Одной тропой

Порой ему казалось, что он вот-вот сойдёт с ума от вынужденного бездействия; в эти бесконечные часы, когда прежняя деятельная жизнь с её заботами и действующими лицами отступила прочь, воспоминания одолевали его, как никогда прежде, а образы из прошлого, казалось, давно забытые, атаковали его с новой силой. Тиша, его отец, Шая, сестрица Серсея, леди Санса, племянники, сгинувшие один за другим… Оглядываясь назад, Тирион понимал, что не было на свете ни одного человека, по которому скучал бы он и который бы стал скорбеть о несчастном карлике. Разве что его брат… Между ним и Джейме было много недосказанного, особенно убийство Тирионом лорда Тайвина, предательство Серсеи… Он и не знал, доведётся ли им ещё когда-нибудь поговорить. Новости Тирион узнавал только от Подрика: у слуг было полно забот и без того, чтобы развлекать раненого карлика разговорами, а мейстер Сэмвелл обычно бегло осматривал его, поил его бесчисленными отварами и настоями и всегда прятал глаза, но Тириона это удивляло меньше всего. Итак, победа над Иными далась им слишком дорогой ценой: убит сир Лорас и бесчисленное количество подобных ему благородных храбрецов, Его Величество тяжело ранен в голову, ранены лорд-командующий Сноу и Джейме, ранена принцесса Севера, а одна из её камеристок из древнего и богатого северного дома отправилась к Старым Богам. Себя-то Ланнистер сколько-нибудь значимой потерей не считал, а был скорее удивлён, что ему вообще удалось так долго продержаться в той битве и теперь на этом ложе страданий. Уж куда больше он был бы рад быстрой смерти, которую можно воспеть в песнях. О том, как он валялся в постели с кишками наружу, никто песни не сложит. Подрик рассказал ему, что его брат ранен серьёзнее, чем Тирион предполагал, и что мейстер Тарли опасается, как бы ему не пришлось раненую ногу отнять; рассказал также, как встретил это осторожное предложение Цареубийца и где бы он хотел видеть толстяка мейстера. В другое время из этого вышла бы отличная шутка, и Тирион с удовольствием посмеялся бы, а сейчас ему оставалось только кривить свои изуродованные губы – пополам от смеха и от боли. Ему очень хотелось увидеть брата, подбодрить его шуткой и убедиться, что язык и ум Джейме остались такими же острыми, как и до битвы. Но Джейме был очень слаб, сам Тирион балансировал между жизнью и смертью, то проваливаясь в чёрную, как смерть, пучину беспамятства, то словно бы снова возвращаясь к жизни. Но это мимолётное ощущение прилива сил было обманчиво: огромная страшная рана в животе не давала забыть о себе ни днём, ни ночью. Только милость Семерых ещё держала его на этом свете – это он отчётливо видел в глазах мейстера Сэмвелла всякий раз, когда тот приходил проведать его. Но, на взгляд Тириона, эта милость больше походила на насмешку. И всё же главным событием стало то, что король Джендри засобирался домой. Южане с радостью откликнулись на призыв своего короля. Люди Ланнистеров, правда, не чаяли скоро отправиться в обратный путь, ведь оба сына Тайвина Ланнистера были тяжело ранены. Но Тириону передали, что Джейме твёрдо решил последовать за молодым королём, даже если это путешествие будет стоить ему жизни, и он, несмотря на отчаянные протесты Подрика Пейна, решился отправиться в дорогу вместе с ним. Говорили также, что принцесса Арья от имени своего брата пригласила короля Джендри и всех его людей погостить в Винтерфелле некоторое время, лучше залечить раны и набраться сил перед долгой дорогой. Винтерфелл… Карлик ещё помнил, что внутри стен замка были проложены трубы, по которым всегда бежала горячая вода. Тепло – вот, чего ему так не хватало в Чёрном Замке, несмотря на несколько меховых одеял и не гаснущий огонь в очаге в его комнате. На Стене было слишком холодно, а он, южный лев, не хотел умирать в холоде. Тирион открыл глаза: над его головой медленно проплывало безоблачное северное небо. Лошадь шла тихо, придерживаемая возчиком, но то и дело спотыкалась на неровной обледенелой дороге, и повозку немилосердно трясло, а Тирион только снова и снова закусывал губы до крови, сдерживая крик боли, и про себя клял Семерых, которые, должно быть, отняли у него разум, и себя самого за такое идиотское решение. Первый день пути он не помнил совсем: мейстер Чёрного Замка, который вообще-то считал абсолютным безрассудством желание Беса отправиться в путь, напоил его невероятным количеством сонного вина и макового молока. Но в конце концов боль всё-таки выдернула его из мягкой неги забытья и теперь не уходила ни на минуту даже после приёма снадобий, только немного стихала. Тряская повозка была малоподходящим транспортом для него, но носилок в Чёрном Замке не нашлось. Где-то совсем рядом в такой же повозке ехал его брат, но у Тириона не было сил даже окликнуть Джейме. Зато карлик отчётливо слышал проклятия, испускаемые Цареубийцей, когда на дороге попадался особенно крупный камень. Что ж, по крайней мере, у его брата ещё были силы для проклятий. Сам Тирион чувствовал, что душа его вот-вот отлетит от тела, и дивился, что боль ещё не доконала его. Через некоторое время у него снова открылось кровотечение, и его слугам пришлось немало повозиться с бальзамами и повязками, потому что одеревеневшие на морозе пальцы не слушались. Возможно, после победы над Иными угроза вечного холода отступила и, может быть, стало даже чуть теплее, но для южан этот холод всё равно был губительным. Каждый в отряде грезил о крепких стенах Винтерфелла, защищающих от злых порывов ветра, о тепле каминов и меховых одеял, больше того – о солнце, тепле и ярких красок Королевской Гавани, Ланниспорта, Дорна… Со своего места Бес не мог видеть почти ничего, кроме крупа лошади, везущей его повозку, спины возницы да двух-трёх солдат Ланнистеров, но полагал, что сейчас потрёпанные южане совсем не похожи на победителей. И всё же они были победителями. И он тоже приложил свою маленькую ручку к этой победе и даже умудрился не сложить голову. Он старался думать о своей причастности к великому делу, о том, что, рассказывая о победе своим детям, участники этой битвы вспомнят и его, но в голову упорно лезли невесёлые мысли о смерти. К собственному облегчению не дождётся своего уродца-жениха юная Элия Мартелл, не будет у него собственных наследников, которые станут слушать его истории и любить своего отца, невзирая на его внешность. Всю свою жизнь Тирион знал, что на нём печать одиночества, но сейчас, на пороге смерти, жалость к самому себе вдруг стала непомерно острой. На очередном ухабе он снова провалился во тьму – пугающую и одновременно спасительную, – а, когда открыл глаза, небо от него закрывало обеспокоенное лицо Подрика Пейна. Присмотревшись, Тирион понял, что бесконечная белизна равнины уступила место лесу – молчаливому, хмурому, враждебному. Подумать только, а ведь так недавно он проезжал по этим же местам верхом на коне во главе войска Ланнистеров, предвкушая великую битву! Ему казалось, что и лес, и сами Старые Боги насмехались над ним, беспомощным, поверженным, и он осклабился, отпугивая невидимых недружелюбных духов. Лицо Подрика над ним нахмурилось, голая рука молодого мужчины коснулась его лба. - Милорд, - осторожно позвал его капитан, - милорд… - Вина дай, - прохрипел Тирион, облизывая потрескавшиеся пересохшие губы. Голова Подрика тут же исчезла, а затем он появился вновь и помог карлику приподнять голову. Сладкое крепкое вино полилось в глотку Ланнистера, и тот, наслаждаясь, прикрыл глаза. После горьких микстур и противных бальзамов вино казалось ему просто украденным у Семерых нектаром. Как хорошо было бы сейчас избавиться от помощи Подрика, уронить голову обратно на меха и захлебнуться этим божественным напитком… Когда-то он мечтал умереть именно так. Но огонёк глупой надежды, к его собственной досаде, ещё несмело тлел в груди Беса и не давал ему разом оборвать нить жизни. Подрик ещё раз потрогал его лоб. - У вас жар, милорд, - неуверенно проговорил он. – Вам бы мейстера… Зря мы не остались в Чёрном Замке! - У мейстера Сэмвелла и без меня всё ещё полно забот, так что ему некогда тратить свои силы и ум на умирающего, - карлик увидел, что Подрик собирается спорить, и опередил его: - к тому же в Винтерфелле есть мейстер, а мы, судя по всему, скоро будем на месте. Капитан его стражи пожевал губами: он явно не мог отделаться от мысли, что его надувают. Но, должно быть, он принял слова своего господина за лихорадочный бред и предпочёл не спорить. - Завтра утром мы будем там, если только не случится ничего непредвиденного. Тирион тяжело вздохнул. Судя по всему, день клонился к закату. Ещё ночь, только одна ночь… А потом он снова согреется, чтобы не уходить на суд Отца синим от холода и стучащим зубами, ведь, видят Боги, он и так недостаточно хорош собой. - А что мой брат? На лице Пода появилось так хорошо знакомое Ланнистеру выражение упрямства. - Вам бы о себе беспокоиться. Тирион поморщился. И прежде Подрик отчего-то считал себя его нянькой, а уж теперь, когда Тирион действительно стал во всём зависеть от него, укрепился в этой роли. Возможно, всё дело было в росте, и Бес обычно сносил авторитарные замашки своего капитана с известной долей юмора, но сейчас у него не было сил смеяться. - Не тебе меня поучать! Так что мой брат? - Сиру Джейме уже много лучше: он сел в повозке и даже стал требовать, чтобы ему подали коня, но, конечно, для путешествия верхом он ещё слишком слаб. И ещё долго будет слаб. Как и вы, - он пристально поглядел на своего господина. - Я, как видишь, в седло и не рвусь, - отмахнулся карлик. – Мне бы до Винтерфелла дотянуть… - Дотянете, - поспешно и горячо ответил ему Подрик, словно боялся даже допустить мысль о смерти Тириона. – В Винтерфелле есть мейстер, он сделает то, что не смог сделать мейстер Тарли. Если волчица не пришлёт мне кинжал однажды ночью, ухмыльнулся Тирион. Знала ли Арья Старк о том, что его обвиняли в несчастье, едва не случившемся с её братом? Девочка отбыла в Королевскую Гавань до того, как подосланный Джоффри убийца пробрался в комнату мальчишки, и была тогда слишком мала, чтобы кто-то стал делиться с нею своими подозрениями, однако у Тириона иногда возникало ощущение, что принцесса Севера знает много больше того, что должна была бы знать. Или она ненавидела его только за то, что он Ланнистер? Одно Бес знал абсолютно точно: меньше всего он хотел бы оказаться в полной зависимости у Арьи Старк. Конечно, в Винтерфелл он прибудет как вассал короля Джендри, и прежде он уже преломлял хлеб с леди Арьей, но он не знал, насколько законы чести и гостеприимства перевесят жажду мести, горящую в серых глазах девушки всякий раз, когда она обращала свой взгляд на него или его брата. - Я ещё не слышал, чтобы в Староместе учили воскрешать, - проворчал он. Подрик сделал вид, что не услышал его слов. Весть о том, что Джейме много лучше, чем ему, придала ему немного бодрости: как бы ни ненавидел он свою семью, как бы ни был обижен на отца, а все-таки ему бы не хотелось, чтобы земли Ланнистеров захирели или были переданы в королевскую казну. Его наследником станет Джейме, и всё, наконец, станет так, как должно быть. Он много думал над этим ещё в Чёрном Замке, а теперь окончательно успокоился. Гомон спешащего домой войска приятно ласкал слух Тириона, он словно бы уже наблюдал за происходящим оттуда, откуда всё видно намного лучше, а радость его была какой-то отрешённой. Затем он попросил у слуг сонного вина и снова провалился во тьму, где его всё-таки доставала пронзительная боль. Ему показалось, что он ощутил дыхание тепла, уже когда они въезжали в ворота Винтерфелла. Тирион предвкушал натопленную комнату, нагретую постель, меховые одеяла и горячее питьё – он промёрз до костей и, казалось, обледенел так же, как Иные. Он надеялся, что его пристанищем не станет темница Винтерфелла – теперь они уже не были нужны северянам для того, чтобы защищать их земли от Белых Ходоков. А, возможно, его страхи были лишь проявлением горячечного бреда, ведь, что бы там ни чувствовала леди Арья, комнаты, подготовленные для него и остальных вассалов короля Джендри, превзошли все ожидания. Едва Тириона перенесли в его временные покои, к нему пришёл мейстер Старков и внимательно и вдумчиво осмотрел его. Однако в его глазах карлик увидел то же, что видел в глазах Сэмвелла Тарли: смирение перед неизбежным. Но, несмотря ни на что, мейстер с необыкновенным рвением принялся лечить его, словно вступив в последнюю отчаянную схватку со смертью. Он приготовил для Тириона просто немыслимое количество снадобий и расписал их приём по минутам и пообещал попробовать заштопать его страшную рану, когда общее состояние Ланнистера улучшится. Бес не слишком-то верил этим обещаниям, но почему-то они прибавили ему сил. Тепло окутывало его мягким коконом, в окна врывались грубые голоса строителей, стук молотков по камню и дереву, отрывистые команды плотников – в замке всё ещё продолжался ремонт и, кажется, он не прекращался ни на минуту, даже когда за Стеной шла битва. И эти звуки, наполненные весельем и жаждой жизни, врывались в эту обитель уныния, которой стала теперь комната Тириона, и создавали приятный, вселяющий надежду контраст. На другой день после их приезда в Винтерфелл в комнате Беса неожиданно появился король. Карлик слышал, что Баратеон был тяжело ранен, но сейчас по нему этого нельзя было сказать. Держался он по-прежнему прямо, голубые глаза смотрели мягко и сочувственно; Тирион, присмотревшись, заметил небольшой шрам на лбу короля, прятавшийся в его чёрных волосах, но он нисколько не портил Джендри. - Как вы себя чувствуете, лорд Тирион? – присев на поставленный у кровати стул, мягко спросил он. - Намного лучше, - и это было отчасти правдой, потому что тепло сыграло свою роль. К тому же, говорить так было намного проще, когда его отвратительная рана была спрятана от чужих глаз под несколькими одеялами. - Надеюсь, уход за вами хороший? - И в Кастерли Рок я не мог бы получить лучшего. Какое-то время король молчал. Потом его лицо исказилось, приняло горестное и одновременно с этим упрямое выражение. - Я молюсь о том, чтобы вы поскорее поправились. Мне не хватает ваших мудрых советов. Сперва Тирион не поверил своим ушам, затем чуть не расхохотался. Сейчас Джендри выглядел обиженным мальчишкой, а не правителем. Должно быть, именно таким был он, когда Джейме с леди Тарт нашли его в глубине Речных Земель. Но теперь он носил корону, и возвращение к прошлому было бы губительно для него. И меньше всего Бес хотел, чтобы с ним что-то приключилось из-за него. - На всё воля Богов, ваша милость, - тихо ответил он. – Уверен, у вас будет ещё немало советников мудрее и благороднее меня. Джендри вскинул на него глаза. - Может быть. Но всё равно я надеюсь, что вы поправитесь. Я буду молиться за вас. И, если что-нибудь будет вам нужно, вам стоит только сказать. Я не пожалею для вас ничего. Карлик едва не напомнил ему, что в этом замке Джендри такой же гость, как и сам Ланнистер, но вовремя удержался от такого проявления непочтительности. В любом случае, уважали здесь короля Джендри много больше, чем любого из Ланнистеров. Король нерешительно поднялся, глядя сверху вниз на распростёртого под одеялами Беса, и в его глазах Тирион вдруг увидел уверенность в своей неминуемой гибели. Но, словно споря с судьбой, он упрямо сказал королю: - Я не прощаюсь с вами, Ваше Величество. Уже около дверей король обернулся и коротко кивнул, но в его взгляде Тирион увидел, что Джендри Баратеон приходил попрощаться. И всякий, кто в эти дни видел его, прощался с ним, даже Подрик, просто выходя из комнаты и не зная, будет ли жив Тирион к его возвращению, мысленно прощался с ним всякий раз. Быть может, они не хотели этого, надеялись на искусство мейстера, милость Богов или жизнелюбие Тириона, который должен был погибнуть уже не раз в своей жизни, но отогнать неизменные мысли о скорой его смерти не могли. Пригревшись, Тирион задремал, но вскоре его разбудило ощущение чьего-то присутствия. Продрав глаза и присмотревшись, он понял, что к нему в комнату к нему пожаловал сам Король Севера; он не удивился бы больше, даже если бы в его опочивальню спустился сам Отец. Мальчик очень напомнил ему Робба Старка, каким Тирион видел того в последний раз, и даже лютоволк нашёлся – на этот раз чёрный вместо серого. Только вместо надменности на лице Рикона Старка было написано почти смущение, вместо безграничной уверенности в себе и своей силе – сомнение. Неужели он не знает, стучало в голове у Беса. Разумеется, Рикон был слишком мал, когда пал лорд Эддард, но допустить, чтобы для младшего Старка осталось тайной, кто погубил его семью, Тирион не мог. Или же он знал и пришёл посмотреть, как подыхает ещё один Ланнистер? Впрочем, такого скорее следовало ждать от его сестры, однако же принцесса Арья сюда не заглядывала. Заметив, что он проснулся, юный король наклонился к мейстеру, которого сперва изумлённый Тирион даже не заметил, и что-то тихо сказал ему. Мейстер ответил своему господину неуверенным пожатием плеч. - Ваше Величество, - просипел Ланнистер, чувствуя себя, самое меньшее, раненым зверем перед вооружённым охотником. Но, казалось, мальчик боялся его не меньше. Робел ли он перед старшим, перед врагом, перед уродом или перед смертельно раненым мужчиной, Тирион так и не понял, потому что, Рикон вдруг нацепил на лицо улыбку, приличествующую гостеприимному хозяину. В этом он так напоминал свою старшую сестру, что Тирион снова вспомнил о Сансе. Не думал карлик, что образ вечно учтивой, но грустной девочки, промелькнувший в его жизни слишком быстро, так крепко врежется в его память. Или на пороге смерти все воспоминания кажутся излишне яркими? Подойдя совсем близко, мальчишка-король совершенно неожиданно коснулся руки Тириона. - У вас жар, - с деланной уверенностью проговорил он. - Вполне возможно. - За вами хорошо ухаживают? – теперь он бросил вопросительный и гневный взгляд на мейстера. Бес ухмыльнулся: уж не обменялись ли оба короля репликами, заготовленными для умирающего? - Спасибо, Ваше Величество, - это должно было означать «да». Рикон вздохнул и снова оглянулся на мужчину в серой рясе. Тириону показалось, что он вот-вот уйдёт, но вместо этого Старк заговорил. - Знаете, я долгое время жил в глуши и, наверное, не гожусь в короли. Но я всё-таки добрался до Винтерфелла, и, когда мне рассказали, что случилось с моими отцом и матерью, с братьями и сестрой, я подумал, что возненавижу всех, кто хоть как-то причастен… Всех, - он открыто и прямо взглянул на Тириона, напомнив вдруг ему леди Кейтилин, - и вас тоже. Арья-то вас ненавидит, - мальчик вдруг покраснел, поняв, что только что ляпнул. - Я и не сомневался, - хмыкнул карлик. – Но, вероятно, на её месте я чувствовал бы то же. Губы короля тронула смущённая улыбка. - А я не ненавижу. Трудно понять, что нужно чувствовать к событиям, которые уже давно подёрнулись пылью, к людям, которых не знаю или же не помню, - он перевёл дыхание и снова взглянул на мейстера, словно ища у него поддержки и одобрения. Но тот хранил молчание. – Но, когда я впервые увидел вас, услышал, как вы говорите и что о вас говорят другие, я даже немного позавидовал королю Юга, ведь у него есть такой замечательный советник. Тирион не знал, что нужно сказать, поэтому промолчал. Волнение, которое он испытал при виде этого нежданного гостя, сыграло с ним злую шутку, отняв почти все силы. Рикон, поняв, что ответа не дождётся, продолжил. - Мне рассказывали также, что вы храбро сражались с Иными. - А что ещё вам рассказывали, Ваше Величество? – вдруг, найдя в себе силы даже на сарказм, спросил Тирион. И юный Старк понял его. Какое-то время он молча смотрел на него. - Те, чьим словам можно верить, давно умерли, милорд. Я не знаю, хотели ли и могли ли они простить вас и вашу семью, но я прощаю вас, если вы виновны, а если не виноваты… Старки и Ланнистеры только что вместе победили врага, равному которому не будет никогда, и это повод начать новую страницу истории наших домов. Я хочу, чтобы вражда между нашими домами прекратилась. Это были слова зрелого мужчины, а не мальчишки, только-только вступившего на трон. Подтверждая свои слова, он пожал руку Тириона, а у Беса хватило сил только на то, чтобы ответить Рикону едва уловимым движением пальцев. - Отдыхайте, милорд. Вам сейчас нужно набираться сил, - сказал юный король так, словно верил, что Тирион выздоровеет. На какое-то время мысль о том, что он примирился со своим врагом, придала Ланнистеру давно забытую лёгкость. Плевать, что думает по этому поводу Арья Старк! А, вспомнив об отце, представив, что бы сказал на это безжалостный Тайвин Ланнистер, никого не прощавший и ни у кого не просивший прощения, карлик почувствовал непреодолимое желание расхохотаться так, чтобы его смех был слышен даже в преиподней, где упокоился лорд Тайвин. Но уже очень скоро им снова овладела апатия, и ни о каком смехе Бес больше не помышлял. Вернувшийся в комнату Подрик только недовольно покачал головой. - Вам нельзя переутомляться, - по-старушечьи ворчал капитан его личной гвардии, вливая карлику в рот лекарство, - а эти королевские визиты совсем ослабили вас. Подумать только! И они не нашли лучшего времени, чтобы посетить вас! Кудахтанье Пейна выводило Тириона из себя, но он был слаб, как младенец, и не мог даже отмахнуться от него. - К Неведомому королей! – раздражённо проворчал он. – Дай мне сонного вина! Завтра я хочу увидеть Джейме. Подрик исполнил его приказ, и Ланнистер провалился в глубокую яму сна без сновидений. Однако к середине ночи боль пробилась сквозь волшебное действие сонного вина и макового молока, как упорный воин пробивает брешь в изъеденных ржавчиной доспехах. Лихорадка полностью завладела Тирионом, его трясло, и все снадобья не помогали. Ему оставалось только стискивать челюсти так, что, казалось, вот-вот раскрошатся зубы, чтобы сдержать рвущийся наружу вопль. Тени сновали вокруг него, прикасались к нему, что-то ему говорили, но Тирион не понимал слов. Запах сонного вина ударил ему в нос, и его вывернуло. Кто-то рядом с кроватью взволнованно зашептал. Когда он снова вернулся в реальность, тусклое северное солнце лилось в окно его комнаты. Боль всё ещё терзала его раскалёнными щипцами, и маковое молоко уже не спасало. - Под, - тихо позвал он. В вынырнувшем из полумрака комнаты парне невозможно было распознать прежнего улыбчивого мальчишку, - поди сюда. Топая, он приблизился к постели. Лицо молодого рыцаря было мрачным и бесстрастным, словно высеченным из камня, но в глазах плескалась скорбь. - Подрик, мой час близок. Скажи…как там мой брат, жив ещё? – ему казалось, что прошли годы, пока он барахтался в липком мраке бреда, а, значит, могло случиться что угодно. Лицо Подрика изменилось, приняв какое-то недоверчивое выражение. - Да, милорд. Он ранен, - осторожно пояснил он. Сильная рука Пейна коснулась влажного лба карлика. – У вас жар. Вы что, ничего не помните? Похоже, вы бредите, милорд. Тирион смотрел куда-то мимо него, все его мысли были устремлены к брату. Только бы он остался жив, Боги, только бы жил. Негоже роду Ланнистеров прерываться, пусть даже в такой славной битве. Подрик подсунул к губам Беса чашу. Послушно сделав глоток, Тирион почувствовал вкус вина и каких-то трав. Спустя ещё два глотка его разум начал проясняться, и осознание неминуемого навалилось со всей своей тяжестью. - Сиру Джейме лучше, много лучше, - добавил Под. - Приведи его ко мне…пожалуйста. Я должен с ним попрощаться. - Милорд, вы не… Он только отмахнулся. Он слышал эти увещевания от каждого и больше не верил им. Всё это время Тирион знал, что с такими ранами, как у него, люди не выживают, и чудом было уже то, что он протянул так долго. Но любое чудо не длится вечно. - Иди, Под! – воскликнул он и тут же поморщился от нового удушающего приступа боли. Тошнота подкатила к горлу, но он справился с этим спазмом. Видеть страдальческие глаза парня было выше его сил. – Постой! Дай мне макового молока. Молодой капитан с сомнением взглянул на него. Должно быть, он и правда думал, что Тирион повредился умом. - Милорд, вам нельзя так много… - Под! Потерпи меня ещё немного. - Милорд, - он моргнул, сунул ему в руку чашу с маковым молоком и выскочил за дверь, тут же напомнив Бесу молодого бестолкового оруженосца, каким был когда-то. Он залпом осушил чашу, и его едва снова не стошнило. Боль никуда не ушла, даже не притуплялась, и Тирион хотел было кликнуть кого-то из слуг и попросить у них ещё снадобья, но потом раздумал: маковое молоко затуманивало разум, а ему нужно было дождаться Джейме. Через некоторое время за дверью послышалась возня, и в комнату вошёл Подрик, а за ним показался и Джейме. Его брат тяжело опирался на Тартскую Деву, а та заботливо придерживала его за талию. Удивительно, в распоряжении Джейме были все ланнистерские люди, но почему-то в провожатые себе он выбрал именно её. Девушка подвела Цареубийцу к кровати Тириона и усадила его на стул, а сама встала позади. Бес заметил, что его брат осунулся и постарел, а левую щёку леди Бриенны скрывала повязка, делавшая воительницу ещё более неловкой. Но глаза её в плохо освещённой комнате сверкали не хуже драгоценных сапфиров, а взгляд неотрывно следил за Джейме, и это от Тириона тоже не укрылось. По знаку Тириона Подрик откинул одеяла. Джейме окинул его взглядом и тяжело вздохнул: располосованный живот Тириона мог удивить даже такого бывалого воина. - Я-то надеялся, что тебе лучше. Скверно выглядишь, - подытожил он. - Ещё бы, - карлик засмеялся, но тут же закашлялся. Под бросился к нему, но он только отмахнулся. – Теперь я понимаю, каково было Роберту Баратеону. - Его рана была бесславной, не то, что твоя. - И всё же его любили куда больше, чем меня, - улыбнулся он. – Послушай, Джейме, - Тирион тронул брата за руку, - Кастерли Рок нужен лорд, а нашему роду нужно продолжение… - карлик бросил быстрый взгляд на Бриенну, и губы Джейме тронула улыбка. - Ты не умрёшь. Тирион покачал головой. - Должно быть, Нед Старк говорил то же самое королю Роберту, но это не спасло никого из них. Красивое лицо Джейме исказила бессильная ярость. - Я не хочу, чтобы ты умирал, - просто ответил он, словно для чуда достаточно было этих слов. - Я рад это слышать. И рад, что ты не Серсея. Джейме засмеялся, но тут же задохнулся от боли. Тартская Дева метнулась к нему, но застыла под взглядами Тириона и Подрика. Бес вспомнил, как гадал по пути к Стене, какая такая связь существует между его братом и леди Бриенной. Теперь решение этой задачки пришло к нему само собой. С ней-то всё было просто: она была влюблена в Цареубийцу. А что же он? На взгляд Тириона, леди Бриенна была бы идеальной леди Кастерли Рок, и карлик пожалел, что никогда не сможет увидеть, похожи ли на сапфиры глаза его племянника. - Иди, Джейме, тебе нужно отдохнуть, - он оттолкнул от себя руку брата. Цареубийца, опершись на руку леди Бриенны, поднялся. Он взглянул на брата и улыбнулся, но в уголках его глаз Тирион заметил подозрительный блеск. - Я люблю тебя. Я ещё приду, Тирион. Дождись меня. - Дождусь, - пообещал он, заранее зная, что сдержать обещание не выйдет. Что ж, это будет не первое обещание, которое он нарушил. Карлик выдавил из себя улыбку; боль захлестнула его с новой, небывалой силой. Сил у него хватило только на то, чтобы шевельнуть пальцами в прощальном жесте прежде, чем за Джейме закрылась дверь. Тут же он почувствовал, что проваливается куда-то очень глубоко. - Милорд! Милорд! Мейстера! Позовите мейстера сейчас же! – откуда-то издалека донёсся до него искажённый голос Подрика Пейна. А потом весь мир для него погас.