Одной тропой

Королевскую Гавань охватила лихорадка, за которой, обыкновенно, следует только агония. Днём и ночью город был готов к войне, как взнузданный боевой конь, который лишь ждёт сигнала. С темнотой не замолкал звон мечей во дворе королевского замка; постоялые дворы, дома и даже лачуги Блошиного Конца были переполнены солдатами, стёкшимися в столицу со всех уголков королевства Джендри Баратеона; в ночное небо над борделями взмывали нестройные ноты бравых походных песен. И текла, текла в Королевскую Гавань мрачно поблёскивающая река из обсидиана: в три смены трудились рудокопы на Драконьем Камне, без устали мастера изготавливали из драконьего стекла кинжалы, мечи и наконечники для копий, и ни один корабль, шедший в Королевскую Гавань не мог пройти мимо Драконьего Камня, не взяв на борт значительный груз обсидиана. И за всей этой суетой внимательно, с каким-то мрачным удовлетворением наблюдали глаза северян. Тирион с трудом выпрямился в заиндевевшей одежде и заковылял туда, где в углу двора в жаровне теплилось живительное пламя. Сними с него тёплый плащ и дублет – и на теле, наверняка, не найдётся живого, не разукрашенного синими пятнами места. Усади его в горячую ванну перед камином, налей подогретого вина со специями – он и тогда не отогреется целую вечность. Морозы даже здесь, на юге, становились день ото дня всё злее, и северяне понимающе кивали: это всё ближе становится их погибель, всё ближе к заветному рубежу подбираются Иные. И, что было хуже, мейстеры согласно кивали, вторя их словам: нужно выдвигаться как можно быстрее, чтобы поспеть к Стене раньше Белых Ходоков. У огня Ланнистер застал Лораса Тирелла, нелепо подпрыгивающего на одной ноге и протягивающего к теплу бледные пальцы, освобождённые от задубевших перчаток. Тирион хмыкнул, но подавил смешок, рвущийся наружу. Он никогда не желал ссориться с молодым вспыльчивым гвардейцем, а уж сейчас, когда, быть может, ему придётся рассчитывать на щит сира Лораса, меньше всего. Но юноша на него не обратил никакого внимания, целиком поглощённый своим занятием. - День добрый, сир Лорас, - просипел карлик, с досадой чувствуя, как простуда пробирается к нему в лёгкие. - Добрый? – Тирелл опустил взгляд на говорившего и поморщился. – Может быть, для северян…хотя, наверняка, даже они не знали такого холода. Тирион невольно взглянул туда, где тренировались северяне. Их молодая королева пристально следила за каждым ударом своих подданных, и её рука время от времени тянулась к рукояти висевшего на поясе тонкого меча. Её фрейлины – спокойные, почти безразличные ко всему, под стать своей госпоже – были тут же, только вместо платьев каждая из них была облачена в штаны, дублет и добротный меховой плащ. Никто из них не подходил к жаровням, не переминался с ноги на ногу, пытаясь согреться, будто нестерпимый холод и колючий пронизывающий ветер были лишь обыкновенной непогодой. - Северяне, - раздался рядом с ними звонкий голос, и, обернувшись, Ланнистер увидел леди Маргери, пробирающуюся к ним через сугробы, завалившие двор. – Интересно, им когда-нибудь бывает холодно? - Вряд ли, - пожал плечами Тирион. Путешествие в Винтерфелл и дальше, на Стену, дало ему ответы на многие вопросы, которыми пока ещё задавались другие южане. – Что вы здесь делаете, миледи? Сидели бы во дворце… - Невозможно, - фыркнула девушка и тут же чихнула. – Его Величество собирается делать смотр своим воинам и, кажется, сам будет тренироваться. И весь Двор следует за ним, - голос Маргери обречённо умолк. Теперь уже карлик рассмеялся громко, не сдерживая рвущихся наружу эмоций. Положительно, только в Королевской Гавани придворные, желая заполучить расположение короля, могут выстоять несколько часов кряду на таком невыносимом морозе. Приглушённый гомон заставил его замолчать: из дверей, следуя за Джендри, высыпала добрая половина придворных, закутанных в меха по самые глаза. Лишь малая часть среди них была способна сейчас показать свои ратные навыки – остальные шли просто для того, чтобы быть рядом с королём, пока он ещё был в столице. Когда взгляд Лораса нашёл среди придворных его брата, Десницу, юноша замер на месте, и на губах его тотчас расцвела радостная улыбка. Мальчишка мальчишкой, он был рад, что Гарлан остаётся в Королевской Гавани, пока он сам будет биться рядом с королём в величайшей из битв. Оставался в столице и единокровный брат Джендри, Эдрик, но у того на лице можно было прочесть лишь все оттенки недовольства. Он с тоской поглядывал на разгорячённых рыцарей и то и дело порывался что-то сказать своему царственному брату. Наконец, набравшись смелости, он приблизил губы к уху Джендри и что-то быстро зашептал. Тириону со своего места было хорошо видно, как король взглянул на брата тем взглядом, который заставлял робеть даже самых храбрых мужей, затем на сражающихся воинов и размеренно покачал головой. - Бедняга, - протянула леди Тирелл, тоже наблюдавшая за этой немой сценой, - ему так хочется пойти с ними, а приходится оставаться здесь. Должно быть, в случае чего, - она опасливо понизила голос, - на трон сядет именно он. И женится на Мирцелле, добавил про себя Тирион, но вслух ничего не сказал. Пройдя в центр площадки, Джендри выдержал поклоны своих подданных и едва заметный реверанс Арьи, скинул с себя плащ и дублет, оставшись в одной рубахе. Вздох изумления пронёсся среди присутствующих. А Ланнистер, поёжившись в своих мехах, только подумал о том, как рискует король простудиться и слечь в постель. И это-то перед самым началом похода! Он неодобрительно покачал головой и тут же встретился взглядом с Тартской Девой, которая так же осуждающе смотрела на молодого правителя. Звон металла о металл звучал во дворе, казалось, целую вечность, и, казалось, Джендри успел скрестить клинки с каждым из тех, кто находился здесь. Последней его противницей вслед за леди Рид и леди Мандерли стала сама королева Севера, но её он одолеть всё же не смог. Как, впрочем, и Арья Старк – его. Когда этот поистине королевский поединок закончился, в заиндевелом воздухе раздался гром аплодисментов. Правители поклонились толпе: Арья – хмурясь и кусая бледные губы, Дженри – широко улыбаясь. Затем молодой король влез на колоду, валявшуюся тут же, и, возвышаясь над всеми, провозгласил: - То, что я видел сегодня…сейчас, выше всяких похвал! Кажется, не было в Вестеросе лучшего воинства, чем то, что я вижу перед собой. У нас есть всё для того, чтобы победить: оружие, стойкость, храбрость, и желание победить и вернуться домой! Тем, кто ещё сомневается, я скажу: останьтесь дома, чтобы не подвести свой народ и своего короля в решающий момент. Тем, кто уже отринул всякие сомнения, я говорю: вперёд, друзья! И да пребудут с нами Боги! Громкий голос короля далеко разносился в стылом, будто звенящем, воздухе. И ответом Джендри была тишина – напряжённая, звенящая, больно бьющая по ушам. Ни звука не издали слушавшие его, дрожь побежала по толпе, коснулась и Тириона. Прищурившись, он как заворожённый, глядел на короля, и с каждым мгновением всё больше понимал, что Джендри – именно тот, кто мог повести за собой это войско, именно тот, кому не жаль вручить свою судьбу, за кого не жаль отдать свою жизнь. Роберт Баратеон был не таким королём, и никто из племянников Тириона и в подмётки не годился Джендри. Робеющий мальчик ушёл, оставив за собой настоящего рыцаря и настоящего короля. Чувствуя, как в его всегда насмешливом сердце разливается благоговение, карлик с трудом пошевелился, но уже через несколько секунд опустился на колени перед разгорячённым королём. Шелест одежд и едва слышное кряхтение позади него дало понять Ланнистеру, что весь Двор, все рыцари последовали его примеру и в едином порыве преклонили колени перед своим повелителем. Чуть помешкали северяне, а затем тоже опустились на колени, лишь их королева осталась стоять, возвышаясь вместе с Джендри над коленопреклонённой толпой и так же удивлённо, как и Баратеон, взирая вокруг. А затем в замершем воздухе грянул нестройный, но громкий и уверенный хор голосов, сложившихся в одно-единственное слово: - Вперёд! Этот воинственный клич ещё не успел замереть под темнеющим небом, а цепочка нахохлившихся под меховыми плащами придворных потянулась обратно в замок. Все камины во дворце были затоплены, и Ланнистер будто окунулся в горячую ванну. Мороз, пропитавший его тело до самых костей, проигрывал тёплому воздуху. Тирион ухмыльнулся, когда у него застучали зубы, и вспомнил Стену. Скоро, скоро он вновь увидит это монументальное сооружение, и холод, витающий во дворе Чёрного замка, встретит его крепкими объятьями, как старого знакомца. С наслаждением он предвкушал нагретую у огня одежду и пряное вино в обжигающем пальцы кубке. Но сладкие мечты его были разбиты громовым голосом Гарлана Тирелла: - Король собирает Малый совет. Карлик сдавленно зарычал, чувствуя, как ломит от холода и непривычного напряжения все члены. И одна только мысль о жёстком неудобном стуле заставила его тело жаловаться ещё больше. Но ничего не поделаешь: за почести и влияние иногда приходится платить и более высокую цену. На ходу передав слуге всё еще негнущийся плащ, Тирион уныло поплёлся за Десницей. Войдя в Зал Малого совета, он легонько, насколько позволяли ноющие мышцы, поклонился раскрасневшемуся после хорошей драки молодому Мартеллу, мейстеру Лаэру и Мастеру над шептунами, и занял своё место за полированным столом. Через пару минут в зал влетел запыхавшийся Эдрик Шторм, а вслед за ним явился и король. Бриенна Тарт, сопровождавшая Джендри, была бесстрастна, как всегда, когда дело касалось её долга, но голубые глаза лихорадочно блестели. - Итак, - Джендри коротко кивнул советникам и остался стоять, опершись ладонями о стол, - наши приготовления почти завершены. Обсидиана достаточно, чтобы обеспечить оружием передовые отряды, но обозы с ним будут продолжать уходить нам вслед. Воины хорошо экипированы, провианта и фуража собрано столько, сколько нужно. Верховный септон говорит, что Семеро благоволят нам, и дарует нам благословение. Король замолчал, вопросительно оглядывая своих советников. Слова застревали в горле, и Ланнистер поёжился: речь Баратеона сейчас неприятно контрастировала с его воодушевляющим призывом там, во дворе. Слишком сухая, будничная, сдержанная, она звучала перезвоном похоронных колоколов Великой Септы Бейлора, плачем вдов и сирот, тяжкой поступью телег, гружёных бездыханными телами. Теперь – и только теперь – вдруг стало понятно, что это настоящая война, не дерзкая вылазка за лёгкой и славной победой. И воинственный, восторженный окрик толпы здесь обратился тяжёлым молчанием мужей, облечённых государственной властью. Все понимали теперь, сосчитав воинов и оружие, обоз и лошадей: эта война – последнее, что многие из них увидят в своей жизни. Не выдержав молчания, Джендри опустил взгляд, порылся в бумагах, вздохнул и вновь заговорил. - Дорнийские отряды, - Тристан Мартелл встрепенулся, - прибудут завтра на рассвете – только что прибыл вестовой. Они – последние, кого мы ждём. Королева Арья послала воронов в Винтерфелл и своему брату в Чёрный замок, чтобы там тоже готовились. И послезавтра мы выступаем, - окинул ещё раз притихший Малый совет выжидающим взглядом, а затем раздражённо махнул рукой, - что ж, милорды, на сегодня всё. Заскрипели стулья, зашелестели шаги. Тирион подавил в себе желание потянуться прямо перед королём, разминая затёкшие ноги и руки. Направился к выходу, но тут чья-то рука легла на его плечо, останавливая. Обернувшись, Ланнистер встретился взглядом с королём. - Ваша милость? – недоумённо поднял брови карлик. - Подождите минуту, лорд Тирион. У меня есть новость специально для вас: завтра прибудет ваша невеста. И завтра же состоится ваша помолвка с леди Элией Сенд. Если бы Тириона вдруг ударили по голове чем-то тяжёлым, это не произвело бы на него такого впечатления. Конечно, он знал, что женится на одной из племянниц Дорана Мартелла, и даже сам выбрал себе будущую жену. Но он точно не думал, что оковы супружества сомкнутся на нём так скоро. Леди Элия Сенд. Имя неприятно резануло слух, и тут Тирион вспомнил, что, рассматривая миниатюрные портреты дорниек, он забыл поинтересоваться именем своей избранницы. В сущности, тогда ему было всё равно, но теперь он понял, какую ошибку совершил. Что ж, Элия Сенд, будущая леди Ланнистер уже подъезжала к Королевской Гавани, а, значит, менять что-то было уже поздно. Вот только имя это, неразрывно связанное с домом Ланнистеров, запечатлённое в умах кровью невинной принцессы, звучало в ушах Тириона совсем другим голосом: хриплым, надсадным, кричащем угрозой и болью. Образ Оберина Мартелла, его неожиданного друга и незадачливого защитника на несправедливом суде, встал перед мысленным взором Беса. Настроение испортилось окончательно, и Тирион лишь сдержанно поклонился. - Как будет угодно вашей милости. - Милорд, - осторожно произнёс Джендри, в глазах его сквозило недоумение, - вы сами согласились. - Я помню, - пожал плечами он, - и от слова своего не отказываюсь. А на рассвете белая равнина вдали расцветилась яркими знамёнами дорнийцев. Тирион выехал навстречу им вместе с Гарланом Тиреллом и леди Бриенной. Горячие дорнийские кони танцевали под седоками, недоумённо косясь на спокойных лошадей, на которых восседали посланцы короля. Высокая крепкая девушка, ехавшая впереди, жестом приказала своим людям остановиться и выехала вперёд, оценивающе оглядывая встречающих. - Я – Обара Сенд, - громко проговорила она, - и я послана к королю Джендри Баратеону моим дядей, принцем Дораном, дабы возглавить дорнийские отряды в походе на Север. Тёплый плащ ладно сидел на широких плечах, ничуть не скрывая блестящую кирасу, облекшую грудь. Тирион про себя порадовался, что выбрал не худшую невесту, хотя, видят Боги, он не слишком хотел видеть подобную особу в свояченицах. Впрочем, когда-то он мог называть свояченицей Арью Старк, что было немногим лучше. Он попытался улыбнуться Обаре, но улыбка, видимо, вышла не слишком приветливой, потому что девушка недобро зыркнула на него и нахмурилась. - Поедем, миледи, - стремясь разрушить затянувшееся молчание, произнёс Десница. – Его Величество ждёт вас. Свою наречённую он увидел только в тронном зале. У Элии Сенд были тёмные вьющиеся волосы и чёрные глаза, смотревшие мягко, но настороженно. Всего однажды она взглянула на своего жениха, но ничем не выдала, что знает, кто он. А ведь знала, непременно знала. Тирион вздохнул: вместо темпераментной возлюбленной он, похоже, получал вторую Сансу Старк. Благо, у этой в глазах хотя бы не стояли слёзы. После торжественного обеда в честь дорнийских гостей они отправились в септу. Там в присутствии короля и доброй половины Двора верховный септон торжественно произнёс перед Тирионом и Элией слова полагающейся по случаю клятвы. Рука девушки, как того требовал обычай, едва касалась короткопалой ладони Тириона. Обара Сенд вместе с парой десятков дорнийцев была тут же; Ланнистер кожей чувствовал на себе её тяжёлый взгляд. Когда церемония, наконец, окончилась, Бес поднял голову, чтобы заглянуть в лицо своей будущей супруге. Девушка внимательно рассматривала его, но на лице её не отражались никакие эмоции, словно она и вовсе запрещала себе чувствовать. Заметив его взгляд, Элия так же безучастно улыбнулась и, поклонившись, отошла к сестре. - Поздравляю вас, - подошедшая к Тириону леди Бриенна чинно склонила голову и улыбнулась приличествующей случаю сдержанной улыбкой. Тирион пожал плечами и невесело улыбнулся ей в ответ. - Я не уверен, что есть, с чем. Улыбка сбежала с лица Тартской Девы, она нахмурилась. - Что вы имеете в виду, милорд? - То, что это должна была быть участь моего брата, но он сгинул в лесах Речных Земель, а мне следовало быть поосторожнее с мечтами, - увидев недоумение на широком лице девушки, карлик пояснил: - когда я был ещё только позором семьи Ланнистеров, я мечтал о том, чтобы стать лордом и всё такое… Но вот я им стал, и тут же понадобилось жениться, не пить слишком много и решать кучу вопросов, к которым у меня совершенно не лежит душа. Леди-командующая криво ухмыльнулась ему в ответ. Тирион был уверен, что она понимает его лучше всех других, собравшихся отпраздновать его помолвку: едва ли в подобной ситуации Тартская Дева чувствовала бы себя на своём месте. Морозный воздух мгновенно прогнал всякую сонливость, а суета, царящая во дворе, раззадорила Тириона. Слуга подвёл ему лошадь, Майк помог взобраться в специальное седло и подал короткий, будто детский, меч – подарок Мирцеллы. Тирион напоследок оглянулся на Красный Замок, гадая, увидит ли он его ещё когда-нибудь. Толкнув пятками лошадь, он выехал вперёд, туда, где собиралась свита короля Джендри. Были тут и северяне, сопровождавшие свою королеву. Над двором стоял такой гул, будто неподалёку роились гигантские пчёлы, повсюду царило какое-то суетливое возбуждение. Заняв подобающее ему место, он услышал, как кто-то окликает его. Обернувшись, карлик увидел племянницу, и тёплая улыбка тронула его губы. Быть может, он бывал с ней строг и не всегда справедлив, но всё же он любил её больше других своих племянников. Торопливо подойдя к нему, Мирцелла присела в реверансе. - Дядя, - произнесла она, и Тирион с удивлением заметил, что голос её дрожит, - возвращайтесь поскорее. И непременно с победой. И да пребудет с вами благословение Семерых! - Не тревожься, дитя моё, - он ласково потрепал золотые кудри. – Мы обязательно победим. Только молись за меня и за нашего короля. - Непременно! – горячо воскликнула девушка и коснулась губами его руки. - А теперь будь послушной девочкой и попрощайся с Его Величеством. А за меня не беспокойся: твой старый дядька выбирался и не из таких передряг. Она убежала, а Тирион ещё долго смотрел ей вслед. Но, наконец, голоса провожающих смолкли один за другим, и повелительно зазвучал хриплый рог, призывая тронуться в путь. Ворота распахнулись, выпуская короля Джендри и ехавшую бок о бок с ним Арью Старк. Рыцари потянулись за ними, и, продвигаясь по притихшему городу, колонна впитывала в себя десятки разномастных солдат. Сердце Тириона глухо стучало в такт шагам лошади, и вдруг карлик поймал себя на том, что мысленно отсчитывает дни, оставшиеся до священной битвы.