое,- заметил старший из братьев, - а меч игрушечный. - Но всё равно острый. Рог завыл во второй раз, поторапливая их. То там, то здесь, недовольно зашипели заливаемые водой костры. Где-то заржала лошадь, за ней другая, а потом впереди взметнулось чёрно-золотое знамя Баратеонов. Джейме легко поднялся с земли, на которой они сидели у костра, и принял у мальчишки-конюшего поводья своей лошади. - Я слышал, что король и королева сговорились устроить однодневный привал перед тем, как мы минуем Ров Кейлин. Это уже кое-что. Но слова брата не успокоили Тириона; напротив, карлик поёжился, словно от холода. Ров Кейлин – мрачное место, неказистая, но непреклонная твердыня Севера, охраняющая владения Старков вот уже много сотен лет. Железнорождённые однажды взяли его, и то лишь благодаря тому, что Робб Старк в то время сражался с Тайвином Ланнистером в Речных Землях. Но они так и не смогли удержать его в своих руках – все, как один, умерли в муках от отравленных стрел, пущенных не дрогнувшими руками лягушатников с Перешейка. Тирион проезжал мимо него дважды во время своего давнего путешествия в Винтерфелл, и впечатлений ему хватило и по сей день. - Вот уж благодарю покорно, - ворчливо ответил карлик и плюнул в костёр. – Это что-то больше похоже на трапезу перед казнью. Джейме, однако, не разделял его невесёлых дум. Что ж, брат всегда был беспечным и необузданным, опасность только привлекала его, а любые невзгоды лишь придавали Джейме ореол насмешливого и бесстрашного героя, тогда как Тирион всячески крутился, словно змей на раскалённой сковороде какого-нибудь лакомки-дорнийца, чтобы только избежать её. Карлик он карлик и есть. Будь Тирион Десницей короля, он бы попробовал убедить Джендри в том, чтобы отложить этот поход на Север и не совершать опрометчивых поступков. Но сам он отказался от титула Десницы в пользу Гарлана Галантного, понимая, что без поддержки Тиреллов молодому королю придётся туго, а Мейса Тирелла нужно как-то вознаградить и подсластить его разочарование дочерью. Теперь же карлику оставалось только ругать себя за свою недальновидность и молить Семерых за Джендри. Если с королём что-то случится…в Королевской Гавани ещё остаётся его брат, но юный Эдрик слишком похож на Роберта Баратеона, чтобы без опаски за судьбу королевства отдать ему Железный Трон. Следуя примеру брата, Тирион не без помощи своего сквайра взобрался на свою лошадь. Впереди и позади него колыхались под неприветливым небом яркие полотна знамён; тысячи и тысячи солдат со всех владений Джендри Баратеона от Орлиного Гнезда до Староместа откликнулись на призыв своего короля, и, конечно, горстка северян, приехавших с королевой Арьей на юг, едва ли могла соперничать с этим воинством. Впрочем, теперь к ним присоединились лорды Трезубца, преклонившие колено перед Королевой Севера, и это несколько уравняло шансы Севера и Юга…а для убийства короля хватит и одного человека, способного пробраться безлунной ночью в королевский шатёр. Или прекрасной юной девы, которую король и сам пригласит в своё походное жилище…поговаривают, будто сама королева Арья одно время обитала в Доме Безликих в Браавосе… Карлик отчаянно потряс головой, выбрасывая недобрые мысли из головы. О каком убийстве может идти речь? О каком предательстве? Ведь это Арья Старк привела своих людей в Королевскую Гавань и попросила их о помощи; это Северу прежде всех остальных грозит беда – Винтерфеллу, Белой Гавани, Торрхенову Уделу, Дредфорту, Медвежьему Острову… Если Иные проломят Стену, первый удар примет на себя её собственное королевство. В серых глазах королевы, когда ей случалось взглянуть на Тириона, он не видел ничего, кроме ненависти, но дурой она не была. Конь Джейме мерно вышагивал рядом с мерином Мастера над монетой. Тирион искоса взглянул на брата. Одна лишь неотступная мысль жгла его разум с того самого момента, когда он, обняв Джейме, понял, что теперь брат будет с ним рядом до тех пор, пока Неведомый не приберёт к себе кого-нибудь из них. Когда первая радость отступила, Тириона захлестнуло чувство вины, которое он не испытывал до того момента, пока не увидел брата. Джейме любил её. Но и младшего брата Цареубийца тоже любил. А Тирион любил Джейме – единственного из всей своей семьи. И он ещё помнил, как брат простил ему убийство отца, хоть это и далось ему нелегко; и именно Джейме уговорил Серсею принять Тириона обратно и хотя бы для остальных простить ему убийство лорда Тайвина и мнимое отравление Джоффри. Львы, попавшие в западню, должны держаться вместе, сказал тогда он, и его твёрдый тон усмирил их полубезумную сестру. На время, конечно, ровно до того момента, пока Джейме не покинул Королевскую Гавань вместе с леди Бриенной, - тогда-то Серсея обезумела окончательно. Но его брат того не знал – до него в лесной глуши Речных Земель долетела лишь одна весть. Весть о казни Серсеи. Об остальном он даже не догадывался. Тирион знал, что должен рассказать брату всё, пока какой-нибудь доброжелатель не напел ему в уши да не прибавил каких-нибудь небылиц от себя. Но он всё откладывал это, не желая признаться самому себе в том, что попросту боится Джейме. Он, Мастер над монетой, лорд Кастерли Рок и Хранитель Запада боится своего брата – бывшего разбойника, рыцаря, у которого кроме меча, плаща и дурной славы нет больше никакого достояния…лучшего рыцаря Семи Королевств, неистового в гневе и свирепого в бою…такого же Ланнистера, как и он сам. Львы, попавшие в западню, должны держаться вместе. Вспомнит ли собственные слова Джейме, когда услышит от Тириона правду? Набравшись мужества и призвав на помощь богов, карлик направил свою лошадь к брату. - Я должен тебе кое-что рассказать. О нашей сестре. Внешне Джейме остался спокойным, только левая рука, сжавшись, натянула поводья так, что конь Цареубийцы заржал и замотал головой. Опомнившись, Ланнистер ослабил хватку и похлопал животное по лоснящейся шее. - Что бы это ни было, - голос его был напряжён, словно сам Цареубийца превратился в сыромятную тетиву, - я не уверен, что хочу это знать. - Ты должен это знать, - твёрдо ответил Тирион, ненавидя себя за то, как неистово бьётся сердце под львиными доспехами и винно-красным камзолом, как немеют ноги и отнимается язык. – Кто-нибудь тебе всё равно расскажет, - добавил он с напускным равнодушием, - так что лучше это буду я сам. – Переведя дух, карлик выпалил: - я свидетельствовал против Серсеи на суде, Джейме, и мои показания стали решающими. Тирион ждал, что меч Джейме тотчас вылетит из ножен и снесёт его уродливую голову. Или что его брат хотя бы разразится хриплыми проклятиями и поклянётся отомстить. Но Цареубийца лишь взглянул на младшего брата невыразимо долгим укоряющим взглядом и тихо, бесцветно спросил: - Ты сделал это ради титулов? Карлик отчаянно затряс головой. Как будто это могло его спасти от гнева Джейме. Он, верно, просто шокирован, поэтому-то и медлит. Джоффри, отец, теперь ещё Серсея…этого-то точно брат ему не простит. - Джоффри, отец, теперь Серсея… - словно эхо мыслей Тириона прозвучали в морозном воздухе слова Цареубийцы. - Джоффа я не убивал, - поморщившись, возразил он. Стоило убить мальчишку хотя бы за тем, чтобы его не обвиняли попусту. Жаль, что леди Оленна додумалась до этого раньше него. – И Серсею тоже – её приговорил королевский суд. И за дело, между прочим. Я лишь старался быть честным. Кривая горькая ухмылка на миг изломала губы Джейме. - Рассказывай, - он говорил ровно, будто бы даже спокойно, но Бес отлично знал, что лучше повиноваться. - Когда в Королевскую Гавань приехал король, а ты не вернулся, сестра словно взбесилась. Я забеспокоился, ещё когда вы с леди Бриенной только уехали, но все остальные предпочитали не замечать перемен в Серсее, а она как-то умудрялась хотя бы внешне оставаться приветливой и милой, хотя пила как никогда много. Она много времени проводила с Мирцеллой, но больше никого не желала видеть. Говорила, что ты предатель, а потом плакала и звала тебя… Словом, я думал, она повредилась умом окончательно. Но самое худшее было впереди. Когда в столицу доставили Эдрика Шторма, а затем Великий совет постановил короновать Джендри, всякий флёр слетел с неё, обнажая чистое безумие. А тут ещё и северяне, и лорды Трезубца прислали своего гонца с вестью о том, что не желают больше подчиняться королю на Железном Троне… Серсея мнила себя королевой, отдавала приказания, да только никто её не слушал, и это разъярило её ещё больше. Сразу после коронации его милость даровал своё королевское прощение многим лордам, в том числе нам с тобой, - Тирион хмыкнул, - нашей немногочисленной родне и Мирцелле, пообещал доставить Серсею со всеми почестями в Кастерли Рок и в торжественной обстановке поклялся взять в жёны Мирцеллу. Тогда-то я было подумал, что сестрица угомонится, но не тут-то было. Она не хотела ждать, пока её внук унаследует трон отца, ей хотелось править здесь и сейчас. Тогда она начала мутить мелких лордов и разного рода межевых рыцарей, потому что все великие дома и наиболее благоразумные лорды примкнули к Джендри. Ему не хотелось делать этого, но всё-таки ему пришлось заточить Серсею в башне. Он хотел силой отправить её в Кастерли Рок и запретить выезжать оттуда и даже послать вместе с нею конвой, который бы денно и нощно стерёг Серсею, да только не успел: она попыталась подослать убийц спящему королю. На это он уже не мог закрыть глаза, даже ради своей невесты и дружбы с нашим домом. Был назначен суд, и меня вызвали свидетелем… Я бы хотел сказать тебе, Джейме, - разномастные глаза его не мигая воззрились на брата – пусть видит, что он не боится, - что меня заставили говорить это, или я не хотел… Меня никто не заставлял, и я хотел, чтобы она поплатилась. Мы с ней никогда друг друга не любили, но смерти ей я не желал – я хотел лишь, чтобы наше королевство, наконец, восстало из пепла. Если бы замысел Серсеи удался, от Вестероса бы не осталось и кучки золы. Можешь отрубить мне голову, но я ни разу не пожалел о том, что сделал. Всё то время, что Тирион говорил, его брат молчал, стиснув зубы и впившись взглядом в гнедую нечёсаную гриву коня. А, когда Джейме поднял, наконец, свою золотоволосую голову, вместо ненависти и ярости в знакомой зелени его глаз Бес увидел лишь невероятную усталость. Вдруг осознав перемены, произошедшие с братом, карлик ужаснулся им: золото волос поблекло, на лице – сеть мелких морщинок, а во всём облике – бесконечная усталость. Он всё ещё помнил Джейме пятнадцатилетним юнцом, великолепным рыцарем в белых одеждах и золотом панцире, неистового и безжалостного; этому Джейме сорок, от его былого великолепия не осталось и следа, и о золоте Ланнистеров в его облике напоминает теперь лишь золотая рука. И этот Джейме был настоящим, а прежний обратился дымкой, воспоминаниями. На какой-то миг Тириону даже показалось, будто потери и злоключения сломили его брата, но он понял, что ошибся. - Она была нашей сестрой, Тирион, - в его голосе звучал укор, но ничего больше. От неожиданности карлик едва не лишился дара речи, но всё же нашёл в себе силы возразить брату. - Она была погибелью нашего рода. Цареубийца пожал плечами. - Его Величество подобрал себе хороших гвардейцев, - заметил он. – Уверен, Серсея наняла не уличного головореза. Тирион ухмыльнулся, поняв, что гроза миновала, так и не разразившись. Кажется, его брат наконец-то избавился от чар Серсеи, слепивших его столько лет. Давно пора. - Именно так. Но выбрал король лишь одного гвардейца – остальных своих братьев, - или сыновей? – она подобрала себе сама. - Она? – в глазах Джейме ему привиделись искорки лукавства. - Леди Бриенна Тарт. Именно она стояла на часах у дверей Джендри в ту ночь, когда… Джейме кивнул прежде, чем Тирион договорил. - Она бы покончила с собой, если бы не уберегла его, - серьёзно сказал старший из братьев, и брови карлика от удивления поползли вверх. Заметив заинтересованный взгляд брата, Цареубийца пояснил: - всё из-за Ренли. Уверен, если бы ей удалось его спасти, женщина бы и меня стерегла и в половину не так сильно. Карлик неопределённо повёл плечами, вглядываясь вперёд, где ослепительно белели плащи семерых королевских гвардейцев. - Она хорошая женщина. - Бесхитростная, что твой деревянный башмак, и упрямая, как сто ослов, - проворчал Джейме, - но у неё золотое сердце, а понятия о чести и верности хватит не на одну Королевскую Гвардию. Будь она красивее, она стала бы самой желанной женщиной на земле, хотелось добавить ему, но что-то удержало Тириона от этого. Слова брата удивляли Тириона всё больше и больше. О Серсее брат никогда так не говорил. Он вообще не говорил о ней. Он любил её, он стал отцом её детей, он покалечил мальчишку ради неё и убил бы ради Серсеи, не задумываясь – но ни разу не сказал о Серсее в подобном тоне. Бес знал, что вместе Джейме и Бриенна исходили много миль по дорогам Семи Королевств, но всегда-то ему хотелось пожалеть бедную застенчивую Тартскую Деву, которая непременно должна была стать мишенью для жестоких насмешек его брата. Теперь он был не уверен, что его выводы были правильными. - А ты хорошо её знаешь, - протянул Тирион, желая заставить брата разоткровенничаться ещё больше. - Мы многое пережили вместе, Тирион. Я был её пленником когда-то и ненавидел её, но потом мы спасли друг другу жизни и научились уважать друг друга, - если и было что-то ещё, то он явно не желал делиться этим с младшим братом, а Джейме мог хранить свои тайны, если задавался такой целью, и Тирион понял, что больше ничего из него не вытянет. Дальше оба брата ехали в молчании, но бок о бок, и Тирион почувствовал, что все его опасения по поводу Джейме оказались безосновательными. Джейме по-прежнему был его старшим братом, любящим и заботливым, и карлик почувствовал прилив счастья, странный и неуместный под этим ненастным чужим небом. Потом они решат, кому владеть Кастерли Рок, быть Хранителем Запада и представлять дом Ланнистеров перед королём. Потом…если им суждено ещё увидеть свой жёлтый утёс. Сейчас они оба слишком далеко от своего наследия. Когда стало темнеть, рога протрубили привал, и лагерь наполнился довольным гулом голосов и шелестом развёртываемых палаток. Как и обещали, оба правителя дали своим людям и лошадям день отдыха. Сперва все пили и отсыпались, но, когда обещанный день стал клониться к закату, над огромным лагерем повис скрежет точильных камней о мечи. - Лягушатники, милорд, - пояснил Подрик, самолично натачивая секиру Тириона и его короткий меч, - всё дело в них. Мы ступаем на их земли, а это народ коварный и хитрый – железнорождённые смогли убедиться в этом на собственной шкуре. Наблюдая за его отточенными движениями и такими же движениями брата, Тирион почувствовал, что его пробрала дрожь. Ужасными историями об участи незадачливых островитян, попавших в ловушку во Рву Кейлин до сих пор пугали друг друга юные оруженосцы, но иногда от этих россказней становилось не по себе и лордам. - Глупости всё это, - проворчал он. – Лягушатники верны нашей волчьей королеве, а уж она-то больше всех заинтересована в том, чтобы наша армия в целости добралась до её ненаглядного Винтерфелла. Наутро он увидел, как полощется над древними камнями полуразрушенной крепости знамя с лютоволком Старков, и Бесу стало не по себе. Ров Кейлин надвигался на них, выползая из рассветного тумана, как страшный окаменевший, но всё ещё опасный зверь. Несмотря на то, что из многих башен крепости более-менее уцелело только три, огромный бастион внушал трепет всякому, кто поднимал на него взгляд. Тотчас Тириону вспомнились все армии, сложившие свои головы под этими чёрными стенами, все войны, бесславно закончившиеся у Рва Кейлин. В тусклом солнце, проглянувшем словно бы для того, чтобы осветить Арье Старк путь домой, опасно блеснули наконечники копий и стрел, которыми ощетинились немногочисленные амбразуры крепости, но северяне задули в рога, и сидящие в башнях, приметив свою королеву и тянущееся за ней по-южному яркое чужое войско, ответили тем же, разрешая проход. Когда настал черёд ланнистерских войск проходить под чёрной аркой ворот, Тирион на миг остановился и, задрав голову, восхищённо выдохнул. - Невероятно, как много могут значить простые глыбы камня, сложенные в крепость в нужном месте. Джейме тоже рассматривал крепость, но восхищения в его взгляде не было – только тоска. И карлик тоже ощутил её, и ещё тревогу: они вступали на земли, испокон веков принадлежащие Старкам; у юной королевы с его семьёй были свои счёты, а законы здешние были много суровее южных законов и, к тому же, служили Арье Старк. Нужно держать ухо востро. - Я думал, что никогда больше не увижу Рва Кейлин. Думал, что больше никогда не вернусь в Кастерли Рок, - задумчиво произнёс Джейме. – Думал, что умру, защищая своего короля… Боги ткут нам причудливую судьбу. - Ты пережил всех своих королей, - заметил карлик и, видя, как помрачнел его брат, добавил: - быть может, боги уготовили тебе иную судьбу? Не для того вложили в твои руки меч, чтобы ты всю жизнь караулил королевскую спальную или нужник… То, что ты собираешься сделать… Все короли и королевы, ныне живущие и ещё не рождённые, возблагодарят Джейме Ланнистера за его храбрость, если он сохранит для них этот мир. Он молчал некоторое время, и стук подков десятков лошадей гулко звучал под базальтовыми сводами. Когда солнечные лучи снова коснулись Ланнистеров, Джейме повеселел. - Может быть, ты и прав, - Цареубийца улыбнулся одними уголками губ, но и эта улыбка нашла отражение в изумрудных глазах мужчины. – Во всяком случае, я попробую это узнать.