Одной тропой

Неистовый стук в дверь заставил его вздрогнуть; сперва мальчик подумал, что начался пожар, и уже успел пожалеть труды Арьи и тех многих строителей, что так кропотливо возвращали Винтерфелл к жизни. Рикон прислушался, но не различил ни гула пламени, ни криков и суеты; ночь за окном была тиха, как и прежде. Оша, спавшая на кушетке между дверью и его постелью, открыла глаза, нащупала на поясе нож, с которым никогда не расставалась, и подобралась, как подбирается сторожевой пёс, когда его хозяину грозит опасность. Соскользнув со своего места, она неслышно подкралась к дверям; меж тем стук повторялся снова и снова, и в какой-то миг Рикон различил голос сестры, звавшей его по имени. - Отойдите, мой король. - Там Арья, - прошипел он. - Отойдите! – теперь это прозвучало как приказ, для пущей убедительности одичалая махнула рукой вглубь комнаты. Рикону ничего не оставалось, кроме как послушаться свою охранницу. Всё так же держа одну руку на рукояти ножа, готовая ударить в любую минуту, Оша отворила дверь. Тотчас же в комнату ввалилась Арья – заплаканная, бледная, дрожащая; такой Рикон не видел её никогда, да даже не представлял, что она может быть такой. Она тупо уставилась на женщину, перегородившую ей путь, и одичалая сейчас же отступила с дороги, почтительно склонив голову. На всякий случай выглянув в потонувший во мраке коридор, Оша снова заперла дверь и вернулась на свою кушетку. Лохматый Пёсик, узнав Арью, вильнул хвостом и, подойдя к девушке, ткнулся носом ей в ладонь. Арья рассеянно взглянула на лютоволка, провела пальцем по шелковистой шерсти. С минуту она стояла, оцепенев, только слёзы лились из её глаз; затем, словно ожив, она шагнула к Рикону и протянула к нему руки. - Рикон… - жалобно простонала она. Мальчик тотчас же оказался рядом с сестрой, взял её руки в свои ладони, отметив, что они холодны, как лёд. Было, от чего испугаться: сколь бы мало он ни знал Арью, Рикон не мог представить ни одной вещи на свете, которая могла бы ввергнуть её в такое состояние. Он осторожно усадил её на кровать, разыскал платок и подал ей. Пока Арья вытирала мокрое от слёз лицо, мальчик задумчиво кусал губы. Они ведь были совсем чужими, почти не знали друг друга, и он не знал, чем может помочь ей. А он был уверен, что она пришла к нему за помощью. Примостившись рядом с сестрой, Рикон прикоснулся к её руке. - Что случилось, Арья? Тебя кто-то обидел? – по правде сказать, он полагал, что ничто в этом мире не может вот так её зацепить. Вернувшиеся с победой люди немало порассказали ему о том, как неистово билась с Иными его сестра, а до этого, пока он был вынужден коротать короткие тревожные дни в Винтерфелле, его развлекали самыми невероятными историями об Арье. Истории эти, правда, больше похожи были на легенды, и легенды не самые добрые, но Рикон полагал, что большая часть этих историй была правдивой. Словно в подтверждение его рассуждений, девушка замотала головой. - Тогда что же? Не понимаю. Скажи мне, Арья. Она сделала глубокий вдох, словно собиралась нырнуть в холодную воду. - Джендри Баратеон предложил мне уехать с ним в Королевскую Гавань и стать его женой, - её слова прозвучали так тихо, что едва заглушили треск огня в камине. Рикон опешил, потому что таких слов от сестры он ожидал меньше всего - он-то полагал, что её тревожат призраки отца, матери, Робба… Он, безусловно, замечал удивительную близость между Арьей и королём Джендри, но списывал это на те невзгоды, что выпали на их долю в прошлом. Но если причиной была не просто дружба, не просто воспоминания, но более глубокие чувства… Тогда всё оборачивалось к лучшему. Но почему же тогда Арья так горько плачет, будто оплакивает кого-то? Мальчик неловко погладил её по плечу, не зная иных способов успокоить Арью. - А ты любишь его? - Да! – вдруг выкрикнула Арья, не замечая Оши, которая, впрочем, не обращала на Старков никакого внимания. В покрасневших глазах сестры юный король заметил злой блеск, который так часто видел в её взгляде. – Люблю, ну и что с того?! Я выйду замуж за нашего кузена, Эйдана Талли, - выдавила она из себя. - Зачем, если ты его не любишь? – полюбопытствовал он. Глаза Арьи расширились, затем сузились, как будто она целилась; в первое мгновение ему показалось, что она накричит на него, оттолкнёт его или ударит, а после выбежит из его комнаты так же внезапно, как и появилась. Но девушка оставалась на месте, лишь опустила сверкающий гневом взгляд. Рикон покачал головой: сколько же зла видела его сестра за свою не слишком-то долгую жизнь, если злоба и ярость не утихли в ней, даже когда она получила всё, о чём мечтала? - Я поклялась перед всеми нашими людьми, перед тобой, перед Эйданом, перед нашим дядей, даже перед южанами, что выйду за него, когда кончится война. Я не смогу нарушить эту клятву. Неужели ты не понимаешь?! Он действительно не понимал. Он был сыном своих родителей, но был так же и сыном Скагоса, наполовину одичалым, и условности, которым следовали люди в замках и городах, теперь казались ему нелепыми. Там, где он вырос, среди камня и льда, каждый сам был творцом своей судьбы – нужно было лишь вырвать из рук Богов то, чего тебе хотелось больше всего. Здесь же придавали такое большое значение тому, что на самом деле не стоило и ломаного гроша. - Чего стоит клятва, если для её исполнения тебе нужно будет сломать себя? Она посмотрела на него как-то исподлобья. - Ты был слишком мал и очень далеко… Робб однажды нарушил такую же клятву – и поплатился за это жизнью. И жизнью нашей матери тоже. И жизнью многих славных людей. Быть может, и Винтерфелл бы не пал, а вам с Браном не пришлось бы бежать на край света. Видишь, как много горя может принести одна нарушенная клятва? Рикон склонил голову набок. - Мне казалось, что и сир Эйдан не питает к тебе тех чувств, которые должен испытывать жених к своей невесте, - это был удар наугад – он не знал, как отреагирует Арья на такие слова, обидится или рассмеётся. Девушка только вздохнула. - Я думаю, ты прав: он едва ли испытывает ко мне что-то большее, чем уважение. Но он тоже знает цену своему слову, а потому… - Мы сейчас сильны, Арья, и никто не посмеет поступить с нами так, как Фреи поступили с Роббом, - если она полагала, что он ничего не знает, то была очень глупа. Внезапный план созрел у Рикона в голове. Он покосился на пергамент, лежащий на прикроватном столике, и ещё больше укрепился в своём решении. Кто знает, случится ли такой удобный момент ещё когда-нибудь? - А ты бы хотела стать женой короля Джендри? Она пристально посмотрела на него. С минуту она молчала, словно прикидывала, где же брат расставил ей ловушку. А он тем временем старался сделать всё, чтобы не выдать себя раньше времени. Если ему всё удастся, это будет поистине королевская шалость, да, к тому же, это осчастливит его сестру. - Да. Только что толку… - Я могу это устроить. - Нет, не можешь, - Арья мотнула головой. Рикон заметил, что руки её, сложенные на коленях, мелко дрожат. - Могу, ведь я пока ещё король. - «Пока ещё»! Что это значит?! – воскликнула она. Тревога поселилась в её взгляде, изгнав оттуда все прежние эмоции. – Думаешь, кто-то замышляет против тебя? Я не позволю! Слышишь, Рикон, я не позволю! Сейчас, когда Старки вновь получили то, что причитается им по праву… Я… Ему пришлось закрыть ей рот ладонью, чтобы она замолчала. Мальчика разбирал смех, но он заставил себя оставаться серьёзным. Негоже смеяться в такой почти торжественный момент. - Помолчи минутку. Никто ничего не замышляет, а если замышляет, то я ничего об этом не знаю. Помнишь, я говорил тебе, что Бран вернётся к нам? - Да, - она вздохнула и сразу же обмякла. Теперь она смотрела на него с жалостью, как на умалишённого или, в лучшем случае, на большого фантазёра. – Но если это и случится, он станет королём, он будет решать, за кого мне выйти замуж – я ведь женщина, так что это ничего не меняет, Рикон. Я выйду замуж за того, на кого мне укажет Бран или ты, если он не вернётся… Так что мне стоит улучить момент, пока мне не подсунули какого-нибудь мерзкого старикашку, - Арья невесело усмехнулась. - Не «если», а «когда», - поправил её мальчик. - Что? Да, ты говорил… - она устало провела пальцами по лбу. Кажется, она и впрямь считала его сумасшедшим и решила соглашаться со всем, что бы он ни сказал. Рикон потянулся к пергаменту, взял его в руки, взвесив на ладони, как чрезвычайно ценный груз. Помедлил несколько секунд, а потом протянул сестре. Арья вопросительно взглянула на него, но в руки не взяла. - Сегодня прилетел ворон из Чёрного Замка. Я хотел, чтобы это стало сюрпризом для всех и для тебя в том числе, хотел объявить об этом завтра за обедом. Но обстоятельства вынуждают меня… Девушка испуганно вздрогнула, схватила его за запястье. - Что случилось, Рикон? - Джон нашёл Брана, Арья. Он был так близко от вас, представляешь, в одном из замков Ночного Дозора! Сейчас он в Чёрном Замке, Джон… Он не договорил, потому что Арья кинулась к нему, схватила его за грудки и встряхнула так, что на миг у мальчика потемнело в глазах. Оша заворочалась на своём месте, Рикон почувствовал на себе её пытливый выжидающий взгляд, а Лохматый Пёсик, видя такое обращение со своим хозяином, глухо заворчал; любой из них, не раздумывая, бросился бы на Арью по первому его знаку. Словно испугавшись своих собственных действий, девушка отпрянула, прижав руки ко рту. С уст её сорвалось сдавленное рыдание. - Кто из нас сошёл с ума, ты или я? – сипло, срывающимся голосом произнесла она. - Ни я, ни ты. Бран вправду жив и правда с Джоном. Когда он достаточно окрепнет, Джон привезёт его в Винтерфелл, и я передам ему корону. Тогда он и правда сможет распоряжаться твоей и моей жизнью, как наш король. Я объявлю об этом завтра же, а вороны понесут эту весть во все уголки Севера и Речных Земель – лорды должны вовремя принести присягу своему королю. С завтрашнего дня я перестану быть королём, стану только принцем, регентом, но в эту ночь я ещё король. И могу распорядиться твоей жизнью по своему усмотрению, если только ты мне это позволишь. Арья, затаив дыхание, смотрела на него во все глаза. Сердце Рикона стучало в груди так сильно, что стук его отдавался у него в ушах. Правильно ли он поступает? Он был уверен, что Бран не осудит его никогда, но примет ли Арья его предложение? Она всегда была достаточно упряма, и с годами её характер едва ли изменился в лучшую сторону. Видя, что она не понимает его или делает вид, что не понимает, он спросил прямо: - Ты хочешь выйти замуж за короля Джендри Баратеона? - Да, - это слово было не громче вздоха, но она вложила в него все свои чувства. Он пристально взглянул на сестру. Вся её жизнь зависела от принятых сейчас решений, и Рикон надеялся, что она понимает это. - Как Король Севера, я могу благословить ваш брак… - Но он помолвлен с другой. Северяне и южане, все осудят этот брак, Рикон. Кто знает, к каким последствиям это приведёт? - Тогда мы можем всё сделать втайне. А завтра северян точно будут занимать другие события, - он усмехнулся. – Уверен, никогда ещё на Севере короли не сменялись так быстро и так…мирно. Им точно будет не до вас. Какое-то время она молчала, как будто колеблясь, а Рикон затаил дыхание, чтобы ненароком не спугнуть её решение. Наконец, она смахнула с ресниц последние слезинки и, сжав пальцы так, что они побелели, сказала: - Я согласна. Рикон быстро взглянул в окно, за которым в чистом морозном небе висела пухлая золотистая луна. Ещё на Скагосе Оша научила его определять время и стороны света по небесным светилам, и, поразмыслив секунду, он уверенно произнёс: - Без четверти полночь. Нам нужно поторопиться, чтобы успеть до того времени, как первые слуги проснутся. Тогда-то точно ничего не удастся оставить в секрете. Есть у тебя плащ с нашим гербом? - Д-да, - Арья всё ещё была бледна, грудь её вздымалась, как после долгой пробежки, – казалось, она всё ещё сама не своя от принятого решения. – Мира как раз закончила вышивать свадебный плащ для меня. - Как кстати, - хмыкнул он. – Оша! – позвал юный король. Одичалая тотчас открыла глаза и поднялась, что красноречиво свидетельствовало о том, что всё это время она бодрствовала. Этот слишком явный факт заставил Арью залиться краской, но Ошу, казалось, кроме благополучия её маленького господина, не заботило ничего на свете. - Да, мой король. Что угодно вам или миледи? - Пойди в покои короля Джендри и скажи ему, что в полночь мы будем ждать его у выхода из башни. И пусть захватит с собой что-нибудь, что хотя бы немного похоже на свадебный плащ, - улыбка Рикона становилась всё шире, тогда как в глазах Арьи было всё больше испуга. Ему даже показалось, что, если бы он не стал так скоро отдавать распоряжения, она бы передумала и отказалась от этой затеи. Арья мягко тронула его за рукав. - Нам могут понадобиться свидетели, Рикон. Что, если нам не поверят? Брови мальчика сдвинулись. Кто посмеет не поверить одному королю, одной принцессе и одному принцу, пусть даже очень юному? Словно прочтя его мысли по его челу, Арья поспешно добавила: - Люди всегда недоверчивы, когда речь идёт о браках такой важности. И кто знает, что случится с нами через какое-то время? Если уж я иду на такой риск, то не желаю, чтобы меня потом нарекли шлюхой, а моих детей – бастардами. Нам нужны верные свидетели. А он думал, ей плевать. Так недолго была Арья королевой, но мыслить стала уже как настоящая правительница. Впрочем, здравый смысл в её словах был. - Оша пойдёт с нами. Женщина, ожидавшая дальнейших приказаний своего господина, согласно кивнула. Арья бросила на неё взгляд, который очень не понравился её брату. - А кто поверит одичалой? – если она и старалась скрыть презрение, то у неё плохо получалось. Даже после того, как она плечом к плечу сражалась с ними, в ней ещё жила ненависть к вольному народу, унаследованная от многих поколений их предков. - Среди вольного народа тоже есть немало честных людей, - он покосился на Ошу. Но женщина оставалась спокойной, презрение Арьи отскочило от неё, как отскакивают тупые стрелы от хорошей брони. – Но хорошо. Пусть Его Величество Баратеон захватит с собой одного человека, которому доверяет, как себе. Ну иди же, Оша! – поторопил он её. Когда дверь за одичалой закрылась, а её тихие шаги растворились в ночи, он снова повернулся к сестре. – А ты, я думаю, можешь выбрать леди Рид. - Да. Я пойду к себе и скоро вернусь. Впервые за этот вечер на губах её расцвела улыбка, она неожиданно кинулась к нему и стиснула мальчика в жарких объятиях. Он обнял её в ответ и почувствовал на своей щеке влагу её слёз – теперь это были слёзы счастья, а затем – лёгкий, как пёрышко поцелуй. И на душе у него вдруг стало так невероятно тепло, как никогда прежде. - Иди, - он легонько оттолкнул её, улыбаясь. Девушка сорвалась с места и едва ли не вприпрыжку побежала к дверям. – Арья! – уже на пороге окликнул он её. – У выхода из башни, помнишь? - Я приду, чего бы мне это ни стоило. Я люблю тебя, Рикон! Через какое-то время вернулась Оша. Улыбка была редкой гостьей на лице этой женщины, но сейчас она улыбалась, и это не оставило никаких сомнений в ответе южного короля. Она присела на край кровати рядом с ним и нежно провела рукой по непослушным кудрям Рикона. Сейчас для неё он был не королём, а просто маленьким мальчиком, на которого лёг непосильный груз ответственности за целый народ. Он взглянул на неё, ища у одичалой одобрения своему поступку, и только теперь понял, как сильно волновался, как сильно боялся, что принял неправильное решение и подтолкнул сестру в пропасть. - Вы поступили очень благородно, мой принц. Это старое прозвище заставило его улыбнуться. - Тебе придётся снова привыкать так меня называть. Мне осталось недолго носить корону. И слава Богам, - это действительно была слишком тяжкая ноша для него, и он был рад, что скоро сможет переложить её на плечи старшего брата. А ещё он радовался тому, что Боги позволили ему завершить своё царствование таким добрым делом. Он снова взглянул на ночь за окном, встал и потянул Ошу за собой. – Пора идти. Они живо спустились к выходу, не встретив ни одной живой души – лишь слышались за поворотом коридора шаги стражников. Рикон надеялся, что такая же удача сопутствовала и Арье, и королю Джендри – ему бы крайне не хотелось, чтобы сейчас переполошился весь Винтерфелл. Они с Ошей пришли первыми, и какое-то время в пустом холле не слышалось ни звука, что заставило Рикона занервничать. Через какое-то время, наконец, послышались шаги, и из темноты вынырнул мужской силуэт, сопровождаемый кем-то в белых одеждах. Когда они приблизились, маленький король узнал Джендри Баратеона и воительницу, что состояла в его Королевской Гвардии. Король был радостен и взволнован, грубое лицо его спутницы было непроницаемо – она действительно казалась его тенью, безвольной, безразличной, покорной тенью. Впрочем, не увидев с ними Арью, Баратеон тут же погрустнел. - А миледи… - нерешительно начал он и тут же умолк, стушевавшись. Даже в слабом свете свечи, которую прихватила Оша, можно было разглядеть, как он покраснел. - Она придёт, - заверил его Рикон, неуверенно коснувшись его плеча. Наконец, после нескольких минут ожидания, когда царственный жених несколько нервничал, а Оша и леди Бриенна, посвященные в тайну, пристально вглядывались в темноту, со стороны лестницы послышались торопливые лёгкие шаги, и забрезжил свет лучины. Из мрака выткались Арья и леди Мира, держащая под мышкой свёрнутый свадебный плащ своей госпожи. Рикон досадливо прищёлкнул языком: два трепещущих огонька были плохими помощниками в борьбе с окружающей их темнотой. - Нужно было захватить факелы – в богороще всегда очень темно. Он ожидал вопросов, а, может, и возражений, но их не последовало. Всего два участника этого действа были приверженцами веры Семерых, остальные же почитали Старых Богов, и молчаливая воля большинства восторжествовала. Король Джендри, казалось, готов был венчаться хоть по обряду Рглора или Многоликого, лишь бы заполучить Арью; леди Бриенна же слепо следовала за своим повелителем. - Я взяла, ваша милость, - тихо ответила воительница в белых доспехах. Крадучись, они выбрались из замка, затем так же тихо пересекли главный двор. Оша со свечой в руке шла первой, замыкала их маленькое шествие Мира Рид со своей лучиной, и обе они старательно прятали в ладони огонь, когда в поле зрения оказывались расплывчатые тени караульных. Моментами Рикону становилось не по себе: он снова возвращался в те недавние времена, когда они с Ошей вынуждены были выбираться под покровом ночи из враждебных им замков. Но, в сущности, эта авантюра была забавной, и едва ли ему придётся испытать что-то подобное хотя бы ещё раз в жизни. Оказавшись в богороще, все выдохнули свободнее. Было что-то странное и неправильное в том, что Король Севера, его сестра-принцесса и их гость-король вели себя подобно ворам, но, в то же время, это будоражило кровь. Их южные гости ахнули, увидев мрачную и холодную красоту богорощи, пар, поднимающийся белыми прядями от горячих источников к ночному небу, и, наконец, сердце-древо, тянущее к звёздам свои кроваво-красные листья-ладони. Лик, начертанный на дереве, казался особенно суровым в холодном лунном свете, и Рикон заметил, что король Джендри зябко повёл плечами. Что ж, южанам был ближе тёплый свет в разноцветных витражах, благовонные свечи и лики Семерых, выточенные из редкого камня или дорогих пород дерева; северяне же предпочитали холодных и жёстких, как их родные края, Старых Богов. Но Джендри Баратеону невольно придётся к этому привыкать, если уж он всерьёз задумал сделать своей женой волчицу из дома Старк. Луна была яркой, но всё же её света было недостаточно, чтобы должным образом осветить готовящуюся церемонию. По знаку Оши леди Бриенна зажгла несколько факелов, и женщины с трудом вбили их в промёрзлую землю там, где должны были пройти Арья и Рикон. Если в чём-то Рикон и знал толк, так это в обрядах северян от рождения до погребения – на Скагосе иных и не знали, а он достаточно насмотрелся в те холодные годы на скорые свадьбы и быстрые и привычные похороны. Молодой король накинул себе на плечи видавший виды чёрно-золотой плащ, едва ли смахивающий на свадебный; леди Мира облачила Арью в серо-белый плащ и застегнула под подбородком застёжку в виде головы лютоволка. Арья погладила металл так, словно он был живым, дышащим зверем. Рикон велел Джендри занять своё место у подножья чардрева, и видел, что жениху не по себе от соседства с кровавыми чертами безмолвного лица. Он вполголоса сказал ему нужные слова и заставил Баратеона повторить их, чтобы тот ненароком не ошибся. После мальчик отвёл сестру за границу освещённого круга и тихо спросил её: - Ты готова? Ты точно уверена? Даже в окружающей их тьме он заметил, как светится её лицо. Он никогда не видел её такой, даже в детстве, когда они не знали никаких бед, даже после победы над Ланнистерами, даже после оглушающей победы над Иными. Видимо любовь была тем единственным, что могло изменить его сестру. - Больше, чем в чём-либо в своей жизни, - так же тихо ответила она. Даже голос её звучал теперь по-другому, мягко и мелодично. Рикон был уверен, что став замужней дамой и королевой, Арья не переменится, останется такой же упрямой и своенравной, но в этот миг она была воплощением настоящей леди, такой, какой желала видеть её их мать. И мальчик знал, что запечатлеет в своей памяти этот образ и пронесёт его через всю свою жизнь. - Тогда вперёд, - Рикон предложил ей свою руку, и Арья доверчиво опёрлась на неё. Когда они вновь вышли на свет, Джендри подобрался. За его плечом бледной тенью маячила леди Тарт, Оша и Мира заняли места по обеим сторонам освещённой дорожки. - Кто идёт? – голос южного короля прозвучал неожиданно громко и уверенно в установившейся тишине. – Кто идёт предстать перед божьим ликом? Рикон почувствовал, как Арья сжала его пальцы. Впрочем, она не сводила взгляда со своего жениха. Предполагала ли она, что её долгий кровавый путь завершится в богороще, где она под покровом ночи отдаст свою руку тому, кого любит? Едва ли. - Арья из рода Старков пришла, чтобы выйти замуж. Взрослая и расцветшая женщина, законнорожденная и благородная, она явилась просить благословения богов. Кто пришёл, чтобы взять её в жёны? - Я, Джендри из рода Баратеонов, Король Западных Земель и Королевских Земель, король Дорна, Простора и Долины Аррен. Кто её отдаёт? – волнение всё же сквозило в его голосе, словно он всё ещё был не уверен, что Арья не бросит всё прямо сейчас и не исчезнет где-нибудь в Вольных Городах. - Рикон из дома Старков, Король Севера и Речных Земель, - титул слетел с его уст как никогда легко, ведь он знал, что ему осталось носить его очень недолго. Он взглянул на сестру. – Леди Арья, берёшь ли ты этого человека в мужья? - Беру, - ответила она, и её голос не дрогнул. Они подошли вплотную к Джендри, и Рикон отступил в сторону, навеки вверяя сестру её избраннику. Одновременно, глядя друг другу в глаза, жених и невеста сняли с себя свои плащи. Арье, чтобы облачить Джендри в свой плащ, пришлось встать на цыпочки. Джендри, накидывая на неё плащ в цветах Баратеонов, на несколько мгновений задержал пальцы на её плечах и слегка сжал их – нетерпение сквозило в каждом его жесте. Неворружённым глазом было видно, как молодой король любит Арью; жениться на ней сейчас, когда она была второй в очереди на древний престол, мог бы всякий, но Джендри Баратеон принял бы её, даже если бы она была последней нищенкой Вестероса. Рикон почувствовал на своих плечах ладони Оши, одичалая привычным материнским жестом прижала мальчика к себе, и они молча наблюдали, как молодые, переплетя пальцы, опустились на колени перед чардревом. Губы их шевелились, но слов не было слышно. Впрочем, догадаться, о чём они просят, было нетрудно – те, кто пережил то, что пережили они, всегда просят об одном и том же. Когда Арья и Джендри скрепили свой брак долгим поцелуем, девушки погасили факелы. На обратном пути дорогу им освещала лишь наполовину оплывшая свеча Оши. Так же быстро они вышли из богорощи, пересекли двор, не привлекая ничьего внимания. Молодые шли, держась за руки, и Арья выглядела абсолютно счастливой и даже немного смущённой. Когда они снова оказались под спасительной сенью господской башни Винтерфелла, Рикон на минуту задержал Джендри и Арью. - Помните только, - его голос звучал так непривычно наставительно, словно он был Арье отцом или даже дедом, но никак не младшим братишкой, - что ваш брак должен оставаться тайной, пока большинство северных лордов не разъедутся по своим крепостям. Нам с южанами больше нечего делить, но старые раны всё ещё кровоточат и болят. Север помнит – они помнят, и им может не понравиться, что дочь Неда Старка, их обожаемая принцесса отдала своё сердце южанину. Пока они ещё слишком горячи и воинственны, кровь их кипит после победы, и им нужно будет время, чтобы смириться с тем, что произошло между вами, - он улыбнулся девушке и молодому королю. – Но скоро их займут другие, мирные заботы. Когда придёт время, я сам напишу им письма, - к тому времени он как раз научится писать так, как подобает писать принцам. – А пока… - он многозначительно приложил палец к губам. - Ты настоящий король, - Арья поцеловала его в макушку, - сильный, благородный и мудрый. Боги благословили Север, вернув ему тебя, Рикон. - Не многие взрослые мужи так же мудры и отважны, как вы, брат мой, - серьёзно сказал его зять, заключив Рикона в крепкие объятия кузнеца. У мальчика едва не хрустнули кости, но сердце радостно подпрыгнуло, а на лице заиграла широкая улыбка. Брат. Скоро, уже совсем скоро он увидит Джона, увидит Брана, но, видят Боги, он был совсем не против обрести ещё одного старшего брата. Ведь, кем бы он ни был, он, прежде всего, был мальчиком, который слишком долго был одинок. Оша отдала свою свечу леди Бриенне, и скоро они с Риконом остались одни в сомкнувшейся вокруг них темноте. Одичалая видела во тьме не хуже любого зверя, а мальчик доверял ей даже больше, чем себе. Неспеша они поднялись по лестнице, и тут же сноп света заставил их отпрянуть – это стражник с факелом вынырнул из-за поворота. Солдат встревожился, увидев своего маленького короля почти одного в коридоре среди ночи – пусть в Вестеросе установился прочный мир, северяне слишком долго жили в окружении врагов и заговорщиков и едва не потеряли своих лордов, чтобы сразу довериться своим бывшим врагам; Рикон же думал только о том, избежали ли остальные подобной встречи. Если нет, жди беды: уже завтра весть о браке Арьи с Баратеоном будет у всех на устах, и едва ли найдётся меньше двух десятков недовольных и оскорблённых лордов. Но, похоже, стражник больше никого не встречал в коридоре – явление Рикона стало для него полнейшей неожиданностью. Он поспешно склонился перед королём. - Ваше Величество, что-то случилось? – свободная рука его лежала на изгибе рога, и солдат был готов тотчас прижать его к губам, извещая весь Винтерфелл о приключившейся беде. Рикон не смог сдержать улыбки: он ведь только что, фактически, заключил для Севера самый выгодный и желанный союз. Он поискал глазами Лохматого Пёсика, который мог бы стать отличной причиной для его ночной прогулки, совсем забыв, что на всякий случай оставил лютоволка в своих покоях. - Мне не спится, - просто ответил он, надеясь, что больше вопросов ему не зададут. И он угадал: с почтительным поклоном стражник вернулся туда, откуда появился. Лишь снова оказавшись у себя в покоях, Рикон с облегчением выдохнул. Усталость сморила его, едва голова мальчика коснулась подушки, а, когда король проснулся, за окном уже царило утро – первое за много дней солнечное утро. В воздухе так и чувствовалось дыхание далёкой пока ещё весны. Первым делом Рикон подбежал к окну, чтобы убедиться, что ночная свадьба его сестры всё ещё остаётся тайной для всех. Едва выглянув наружу, он успокоился: все были заняты привычными своими делами, никакого переполоха не было и в помине. Был у него и ещё один секрет: рука мальчика потянулась к письму Джона, лежащему на тумбочке. Пергамент был смят там, где пальцы шокированной Арьи вчера сжали его слишком сильно, кое-где чернила были размыты упавшими с ресниц девушки слезинками. Ещё раз пробежав глазами текст письма – теперь он уже научился бегло читать и очень этим гордился, – Рикон понял, что не стоит зачитывать его перед лордами, как он планировал сделать вначале. Джон писал, что Бран провёл долгое время за Стеной, затем был пленником одичалых в Дубовом Щите. Северяне едва смирились с тем, что Рикон воспитывался одичалой женщиной, если же они получат ещё одного короля, вернувшегося с земель вольного народа… Конечно, когда первое изумление схлынет, на него со всех сторон посыпятся вопросы, но так у него будет хотя бы ещё немного времени, чтобы придумать правдоподобные ответы. Рикон велел герольдам объявить, что сегодня за обедом он ждёт всех северных и южных лордов и рыцарей, какие только пожелают прибыть, чтобы говорить с ними. И в назначенный час Великий Чертог Винтерфелла был полон до отказа. Арья и Джендри, конечно, тоже были здесь, но им пришлось занять свои привычные места по правую и по левую руку от Рикона. Краем глаза он видел, как трепетала от предвкушения его сестра; в глазах её читался вызов всем сидящим за этим столом, а больше других – Тиреллам, Джейме Ланнистеру, дорнийцам и прочим южанам, которые однажды посчитали, что сумели похоронить род Старков. Мальчик поднялся со своего места, и тут же все голоса один за другим смолкли, все взгляды остановились на нём, зажглись интересом. Он всё ещё не привык к такому пристальному вниманию, и пальцы плохо слушались его, когда Рикон извлёк из рукава своего дублета заветный пергамент. Лорды и рыцари, сидящие дальше других, вытягивали шеи, чтобы лучше рассмотреть его. Арья ободряюще кивнула ему; он хотел бы взглянуть на Ошу, почерпнуть уверенность в её ласковом взгляде, но не решился оглянуться – для всех одичалая была лишь его телохранителем, никто из его подданных не понимал, что значила для него это женщина на самом деле. Он начал читать вдумчиво, размеренно, заново переживая каждое слово, написанное Джоном, каждую строку; читал, тщательно выбрасывая из письма то, чего лордам пока знать не следовало. Рикон не поднимал глаз, но буквально кожей чувствовал нарастающее с каждой секундой изумление. Ну кто мог подумать, что их маленький искалеченный принц, которого оплакивали в каждом замке Севера, окажется жив? Кто мог подумать, что всё это время он будет так близко от них? Вскоре Рикону стало казаться, что от застывшего на всех устах крика изумления в Великом Чертоге стало тесно. - Итак, милорды, - закончив чтение, мальчик скатал письмо и передал его сестре, - мой старший брат, Брандон Старк, чьё право на трон, бесспорно, выше моего, скоро будет дома. И с этого момента я, Рикон Старк, становлюсь просто принцем Винтерфелла и верным подданным моего брата, - с этими словами он снял с головы корону и передал её Иену Гловеру. От криков, раздавшихся в следующий миг, подпрыгнула крыша замка. Каждый из присутствующих был сражён благородством, мудростью, верностью Рикона своему брату и братской любовью, которую тот пронёс через годы разлуки. Сколько Рикон ни прислушивался, он не услышал ни одного возгласа неодобрения, ни одного возражения – северяне, верные древним традициям, были горды своим принцем, который оказался так же честен, как и другие Старки до него. И их, похоже, нисколько не смущала перспектива подчиняться калеке. Рикон только пожал плечами: что ж, это и к лучшему. С его собственных плеч словно спала неимоверная тяжесть. Арья потянула мальчика за рукав, заставляя нагнуться к ней. - Наши родители гордились бы тобой, - прошептала она. - Надеюсь, - улыбнулся он ей. Пир в этот день длился дольше обычного, и Рикон с трудом мог представить, сколько еды и питья исчезло из кладовых Винтерфелла за эти часы. А уже на следующее утро лорды и рыцари начали спешно покидать замок – они спешили привезти чудесную весть в свои земли и замки, сменить свои гардеробы с лат на богатые одежды, привезти своих жён, сыновей и дочерей, дабы представить их Брандону Старку, Королю Севера. И каждый из лордов желал обернуться как можно скорее, чтобы предстать пред очи короля как можно раньше. А Рикон думал о Бране, сидящем сейчас подле Джона в трапезной Чёрного Замка, и беззлобно посмеивался про себя: его брат и не подозревал, какую суету породило одно только имя, произнесённое среди лордов. Вероятно, едва Брана переоденут в подобающие королю одежды и усадят на трон, вокруг него тотчас же станут виться девицы из самых знатных северных родов – ведь каждому королю нужна королева. Впрочем – и тут его усмешка угасала – принцу-наследнику тоже нужна жена, так что он мог рассчитывать только на несколько лет передышки. Он был во дворе, прощался с лордом Толхартом, когда его нашёл Эйдан Талли. Его кузен был чем-то взволнован и, казалось, смущён. Рикон тотчас же насторожился: не узнал ли обманутый жених о том, что Арья променяла его на короля? Впрочем, это было практически невозможно, и уже через секунду, как только сир Эйдан заговорил, все сомнения Старка были развеяны. - Ваше Величество, могу ли я просить вас об одной милости? – голос храброго рыцаря сделался хриплым. - Я больше не король, кузен, но, - видя разочарование во взгляде Талли, продолжил он, - пока моего брата нет в Винтерфелле, я полагаю, что могу принимать решения от его имени. О чём вы хотели просить? - Надеюсь, это вас не оскорбит, но я желал бы, чтобы меня освободили от слова, данного мною вашей сестре, леди Арье, - уже спокойнее сказал тот. Брови мальчика поползли вверх. Просьба Эйдана стала бы понятней, если бы он действительно узнал о тайном замужестве Арьи. Но столь гордый рыцарь, которому нанесли такое оскорбление, едва ли бы смог оставаться таким спокойным, почти равнодушным. Осторожно, не желая выдать сестру, Рикон спросил: - И в чём же причина, кузен? Некоторое время Эйдан смотрел на свои сцепленные в замок пальцы. Затем заговорил, медленно, вдумчиво, взвешивая каждое слово; он говорил так, как ступает канатоходец по тонкому канату, натянутому над пропастью. - Моё уважение к принцессе нерушимо, я преклоняюсь перед нею, я отдам за неё жизнь, если потребуется, - Рикон понимал, что эти слова в устах Эйдана ничего не значат – так бы сказал всякий галантный рыцарь о своей недавней правительнице, - но, увы, я не люблю её так, как должен любить муж свою жену. И миледи так же не испытывает ко мне иных чувств, кроме дружеских. Мы оба дали такую клятву моему отцу, но она тяготит нас обоих. Кроме того… - он замялся. – Кроме того, я люблю другую девушку и хотел бы жениться на ней, если она согласится. - Ваша просьба мне понятна, кузен. Но как же быть с сиром Бринденом? Он ждёт, что вы введёте мою сестру в Риверран в качестве жены, - мальчик прикусил язык, боясь перестараться: что, если Эйдан Талли внемлет его словам и решит всё-таки жениться на Арье? Чёрная Рыба скажет ему «спасибо», а вот Арья прикончит, не задумываясь. К счастью, его кузен был непоколебим. - Мой отец меня никогда не неволил, а слово короля для него – закон. Кроме того, - красивое лицо Эйдана расцвело кривоватой усмешкой, - он ждал, что, женившись на леди Арье, я сяду на трон рядом с нею. Не то чтобы сир Бринден грезил о королевской власти, но это было бы для него лестно. Ваше вчерашнее известие ещё больше отдалило леди Арью от престола, так что, думаю, мой отец легко закроет глаза на нашу расстроившуюся помолвку. Рикон готов был рассмеяться, но ему пришлось задавить в груди свой смех. Он только развёл руками. - Что ж, кузен, в таком случае я не стану вам препятствовать. Я сегодня же поговорю с сестрой, - мальчик уже представлял, как будет хохотать Арья. Если только её женская гордость не будет слишком сильно уязвлена тем, как легко сир Эйдан отказался от неё. – Могу я узнать, кому отдано ваше сердце? - Конечно, - улыбнулся сир Эйдан. – Это леди Мира Рид. Я был очарован ею с первого мгновения нашего знакомства. Я надеюсь, что вы или ваш брат благословите наш брак. Улыбка мальчика на миг померкла, но усилием воли он вернул её на лицо. Эйдан Талли ничего не заметил. - А она приняла ваше предложение? - Я ещё не говорил с нею. - Что ж… Если она согласится стать вашей женой, я охотно благословлю ваш союз. Или мой брат, если к тому времени он вернётся. - Благодарю! – Эйдан сердечно пожал ему руку и бросился прочь. Должно быть, побежал искать леди Рид. Рикон задумчиво поглядел ему вслед и покачал головой. Он почти наверняка знал, что беднягу Эйдана ждало жестокое разочарование. Впрочем, это было бы ясно каждому, кто видел, как переменилось лицо леди Миры в тот миг, когда она услышала, что Бран Старк жив и возвращается домой.