Укрощение строптивой

Первым, что я увидела, когда открыла глаза, был потолок. Такой белый и ровный, без завитков и узорных линий, какие были у нас дома. И кровать, на которой я лежала пусть и была мягкой и довольно удобной, но совсем не моей. Где я? Подняв руку, ещё плавая на грани сна и реальности, я подняла её вверх и провела по влажному от пота лбу. - Бэлла! - знакомый голос рядом, родной голос заставил встрепенуться. – Бэлла, что же ты сделала?! Я раскрыла глаза шире, пытаясь вспомнить о том, что ещё успела вытворить. Но любимая наклонилась, и я увидела перед глазами её бледное лицо с заплаканными глазами. И тут же воспоминания точно полились в голову потоком. Моё отчаянье. Дурной побег и танцы. И тьма. Я вскочила на кровати, чуть не столкнувшись с женой лбами, чувствуя подступающую панику. И прижала руку к животу. Малышка! - Я потеряла ребёнка, да? – заикаясь от ужаса, спросила я, чувствуя, что из глаз вот-вот хлынут слёзы. Что же я сделала? Алисия же так мечтала об этом ребёнке. Она же так хотела нормальную семью, а я разом всё испортила. Да как же я могла вот так, из-за танцев… - Нет, с ребёнком всё нормально, - милая шмыгнула носом и крепко прижала меня к себе. - Тогда почему ты плакала? – окончательно потерялась я. - Из-за тебя, - ответила любимая, отказываясь выпускать меня из объятий. – Врачи никак не могли привести тебя в сознание. А гинеколог предупреждала меня, что из-за беременности не только жизнь ребёнка, но и твоя находится под угрозой. - Прости, - прошептала я сквозь слёзы, доверительно прижимаясь к ней и смотря в черноту за окном. – Я просто думала, что это безопасно. Я ошиблась, так ошиблась. Я больше не буду, правда. Буду сидеть дома и есть кашу. Только больше не плачь. - Бэлла, если тебе так плохо, - Алисия отстранилась и, взяв моё лицо в ладони, внимательно посмотрела в глаза. – Если тебе так скучно и одиноко, то позвони Эвелине. Пусть она приедет к нам, чтобы сидеть с тобой пока я работаю. Я открыла рот от удивления. Ревнивая Алисия предложила, чтобы Эвелина приехала к нам в город, в наш дом только для того, чтобы мне стало полегче? А я определённо полная идиотка, раз думала только о себе и стремилась осуществить свою мечту, напрочь забыв о её мечте. - Нет, мне не нужна Эвелина, - вымученно улыбнулась я, стараясь показать, что у меня всё в порядке. – У меня есть ты, и ты для меня дороже всех. Так что я постараюсь найти себе менее зловредное занятие. Только можешь пообещать, что выполнишь одну мою просьбу? Я внимательно посмотрела в любимые серые глаза и, дождавшись кивка Алисии, продолжила. - Пусть Эвелина станет крёстной матерью нашей дочери. - Что? – глаза жены округлились. – Но, Бэлла, ты же не веришь ни в одну религию. Так неужели ты решила окрестить нашу дочь только для того, чтобы пришпилить свою Эвелину к нашей семье? Нет! Ни за что. Я невольно улыбнулась, видя, как Алисия заходила по комнате, заламывая руки. Ревнует она к Эвелине, жутко ревнует. Так зачем предлагала ей приехать? Они бы передрались. - Алисия, не мельтеши и сядь рядом, - попросила я и, когда жена вернулась на край моей кровати, взяла её за руку. – Я хочу сделать это не для Эви, а для меня и малышки. Я помню наше прошлое, нашу жизнь в Аквиле. Я помню то страшное утро, когда тебя отравили, помню, как за нами гнались и хотели убить. Помню то липкое чувство страха, когда на меня направили пистолет. И знаешь, даже сейчас, когда мы переехали, когда всё стало более-менее мирно, мне иногда снятся кошмары. И тогда, после них, когда я вскакиваю на кровати в холодном поту, я вновь чувствую себя в опасности. И можешь считать меня параноиком, но я хочу, чтобы у нашей дочери был ещё кто-то, кроме нас, кто-то третий, кто поможет ей в трудную минуту. Кто-то, кому я доверяю полностью и без остатка. Так же, как и тебе. - Бэлла, - прошептала Алисия, зарываясь носом в мои волосы. – Ты всё-таки не такой ребёнок, каким иногда кажешься. Я выдохнула, почувствовав невероятную гордость от того, что Алисия всё же морально меня вырастила. А любимая нежно коснулась моих губ, а после всё же не удержалась и дала подзатыльник. За всё хорошее. *** Три дня, проведённые мною в больнице, показались мне тихим адом. Вставать с кровати было нельзя, так как врачи должны были убедиться, что в моём организме от жутких нагрузок ничего не покосилось, и я больше не пострадаю от временной отключки на добрую половину дня. И у меня не откроется кровотечение. И ребёнок родится без патологий. А любимая, как обычно, собрала вещи и укатила в офис. А я, как самая примерная девочка, ведомая клятвенным обещанием «не бедокурить», продолжала лежать на белых простынях в позе «трехдневный труп». И, чтобы не загнуться от скуки, напевала все песни, что могла воскресить в памяти. А что? Голос у меня красивый, слух тоже имеется. В белых стенах я нашла даже пару поклонников своего таланта! Но, наплевав на мои явные успехи, лечащий врач всё равно попросил меня заткнуться и не напрягать лёгкие. И, когда я уже совсем собралась подавать жалобу на жестокое обращение с пациентами, в комнату влетела моя улыбающаяся рабочая пташка и разрешила отбывать в родные пенаты. Поэтому я, радостно напевая застрявшую в зубах мелодию, с огромный удовольствием приняла вертикальное положение и стала складывать пожитки. Эх, а я ведь даже не представляла, что ходить – эта такое счастье. - Бэлла, сейчас мы возвращаемся домой, но доктор всё равно прописал тебе постельный режим, - будничным тоном «обрадовала» меня милая. – Так что будь добра не делать резких движений. Я обречённо кивнула, со слегка перекошенной рожицей. А что? Сама согласилась забеременеть, сама обещала вести себя хорошо, вот и пожинаю теперь. Поэтому тихо и грустно поплелась в след за женой, которая не дала мне самой даже тащить свой чемодан. Хотя и был он совсем маленьким. Но в нашей большой и уютной квартирке, в родных стенах, я всё же почувствовала себя лучше. Уверенней, как-то, поэтому следующим утром, обложившись журналами и полезными для беременной, по словам Алисии, вещами, попыталась почувствовать радость ничегонеделанья. - Бэлла, меня вызвали в офис, а ты сиди тут и отдыхай, - напутствовала милая, - прихорашиваясь перед зеркалом. – Не слоняйся по дому, не воруй чипсы и не смей никому открывать. - Хорошо, моя совратительница, - я прикрыла глаза, подставляя алые губы для поцелуя. – Как смирная принцесса буду ждать возвращения своего рыцаря из похода. - Умница, - потрепала меня по волосам жена и, совсем неласково чмокнув, всунула мне в руки какой-то журнал и убежала. Я хмыкнула, стараясь показать свою обиду и намекнуть, что прощальный поцелуй должен быть совсем не таким, а страстным и горячим, но Алисии уже и след простыл. Поэтому решив не тратить свою обиду зря, я легла на подушки поудобнее и, прикрыв глаза, постаралась заснуть. Но не тут - то было, ибо сна мне хватило уже как минимум года на четыре. Поэтому, вновь приняв сидячее положение, я принялась рассматривать то, что надыбала для меня милая. А среди всеобщего барахла имелось: пара книг в чёрной обложке, именуемых бестселлерами, диски с какой-то музыкой и каким-то мультиком и журнальчик для беременных. Решив начать по порядку, я схватила книгу и попыталась углубиться в чтение. Но увы, хватило меня минут этак на двадцать, и я поняла, что это невыносимая хрень. Ну или мне так показалось, ибо я так и не вняла советам милой и не закончила своё образование. Следующей на очереди была музыка, но, несмотря на красивую обложку, она не вызвала ни одного трепета в моей большой душе. А ещё классика, судя по надписи. Поэтому, всё же добравшись до чипсов, я плюхнулась обратно на подушки и включила DVD. Но мультик, носивший таинственное название «Том и Джерри» и обещавший быть задорной комедией, оказался при близком просмотре страшной драмой. Ибо смотреть, как огромный злобный котяра гоняется за бедной и беззащитной мышкой с острым желанием ею пообедать, без слёз было просто невозможно. Поэтому вырубив эту жестокую слёзовыжималку, я взяла в руки последнее средство от скуки, благородно именуемое «журналом для беременных». Я знала, что в эту пору мне просто необходимо иметь такое настольное чтиво, но до сего дня пренебрегала этой обязанностью. Потому что, если признаться совсем уж честно, слегка побаивалась ожидающей меня родовой перспективы. И, как оказалось, боялась я совсем не зря, ибо даже от картинок на глянцевой поверхности, мои волосы зашевелились и встали дыбом. Обильные кровотечения, внематочная беременность, смертность рожениц, детские патологии – вся та информация, которую пыталось донести до мира это издание. И не знаю как другим, но мне, после пары прочтенных статей, иметь ребёнка совсем расхотелось. Совершенно. Поэтому вечером, услышав, как милая вернулась и пробирается по коридору, тихо подкралась к ней и опустила на её бедную голову этот злосчастный журнальчик. - Ты чего это? – обиженно пробормотала Алисия, потирая ушибленную макушку. - Это ты чего мне подсовываешь?! – сердито ответила я, ставя руки на пояс. – Я же чуть не умерла от ужаса. - А это чтобы ты помнила, что может случиться, если ты будешь нарушать рекомендации врача, - мстительно улыбнулась жена. – И покорно сидела дома. - Да я уже в десяти клиниках на аборт записалась со страху, - пожурила я, но, видя, как милая побледнела, добавила. – Но как твоё лицо увидела, то сразу передумала. Будет тебе семья и ребёночек. - Моя вредина, - пробормотала Алисия, прижимая меня к стене и целуя. Страстно и горячо, так как мне и хотелось с утра. Вот значит, что нужно говорить теперь, чтобы её возбудить. - Кстати, Бэлла, я тут купила одну вещь, чтобы ты могла совместить и отдых, и танцы, - выдохнула милая, с трудом отстраняясь от меня. – И чтобы не скучала так. - Что же? – спросила я, радостно потирая руки. - Вот, - Алисия улыбнулась и вложила мне в ладони черный прямоугольник. – Это планшет. На нём ты можешь делать всё, что тебе заблагорассудится.